Хроники темного леса. Розовый куст

Медведь оказался на редкость тяжёлым ублюдком. Даже Урс не смог его в одиночку затащить в обоз. Вместе решили его не убивать – просто сломали шею, чтобы он навсегда остался калекой, не способным поднять свои дико тяжелые руки и ноги. Да и зачем ему эти железяки теперь? Тело Лорса положили в мешок. Алотта хотел украсить его мехами, оставить лицо открытым, но в изуродованном куске мяса нельзя было узнать худягу и балагура Лорса. Лисенок долго плакал возле Лорса, вылизывал его опухшее лицо и синяки, тихо скулил. Ночь зверек провел возле мешка, а на утро ушел к Хтону, всё ещё лежащему в отключке. - Ну и зачем нам такой главарь, который всё время в отрубе? – пробурчал Сырч, помогая укладывать Хтона в третью телегу. - Потому что из-за этого главаря с нами гребанный лис, - ответил Алотта. – А если ты не забыл, именно он сделал за нас всю работу. - Ну да, - нехотя согласился Сырч и угрюмо замолчал. После Куста от отряда Медведя даже хоронить было нечего. Отплевываясь и задерживая дыхание, шайка мрачно собрала все останки и выбросила в расщелину. Какая разница, что с ними делать, если даже опытный следопыт не угадает в этом людей. Тонто после первого взгляда позеленел и блевал в кустах, пока Бьот не окатил его водой. Лошади мирно паслись на дороге позади выступа. Куст почему-то пощадил их. Как мыслил и мыслил ли Куст никто не знал, но перед зверьком выросла стена отчужденного уважения на грани страха. Путь до Кельно должен был занять целый день верхом, но Сырч посовещался с Алоттой и решил, что стоит не торопиться. Холодная бледность Хтона напрягала – было не ясно, доживёт ли он, если на каменистых ухабах телегу растрясет. Да и лис всякий раз грозно рычал, если к Хтону приближались просто так – он пускал только Бьота, бережно смачивающего сухие губы главаря мокрой тряпкой. Если бы не частое поверхностное дыхание все приняли бы его за мертвеца. Что делать с лисом и как его везти в Кельно так и не придумали. Никто не хотел его трогать. Так что их вместе с Хтоном просто накрыли холстиной, скрывая от глаз. От камня тянуло холодом, но солнце ярко палило, от чего в воздухе кружили небольшие вихри, поднимающие пыль над землей. В ущелье завывал ветер. Хтонцы шли, непроизвольно скрадывая шаг, каждый звук, казалось, зовет Хребет на очередное пиршество, веселенькую лавину во славу смерти и в дар горам. Издалека доносился клич стервятников, нашедших остатки медвежатины. Кельно медленно приближался, скрываясь и снова появляясь среди скал. Дорога была утомительной, долгой. К концу второго дня, когда ворота Кельно тяжело скрипя раскрылись, шайка была совершенно измотанной. Не долго думая, они тут же отправили обозы на рынок, сгрузившись на пустующей площадке для приходящих торговцев. Тонто остался в телеге рядом с Хтоном и лисом. - Куст, - напоследок Алотта наклонился к зверю. Тот лениво глянул на него одним глазом, не открывая второй. – Последи за нашими телегами? - Совсем съехал, вашество, со зверьем разговаривать, - буркнул Сырч, его прибытие в Кельно нисколько не обрадовало. Это значило только ещё больше проблем. - Он поумнее некоторых будет, - ровно ответил Алотта, не оглядываясь на коротышку, и ушёл в ближайшую таверну. Шайка разошлась на ночь, наплевав на грузы и обозы, оставив в сторожах Тонто и лиса. *** У Кельно была дурная слава. Каменные дома, вытесанные прямо в гранитных плитах, пара башен, построенные ещё до появления самого Кельно, низенькие лачуги скрепленые каменной жевачкой и покрытые редкой соломой – это был город камня, грязи и