Хроники темного леса. Розовый куст

Звуки Леса мало походили на привычный шелест чащобы. Хтон вел отряд, опасливо оглядывая окружающее пространство. Откуда-то доносились крики, слишком похожие на вой раздираемых в клочья людей, бубнеж проклятий ведьм, вроде той, что им встретилась в последней деревне. Хтон всё ещё слишком ясно помнил её затуманенные бельмами глаза, смотрящие сквозь него, искривленный ненавистью черный рот и слова. Быть им погубленными тем, что полюбят они больше всего на свете. Видимо, Лес совсем сожрал её мозги – у таких, как Хтон и его шайка, не было любимых. Они не заводили семьи, они даже не держались друг за друга. Единственное, что жило в их сердцах одинаково – блеск золота и стекляшки Небесных городов. И всё-таки, пробираясь сейчас по самой окраине Леса, Хтон едва сдерживал рвущиеся на язык ругательства, потому что из глубины леса доносились звуки. И они были много страшнее всего, что Хтон мог хоть как-то признать. Духи, злые духи, Лесное зверье, неупокоенные души, они шептали, звали в густую тень Леса… - Мразотное местечко, - пробормотал Лорс – тонкий и жилистый наемник, что прибился к шайке пару зим назад. Они уже давно вместе ходили, и Хтон признавал его мнение, как стоящее. - На дороги нельзя, - бросил через плечо Хтон. Он мог этого и не говорить, все и так знали – стоит показаться на глаза людям по эту сторону Хребта молчания, и ни один из них не получит золото за то, что они терпеливо тащили в заплечных мешках уже десять лун. Единственное место, где их не стали бы поджидать, эта узкая тропинка, будто чей-то коготь провел черту, на границе между лесом и Лесом. Они шли уже пятую ночь. Громада Хребта медленно приближалась, нависая над головами острыми пиками. По прикидкам Хтона им оставалось меньше половины пути, а потом можно будет выдохнуть и свернуть хотя бы на сельские дороги. Он уже безумно соскучился по свежим яйцам и парному мясу. На привал остановились, когда последние лучи солнца исчезли в густой листве. Огоньки светляков загорались по правую сторону тропы. Их магические пляски завораживали, очаровывали. - Наденьте щиты, - мрачно велел Хтон. Тонто – мальчик, объявивший себя сыном самого Хтона уже поднимался, бессмысленно глядя в чащобу. Наверняка, видел что-то, или слышал что-то. Лес так и охотился. Их было семеро и каждый нес свою часть улова. Уйди хоть один сейчас – и все потеряют золото. Поэтому Хтон не сильно разозлился, когда Лорс двинул мальчишке по затылку, отправляя того в забытье. Место тут такое – лучше свои, чем Лес. Их было семеро: Лорс – «Незатыкающаяся пасть»; Тонто – желтоголовый младенец, чудом или враньем прибившийся к ним; Алотта – то ли мужик, то ли баба, но из благородных – целых две «а» в имени, единственный из них, у кого не было знака слабых. Урс – безъязыкий здоровяк, он был рабом в Небесном городе, родители продали его еще сопляком, и один Лес знает, как ему удалось уйти из Небесного города, рабы оттуда никогда не уходили. Сырч – коротышка с накладным пивным брюхом; ни из одной таверны он не уходил, не прихватив с собой чужие кошельки. Бьот – дважды клейменный слабым; у него была младшая сестра, о которой он мог говорить не затыкаясь; за неё он принял второе клеймо, а потом подложил её в дом кого-то из сильных, очень хотел ей счастливой жизни. И Хтон – никто про него ничего не знал, да и не хотел знать. Он был беспощадным к своим жертвам, грубым со своими людьми, хитрым, умным и быстрым в заданиях, а ещё всегда ломил двойную цену с заказчика, но оборачивался вдвое быстрее любой другой шайки. За Хтоном шли, но редко кто из шедших уходил от него на своих двоих. Говорили, он умел магичить, но никто никогда такого не видел. Урс ловко скрутил мальца и положил рядом с мешками. Алотта разводил костёр. Бьот уже затянул очередную свою историю про крошечные пальчики своей сестры, с такими маленькими ноготочками, будто они были нарисованными, когда Хтон поднял кулак, велев всем замолчать. На грани слышимости, едва-едва, слабо попискивал младенец. Бьот вскинулся, схватился