Жизнь странная штука

Юнги шел по рельсам, стараясь не упасть с перекладины. Хосок же шел спокойно и пил из бутылки. Они уже были пьяными. Был вечер и потихоньку начал появляться закат. Юнги поднял свой взгляд. — Ого. Эй, ну-ка зацени! — Что? Юнги пошел вперед. Среди них были груды железа и всяких частей и даже машины. Это было что-то на подобие свалки, но тут не пахло и не было настолько грязно. Также тут были разные вещи по типу знаков, манекены, качели и всякая всячина. — Ну класс. Куча барахла. — Эм, ну да, суперская куча барахла. Давай исследовать. — Ты веселись, Юнги. А я, пожалуй, присяду. Хосок стал как-то холодно себя вести после того, как мы ушли из парка. Что с ним такое? Хосок сел на какой-то ящик и подпер подбородок рукой, а второй рукой держал бутылку. — Я, конечно, слышал, что у актеров настроение скачет, но, блин, Хосок. — Не скачет у меня настроение. Просто мне нужно личное пространство. Надеюсь, ты не возражаешь? — Хорошо… А хотя нет, не хорошо. Мне казалось, что мы отлично проводим время. Почему ты себя так ведешь ни с того ни с сего? — Никак я себя не веду. Просто прямо сейчас я хочу побыть один. — Сказал Хосок так, будто это какая-то грубая ошибка. — Нет. Я не понимаю. Не можешь же ты так внезапно и без причины начать на меня беситься. — Прости, на тебя беситься? Кажется, я забыл, что все крутится вокруг тебя и твоих чувств. — Хосок был зол. Он встал со своего места. — «Грустному Юнги снова, бля, грустно». Может, хоть чертов раз, в качестве исключения, задумаешься о ком-то еще? — Ты это сейчас серьезно? — прокричал Юнги. — Блять! — Хосок заорал и кинул бутылку в какой-то бак, который стоял позади Юнги. — Э-э-э… — Юнги был в шоке. Хосок сел обратно и зарылся пальцами в своих волосах. Ладно, до сих пор не представляю, что у Хосока случилось, но, похоже, когда он злится, начинает все крушить. С этим я справлюсь. Юнги решает пока не трогать Хосока. Он оглядывается. Бита. Он замечает ее и берет. — Держи. Если действительно тянет что-нибудь долбануть, это тебе пригодится. Хосок оборачивается и осматривает то Юнги, то биту. Он вздыхает и подходит к нему затем, берет биту. Демонстративно осмотрел и… Выкинул. Он кинул ее за груду металла так далеко, что нет смысла идти за ней. — Я просил оставить меня одного. — Да ты издеваешься? Я понимаю, что ты у нас король школы и все такое, с папочкой-прокурором, идеальными оценками и целующий твою идеальную задницу Викторию Чейз, но, серьезно… иди на хуй. — Тут уже прорвало Юнги. Хосок с каждым словом будто приходил в себя. Он смотрел на него с таким непониманием и обидой, но потом его взгляд стал тот же. Злющий. — Отлично. Я ухожу. До скорых встреч, Юнги. — Ты не можешь так уйти! — Могу и уйду. — Хосок, подожди. Не уходи. — Юнги очень сожалел о том, что вообще сказал. Его взгляд был умоляющим. — Почему это? — Хосок развернулся и сделал пару шагов вперед. — Потому что… Потому что я не хочу испортить это, как уже испортил все остальное в своей жизни. — Юнги кажется сейчас прямо тут разрыдается, но он стоит. Терпит. — И что ты имеешь в виду под «этим»? — Это… черт. Ты действительно хочешь заставить меня это сказать? — Что сказать? — Ты понимаешь. Ну, вроде дружбы. Но… глубже. — А-а. — Хосок заправил прядь за ухо. — Я знаю. Дико, да? Просто сегодня был лучший день с того момента, как… — Юнги застыл. Очень Эмоционально это для него. -…как погиб мой отец. И который я только что чуть вконец не испортил, как порчу все вокруг. Это заставило меня осознать… между нами происходит что-то особенное. Они стояли и молчали. — Ну же, скажи хоть что-нибудь. — Сказал Юнги тихо. — Юнги, я…я… — Знаешь, что? Забудь. Глупо вышло. В смысле ты сам Чон Хосок, а