бесчестных людей. Никто не оставлял обозы на улицах, никто не закрывал лавки меньше чем на пять замков и три засова, никто не спал вне каменных стен. За каждым углом мог встретиться озверевший вор, выкинутый из гильдии и от того голодный. Вся мразь стекалась в Кельно в поисках удачного заказа и наемников, готовых взяться за невыполнимые заказы. Здесь нельзя было зайти к башмачнику, позванивая монетами, нельзя было примерить на барышню ткань у портного, нельзя было растить детей – любая честная жизнь душилась жадностью и жестокостью. И всё-таки по ночам Кельно покрывала густая тишина. Она хранила темные мысли и беззвучные преступления. Хтон очнулся резко. Дыхание тяжелой волной ложилось на грудь. В кромешной темноте слышалось сонное мальчишеское сопение. Тонто, понял Хтон. На руке пошевелился мягкий комок, зацепил мягким хвостом щеку. Хтон непроизвольно улыбнулся – его лисенок был рядом с ним. Они были в телеге. Но разбудило его не это. Разбудили его шаги. Неестественно громкие в гнетущей давящей тишине. Хтон не мог разобрать, кому они принадлежат, знал только, что этот кто-то торопится. Дробь звуков больше походила на бег. На мгновение шаги замерли возле него, затем край укрывавшей его холстины резко отогнули, колеса скрипнули под тяжестью, и небо снова скрылось от глаз Хтона. Лисенок заволновался, прижался к боку Хтона, тихо заворчал, но Хтон осторожно провел по колючей холке ладонью, и зверёк умолк. Кто-то спрятался в телеге, не зная, что здесь уже есть пассажиры. Хтон притаился, надеясь, что случайный гость не расслышит их дыхание. Мимо прошли ещё люди – Хтон не смог разобрать сколько: четыре или пять. - Куда могла подеваться эта шлюха? – спросил один из них глухо. - Где-то здесь, - ответил второй. – Ты проверь эту, я там погляжу. - Я тогда займусь крайней, - подал голос третий. Снова повисла напряженная тишина. Хтон так и не узнал, что вез Медведь в обозах, но теперь он был частью его груза, и судьба каравана не могла не беспокоить Хтона. Только странно, что Медведь мог оставить груз на улицах без охраны – обычно они сразу разбираются с грузами, а потом уже расходятся. Это закон Кельно – не показывай сколько у тебя золота. Оставить телеги без охраны всё равно, что оставить открытый кошелек прямо на постаменте центральной площади. Лисёнок выскользнул из-под руки Хтона. Длинный хвост на прощанье пощекотал его шею. Хтон напряг слух, угадывая происходящее снаружи. Кто-то отчаянно заорал, послышался звон меча, ударившегося о брусчатку. Тонто рядом завозился, но Хтон зажал ему рот ладонью, и мальчишка тут же застыл, боясь пошевелиться. Снаружи снова закричали. - Убей её! Убей эту тварь! – завопил кто-то. Засвистели стрелы, звякнули пружины арбалета. Хтон осторожно приподнялся на локте и выглянул за край холстины, но в тусклом свете двух обглоданных лун ничего было не разобрать. Темные фигуры дергались из стороны в сторону, кто-то хрипел на земле. - Куст, - тихо позвал Хтон. Хрип оборвался. Лисёнок мягко запрыгнул внутрь и потоптался крохотными лапками на груди Хтона. Лапки были мокрыми. - Ты молодчина, - Хтон потрепал лиса по ушам. Снаружи тяжело уходили люди, чьё-то тело явственно тащили по земле. Хтон прикрыл глаза. Теперь понятно, почему рядом с обозами не было сторожей. Но почему его лисенок служил Медведю? Только если… - Медведь живой? – спросил Хтон у Куста. Лисенок потерся мордочкой о его лицо. - Медведь, да, - сдавленно ответил Тонто. – Что происходит? Хтон не удержался и хмыкнул. - Кустик погулял. - Опять? – Тонто нервно дернулся, и Хтон разразился хохотом. В