за нож. Все знали, иногда Лесу отдавали детей, чтобы он был милостив, и милосерднее было самим прикончить ребенка, чем позволить лесным тварям его забрать. Хтон бросил предупреждающий взгляд на Урса, тот подобрался, готовый ухватить Бьота, чтобы он не вышел за пределы круга, освещенного теплым пламенем костра. Снова заплакал ребенок. Его голосок походил на мяуканье слабого котенка. Беспомощный, испуганный. Лес их испытывал. - Надо глянуть, - подал голос Лорс. Бьот что-то неразборчиво мычал из-под ладони Урса. Хтон только усмехнулся – и когда безъязыкий успел исполнить его немой приказ? - Я пойду, - сказал Хтон. Урс резко сжал шею Бьота в руках, опустил бесчувственное тело на землю и выпрямился. - Ты не пойдешь, - резко ответил Хтон. – Ты проследишь, чтобы твари не сожрали нас на свету. Урс опустился рядом с Бьотом и погладил его по рассыпавшимся кудрям. Его лицо ничего не выражало, но Хтон знал, что означает этот жест – своевольное упрямство в бывшем рабе сражалось с рабской привычкой подчиняться. - От тебя в лагере больше пользы, - отрубил Хтон, и Урс покорно склонился. - Я пойду, - поднялся Алотта. Его тонкая фигурка казалась игрой теней в сумраке. - Сядь, - рявкнул Хтон. – Сказал, пойду, значит, пойду. Скоро буду. Сырч проводил его веселым взглядом. - Подохнет, без денег останемся, - донеслось в спину Хтону. Ещё никогда ему так не хотелось воткнуть нож прямо в щелочки-глаза этого воришки. *** Едва мрак за спиной сомкнулся, Хтон наклонил щитки, пряча от взгляда всё, кроме небольшого куска земли прямо под ногами. Слух ещё ни разу не подводил его, хотя Лес и умел обманывать, скрывая шаги своего зверья. В ладони покойно лежала рукоятка короткого меча. В другой руке Хтон крепко сжимал россыпь стекляшек Небесного города. От всего не защитит, но даст время уйти под защиту купола костра. На поясе висели метательные топорики. Хтон знал, что если Лес решил, его забрать – ничего не спасет, но если Лес позволил им услышать этого ребенка, значит… Значит он хотел, чтобы Хтон сделал это – освободил маленькую душу. Земля под ногами мягко пружинила, в нос забивался свежий и одновременно пряный, как запах лошадиного пота, дух Леса. Хтон не знал, что могло так пахнуть здесь, но его успокаивал этот запах. В нём было что-то понятное и родное. Тихий шелест листвы казался совершенно обычным, и не знай Хтон, что он в Лесу, решил бы, что занялся идиотскими прогулками по обычному ночному лесу. Жалобное хныканье снова разнеслось в тишине. Хтон двинулся на звук. В уютной и странно-ласковой тени лежал маленький свёрток, очертаниями больше похожий на зверя, чем на ребенка, но доверять глазам в Лесу было нельзя и Хтон присел, чтобы внимательнее приглядеться. Это был лисенок. Совершенно уродливый лисенок. Шерсть клочьями росла на загривке, оставляя морду и тельце почти полностью голыми. Огромный пушистый хвост дрожал, укрывая кривые лапки. Лес прикрыл зверька широким листом от ночной влажности, туман клубами вихрился рядом с лисенком, не касаясь его редкой шерсти. - Ты… меня благословляешь? – хрипло спросил Хтон у Леса. Хтон прожил достаточно на этом свете, чтобы точно знать, когда Лес вручает дар, а когда наказывает. Туман схлынул с поляны. Густая тишина повисла в воздухе. Туго натянутыми нервами Хтон уловил легкое движение на краю поляны. Лисенок поместился за пазухой, в нём словно вовсе не было веса, а жесткая шерстка щекотала даже сквозь нательную рубашку, но у Хтона не было времени подумать об этом как следует. Мгла растекалась возле ног, деревья угрожающе колыхались за спиной. А в пустой сосущей тишине уже хрипело дыхание голодного зверья. Не оглядываясь, Хтон метнул за спину небесное стекло и бросился бежать. Только глупец попробует сражаться с Лесом. Позади взвизгнули разозленные звери – никому не понравится небесным стеклом прямо в морду. Хтону отчаянно не хотелось оставлять в Лесу свои топорики, но ещё меньше ему хотелось оставить в нём себя. Так что, когда прямо за спиной утробно зарычал зверь, Хтон на ходу рубанул его мечом и