ногах зашевелилась беглянка. Кажется, она надеялась под шумок выползти и уйти. - Э нет, дорогая, не так быстро, - Хтон подтолкнул лисенка к женщине. Куст недовольно фыркнул, но послушно скользнул вниз. Хтон не видел, что там происходило. Женщина только тихо пискнула и перестала шевелиться. - Ты же не убил её? – спросил Хтон у Куста, и тот снова боднул его в подбородок. *** Это была невысокая девица на вид не больше пятнадцати зим. Худое лицо, худые руки, худое тельце и огромный живот – последние луны беременности. Куцый крысиный хвостик она прятала под платком, брови черными птицами разлетались, делая и без того большие серые глаза огромными и вечно удивленными. Она слегка косила правым глазом, но это её не портило, наоборот, она казалась потрясающе милой и беззащитной. Маленький ротик вишней краснел на белом лице. Хтон с трудом выдержал, чтобы не сплюнуть. Конечно, утром первым делом он решил познакомиться с той, что влезла к нему посреди ночи. Поглядеть, что за шлюху искали неудачники, нарвавшиеся на Куста. Резким движением Хтон потянул девчонку за руку, вытягивая ее наружу. Широкий балахон волочился по земле, но Хтону было на это наплевать, его интересовала всего одна вещь – он закатал оба рукава девчонки, та послушно двигалась под его руками то ли от страха, то ли от безнадежности. На миленьком личике читалось смирение и отчаяние. Хтон оглядел руки девчонки со всех сторон. Кожа на них была тонкая, хрустально-белая, чистая. Тогда Хтон резко развернул девчонку к себе спиной, она всхлипнула от неожиданности, и разорвал воротник балахона. Девчонка забилась в его руках, но быстро обмякла, только плечи вздрагивали от беззвучного плача. Лопатки, как маленькие крылышки смотрели в разные стороны, каждый позвонок можно было посчитать, они выступали – тоненькие косточки. Куст с любопытством обнюхивал край подола балахона. - Дерьмово, - резюмировал Хтон, отпуская девчонку. Тонто тут же накинул ей на плечи меховую накидку – утренний воздух был совсем стылым. – Она из сильных. Клейма нет. - Я не клейменная, - прошептала девчонка, всё ещё тихонько всхлипывая. - И как тебя зовут, сильная? - спросил Хтон безразлично, отворачиваясь от неё. Нужно было наконец узнать, что в медведевых обозах, пока Кельно не проснулся полностью. - Я Палто, - ответила девчонка. – Что вы теперь со мной сделаете? - А что нам с тобой делать? – удивленно спросил Хтон. – Ты сильная, тебе решать, что делать. Только в Кельно сильным не место. Особенно таким как ты. - Знаю, - девчонка решительно вытерла щеки. – Я пойду с вами. Хтон на мгновение застыл, потом расхохотался. - Тебе с нами не по пути, сильная. Девчонка покрылась красными пятнами. - Не тебе это решать. - В Кельно такие вещи я решаю. - Я пойду с вами, - девчонка упрямо выпятила подбородок. - Ладно, - отмахнулся Хтон. Он знал, что ни происхождение, ни беременность не позволят Палто долго идти с ними, а его долг перед сильной обязывал вывести её из этой клоаки. - Вот и отлично, - девчонка махнула рукой и запрыгнула в телегу, будто не рыдала только что. Тонто хмыкнул и отвернулся. - Будешь за ней следить, - обронил Хтон на ходу. Очень уж хотелось стереть довольную ухмылку с лица парнишки. Вздумал он заглядываться на сильную… *** Даже в мягком свете заката Кельно не выглядел уютно и покойно. Взгляды буравили спину, провожали, куда бы они не шли. - Надо бы нам куда-то зайти, - пробормотал Бьот, поравнявшись с Алоттой. Узенькая улочка вильнула, раздваиваясь: острый угол питейного дома разрезал её надвое. Каменные стены не пропускали ни звука, но там, и Бьот знал это так же верно, как то, что людям нельзя заходить в Лес, за грубо отесанными каменными блоками каждую ночь кто-то отдавал концы, а его тело тушили и подавали гостям как баранину. - И как тебя занесло в шайку Хтона, - пробормотал Алотта. – Тебе больше ремесло какое-нибудь подошло… горшки, обувка… Бьот только пожал плечами. Зачем говорить то, что и так известно – после второго клейма дорога закрыта в любую деревню Благодатных земель, а для Северных ни один рожденный по эту сторону Хребта не был готов. С суровыми зимами, голодом близкого Леса и вечным гневом Небесных городов никто не справится, если не впитал ядреную живучесть с молоком матери. Алотта толкнул тяжелую дверь и проскользнул вслед за ним внутрь. Тусклые плошки с жиром нещадно чадили, едва освещая низкий заполненный зал, в воздухе висела тяжелая завеса густого дыма, пропитанного дрянными запахами Кельно: грязное человеческое тело, смрад отходника, дешёвая сивуха, пьянящие курения, кровь. Стоял тихий гул смешавшихся голосов - гортанного наречия северян, мягких напевов крестьян, баса королевских сторожей и… да, шелеста Залесных жителей. Бьот придвинулся ближе к Алотте. Дрянное это местечко. Дрянное и гиблое. Как весь Кельно. - Ссышься? – тихо усмехнулся Алотта. Бьот напряженно хохотнул. - Конечно, кто бы не ссался. Это сильные прут и вам всё ни почем, а нам, простым, ссыкотно. Ещё как… В темному углу резко заорал человек. Бьот вздрогнул. - Не смотри, - Алотта дернул его за рукав, утягивая в противоположную сторону. Они нырнули во второй зал – вход охраняли два наёмника в тяжелых наплечниках, мельком глянувших на Алотту и тут же потерявших к ним интерес. Здесь было просторнее, да и воняло меньше. Людей почти не было: парочка возле каминной пасти, ещё трое за одиночными столиками, прикрытыми ширмами – Бьот отмечал неосознанно, по привычке оценивать ситуацию. Паршивым было то, что единственный выход, кроме того, что вел в зал к ублюдкам похлеще их собственной шайки, находился под самым потолком – в частых широких балках пряталось крохотное слуховое окошко и пролезть туда мог разве что тонкокостный Алотта. - Лестницу пропустил, - обронил Алотта, двигаясь к столику, теряющемуся в густой тени дальнего угла. Бьот снова обшарил комнату взглядом, но так ничего и не заметил. Похоже, сильный решил показать свои умения. Сегодня Бьот шёл за Алоттой потому что… потому что хотел предложить свои умения сторожа и хранителя. Он знал, что вряд ил сильный останется с Хтоном дольше, чем на один заказ, но и сам уже устал от такой жизни – цели менялись, Хтон скользил по острию ножа, не разбирая Лес перед ним или Небесный город, а Бьот… Бьот устал. Он хотел покойной жизни. Он не обманывался, что рядом с Алоттой его такая ждёт, но больше не будет неизвестности, когда живешь от похода до похода, понятия не имея, что там дальше. Рядом с сильным всегда будет покойно. На то он и сильный. Девица появилась рядом с ними незаметно - Бьот привычно схватился за рукоять меча, но Алотта мягко удержал его руку и заговорил на неизвестном наречии. Речь текла плавно, мягко скругляясь на широких звуках. Девица почтительно поклонилась и снова исчезла. Перед ними встали высокие стаканы, до краев наполненные жидкой пеной. - Тебе понравится, - кивнул на них Алотта и тут же присосался к своему. Жидкость горячей волной потекла по горлу, заполняя вены пузырящейся силой. - Это что такое? – Бьот с восхищением уставился на пустой стакан. Когда успел вылакать? - Это, малыш, самое лучшее, что есть на свете. Бьот засмеялся. Перед ним появился