бросил топорик прямо между светящихся злых глаз. - Твоя Лесная семейка не хочет нас отпускать, - буркнул Хтон, лисенку, любопытно высунувшему нос наружу. А потом времени на разговоры не осталось. Хтон рубил, бросал топоры, резал и колол, но звери не отступали. Их острые зубы разорвали ему плечо, а одна тварь ухватила прямо за задницу. Хтон уже не понимал, чья на нём кровь, она липкой пеленой застилала глаза, кисло отдавалась на языке, а зверье хрипело, рычало, щелкало зубами и рвалось его убить. Небесного стекла было невозможно жаль, оно было дороже искусственной ноги у лучшего кузнеца, но себя было ещё жальче. И Хтон выудил свой последний козырь и распустил завязки на мешочке с небесным стеклом. Зверье откатило и этого хватило, чтобы переступить границу защиты костра. Тяжело дыша, Хтон завалился на землю, по-прежнему придерживая лисенка за пазухой. - И ради этого дерьма он чуть не подох? – донеслось до него сквозь тяжелую темноту, потом всё умолкло. *** Очнулся Хтон от равномерного покачивания. Его нес на себе Урс, придерживая голову на плече, как младенцу. - Как ляда ты делаешь? – прохрипел Хтон. Горло нещадно саднило, в голове поселились ублюдские камнетесы, всё тело болело, даже язык едва ворочался. - А ты, свободный наш людеец, изволили почти сдохнуть у нас на руках, - показалась донельзя довольная морда Лорса. - Ну не сдох же, - Хтон хотел сказать это резко, но получилось жалко. Он помолчал и, Лорс тоже не произнес ни звука. Это было странно. – Чего? - Ты притащил эту дрянь из Леса, - сказал Лорс. - Лес нам его отдал, - разъярился Хтон. Если бы он мог сейчас влепить этой тощей жердине по его тощей заднице, тот бы быстро понял, что значит спорить. - Ты притащил эту дрянь из Леса, - повторил за Лорсом Алотта. Его плавный мелодичный голос казался сейчас куда правильнее, чем карканье Лорса. А Хтон опять задумался, мужик или баба Алотта – голос был слишком плавный для мужчины и слишком низкий для женщины. - Ну да, притащил, - Хтон прикрыл глаза. Его укачивало. – Но его отдал нам Лес. Это благословение. И не называйте его тварью. - А как его называть? – зло спросил Лорс. От напускной веселости не осталось ни следа. – Его родичи чуть тебя не загрызли, а он сам урод из уродов. Я таких уродцев в жизни не видал. - Ну и не смотри, - рявкнул Хтон и это совершенно лишило его сил. – Дай мне его, - наконец, слабо велел Хтон. Послышался слабый тявк, а потом мягкий легкий комочек уместился у него на груди. Хтон положил ладонь на холку зверька, надеясь только, что тому не слишком тяжело, и снова отключился. *** Следующее пробуждение было на голой земле. Хтон не до конца понимал, почему шайка его не бросила ещё там, на опушке возле Леса вместе с этим проклятым зверьком. Ещё он совершенно не понимал, что за ублюдские чувства заставили его взять детёныша, а не прикончить прямо там, у куста, где он его нашёл. Очевидно же, что Лес хотел, чтобы лисенок сдох, а вовсе не жил в его шайке. Но Хтон уже твёрдо решил, что не даст никому прикончить этого мальца. Это теперь был его лис. Он чуть концы не отдал из-за него. Уродливая тварюшка жалобно тявкала у него на груди. - Эй, вы, накормите этого уродца. Он жрать хочет, - проскрипел Хтон, не открывая глаз. Чьи-то руки положили прямо на него кусок парного мяса, ещё истекающего кровяным соком. – И меня, - добавил Хтон. Где-то рядом заржал Сырч, а вместе с ним Лорс. Алотта мелодично хмыкнул. Урс приподнял голову Хтону и приложил к его губам флягу. - Что там с Бьотом и Тонтом, чего они молчат? – спросил Хтон, напившись. Глаза всё ещё не хотелось открывать. - Дуются, - ответил Лорс. - И ничего я не дуюсь, - возмутился Тонто. – Просто из-за вас, засранцев, у меня теперь шишка на всю голову. - А я теперь месяц хрипеть буду, - просипел Бьот. - Хватит ныть, - одернул их Хтон, но на губы сама просилась довольная усмешка. Весь отряд был цел. Значит, они спокойно дойдут до заказчика и стрясут с него всё гребанное золото. - Я и не ныл, - обиженно протянул Тонто, и все заржали. Лисенок тихо чавкал мясом.