новый стакан, полный, пенящийся… - Она же совсем крошкой была… - Бьот очнулся на середине собственного рассказа о сестре. Краем сознания он понимал, что бессовестно пьян, но было так хорошо, так правильно… - Э-э, дорогой мой, - протянул Алотта мягко. Ещё мягче, чем обычно. Его голос был похож на бархатные пяточки младенчика-сестренки. – Тебе хватит. Давай-ка мы с тобой остановимся… Он потянулся за полупустым стаканом Бьота, но тот схватил его за протянутую ладонь. Кожа сильного в грубых натруженных руках Бьота казалась шелком, пальчики были такими тонкими, такими изящными. Бьот осторожно потянул ладонь Алотты на себя, не отрывая взгляда от чистых овалов ногтей, хрупких косточек, перекатывающихся под кожей. Лицо Алотты оказалось напротив его собственного. Бьот смог разглядеть черные жилки в огромных синих глазах сильного, длинные стрелы ресниц. Пухлые губы блестели в полумраке. - Ты девка? – прошептал Бьот, не отпуская Алотту. Алотта рассмеялся. - Пойдём. Откуда взялась лестница, Бьот так и не понял. Перед глазами было только тоненькое тельце Алотты, тянущего его наверх. Такой маленький. Почему этот сильный такой беззащитный? Такой хрупкий? Как его маленькая сестренка. Как тот крошечный комочек, что он держал на руках, ради которого вытерпел мучительную боль. Бьот моргнул, а в следующее мгновение Алотта уже лежал у него на руках. Его губы были широко раскрыты, голубые веки прикрывали отчаянно черные глаза. Они были в какой-то комнате, широкая кровать занимала большую её часть, колыхалось теплое пламя в камине. Бьот аккуратно обхватил тело Алотты, кажущееся совсем невесомым. На сильном не было плаща, хрупкое плечо белело в сумраке. - Ты замерзнешь, - пробормотал Бьот, неловко стянул с кровати покрывало и укутал Алотту. – Не надо болеть, лекарства дорогие… Он уже сам не знал, что говорит. Видел только кудряшки, рассыпанные по его плечу, слышал легкое дыхание. Такие могли быть у его сестрёнки. Мягко укачивая небольшое тельце Алотты, Бьот присел на край кровати и закрыл глаза. - На золотом лугу, У дальнего колодца, Где лес шуршит, И тропка вьется, Твой сон стоит - Всё не дождётся, Когда малыш уснет И больше не придется, Печали сторожить И отгонять беду… Слова старой колыбельной сами ложились на язык. Бьот пел и пел, и поленья в камине тихо потрескивали, уютно вторя его песне. Алотта затих у него на руках. Бьот осторожно уложил его на кровать, заботливо укрыл одеялом, а потом веки сомкнулись, и глубокий счастливый сон поглотил его. *** Сырч знал одно местечко, где ему всегда были рады – там хозяину отходила треть монет из стащенных кошельков. Он сам указывал на толстосумов, подсказывая Сырчу, кому явно отсыпали лишнего золота. Уже привычно Сырч проверил накладной живот, подкрутил усы и залихватски ввалился в трактир. - Хой, друг! – хлопнул кого-то по плечу, отвлекая, второй рукой скользнул ему за пазуху. Незнакомый мужик нахмурился. - Ты кто? - Прости, обознался! – Сырч поднял руки, демонстрируя пустые ладони – кошелек давно был спрятан. Он шёл от одного к другому, поправляя рваные вороты рубах, подавая «оброненные» вещи, флиртуя с беззубыми страшными бабами – что не сделаешь ради хорошей наживы. Живот уже оттягивал его к низу, пора было двигать к хозяину этого чудесного заведения. - Эй! – крикнул первый мужик. Сырч оглянулся через плечо. Мужик обшаривал свои карманы. – Этот говнюк меня обокрал! Десятки глаз одновременно уставились на него. Люди судорожно обхлопывали куртки, рыскали в собственных карманах и сумках. Нужно было уносить ноги, и поскорее. - Ну что ты такое говоришь! – Сырч широко осклабился. – Я честный человек! - Честным людям не место в Кельно, - бугай у выхода угрожающе поднялся из-за столика. Сырч развел руки и пожал плечами, продолжая непринужденно улыбаться. Кто дернулся первым, Сырч не разобрал – едва уловил краем глаза движение, нырнул под стол, ловко лавируя между ног посетителей. В него полетели ножи и чашки, но всё зря – он уже проскочил в небольшую тайную нишу и оказался на кухне. - Ну приветик, - огромное пузо нависло над головой Сырча. На него смотрели густо подведенные глаза дочери трактирщика. – А мы тебя ждали, папочка. *** Урс не ушёл далеко от площади, зашёл в первый же трактир, где наливают. Народу было – негде яблоку упасть, дым клубами вился над головой. Единственное свободное место было за дальним столиков, притиснутом к стене. За ним уже сидели три могучие наемницы в тяжелых кожаных куртках с металлическими вставками. Урс просительно показал на стул, и самая массивная из них кивнула. Стоило что-то заказать, но Урс просто устал, поэтому он прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Сидящий позади мужик взвился, но Урс только примирительно поднял ладони. Ни к чему ссориться с незнакомцами в Кельно. Одна из женщин придвинула к нему миску с сухарями. Урс благодарно улыбнулся. Женщина ответила ему тем же. Они несколько мгновений смотрели друг на друга, а потом незнакомка подняла кулак и трижды постучала по плечу. Урс пораженно уставился на неё. Вторая женщина беззвучно засмеялась, прикрывая черную дыру рта. Безъязыкие. Урс осторожно дотронулся двумя пальцами до своих губ, махнул ладонью на полоток. - Да, - сказала самая массивная. – Мы рабы из Небесного города. Урс недоуменно коснулся мочки уха, затем щеки. «Ты тоже была рабом?» - Я - надсмотрщица, - она ухмыльнулась, тяжело опуская пивную кружку на стол. «Почему?..» - Почему я их отпустила и ушла сама? Урс кивнул. - Потому что они мои сестры. Женщины засмеялись, прикрывая рот ладонями. Они были, пожалуй, красивыми, если бы их лица не были испещрены столькими шрамами и морщинами боли и гнева. Ясные голубые глаза смотрели прямо, высокие скулы скрывали чуть горделивый прищур, четко очерченные губы таили усмешку в уголках, золотые косы тяжелыми коронами лежали на голове. - Ты сам откуда? «Я свободный». Женщины снова засмеялись. Урс не удержался и рассмеялся в ответ. - Одиночка? Урс мотнул головой. «Хожу со всякими». - Не хочешь с нами? Урс задумался, а потом вспомнил, как Хтон велел ему пережидать в засаде, потому что полагался только на него при сохранности груза. «Нет. У меня свои люди». «А мы наших не дождались» - присоединилась одна из них. - «Должны были сегодня прийти». Урс почувствовал беспокойство. Недоброе предчувствие свернулось клубком в животе. «А с кем вы?» «Человек из железа». - Мой муж и мои сыновья, - женщина сжала губы, ничем больше не выражая эмоций. «Мне жаль». «Они ещё придут. Они всегда приходят». - Моего мужа не убили Болота, что ему какие-то люди? – блондинка холодно усмехнулась. – Но если он не придет, я найду того, кто меня его лишил, и убью. Урс невольно поежился. Он просидел с женщинами до полуночи, а потом попрощался и ушёл, надеясь только, что они не догадались, насколько он сильно причастен к исчезновению Медведя с Медвежатами. На его спине не было глаз, иначе он бы увидел недобрый взгляд Медведицы и обещание одной из её сестер проследить за ним. Но Урс точно знал, что утром, он схватит бессознательного Хтона, если придётся, и уйдет вместе с ним из города, иначе им обоим не дожить до следующего заката.