я — всего лишь Мин Юнги. — Не в этом дело. Просто сейчас все сложно и я не могу об этом говорить. — Почему нет? — Потому что нет. Понимаю, что это нечестно. Но так уж есть. Юнги поднес руки к лицу и начал вытирать слезы. Потом он опустил безвольно руки. — Прощай, Юнги — Он медленно развернулся и ушел. Юнги так и остался стоять. Потом на него накатила волна злости и полностью отдаваясь чувствам, которых было слишком много, он подошел к бите. Оказалось, она не так далеко была. Он схватил ее и слишком быстро водил взглядом по вещам. Вещам, которые выкинули. На хуй. Это. Место. Он ударил бутылку и та, полетела в бак, разбившись вдребезги. Он подошел к манекену. — Ты знаешь, что она фальшивка, но все равно не можешь оторвать от нее глаз. Кто же тут у нас еще подходит под это описание? Он размахнувшись, со всей силы долбанул по манекену и у нее вылетела голова. — Иди на хуй, Хосок. Он кинул биту на землю и опрокинул коробку — Никогда не понимал, почему, ты, Тэхен, так тащился от камер. Ты миллион наших фоток делал, и ни одна из них не предвещала, что ты уедешь, когда был мне так нужен. — Он снова взял биту и ударил по камере. — На хуй камеры. — Если хочешь разрушить семью изнутри, бери с собой подходящие инструменты. — Он кинул какую-то вещь — Пошел на хуй, Чанбин. Удар за ударом. Удар. Удар… Юнги ходит злой, в поисках мишени. Оглядывается и застывает. Бита падает из рук. Он медленно направляется вперед. — Пап? Перед ним стоит машина. Машина отца. Она вся поломана. Лобовая сторона пострадала больше всех. Он дотрагивается до машины и гладит, а потом ударяет кулаками. Удары. Руки уже болят. Юнги падает на землю и сжимается в позу эмбриона. Он закрывает лицо руками и начинает еще больше рыдать. Юнги открывает глаза и не понимает, что происходит. Он в машине? — Милый, почему ты плачешь? — Спрашивает отец. В одну секунду появляется ворона. А в другую, отец отвернут и спокойно ведет машину. Что? — Потому что ты ненастоящий — отвечает он. — Разве? Детка, может, посмотришь на все с хорошей стороны? — Какой хорошей стороны? — У тебя сегодня появился новый друг. В этот же момент они проезжают мимо дерева. К дереву подходил Хосок. Юнги удивленно уставился на это. Но они проехали мимо и он отвернулся. — Должен сказать, ну и ссору ты закатил. Как там говорят «милые бранятся»? Он тебе чуть голову не снес. — А тебе какое дело? — Прости, дорогой, кажется, я без спроса влезаю в твои личные дела. Иногда другие люди очень в нас нуждаются. Отец останавливает машину. Они остановились у того же дерева. Хосок стоял у дороги. Машина была прям около него. Юнги и Хосок смотрели друг на друга. — Даже если они этого и не признают. — говорит отец. Хосок протянул руку и положил ее на стекло. Юнги протянул свою и положил на то же место. Юнги чуть приблизился, но ужаснулся. У Хосока шло пламя. Он весь горел. Но лицо было такое же, безэмоциональное. Юнги так и не убрал свою руку. Он начал плакать — Хосок… Гудки грузовика. Громкий скрежет металла. Юнги просыпается в машине отца. Он трет лоб. Эти сны они явно реальные. Это как воспоминание, которого не было. Все же он вышел из машины. Ночь. Было темно. Он пошел к тому самому дереву, который увидел во сне. Там был Хосок. Он вполоборота посмотрел на Юнги. — Ты пришел. Я рад. — Сказал он охрипшим от ныться и крика, голосом. — Эй, не мог же я позволить, чтобы день закончился…тем, что произошло раньше. — Юнги, я хочу рассказать тебе кое-что, но… Не знаю, как это сделать. — Не нужно говорить мне то, чего не хочешь. — Помнишь того мужчину, которого мы видели у дерева с женщиной? — Тех, которые целовались? — Это был мой отец. — Ох. Понятно. — А та женщина — уж точно не моя мать. — Ох. — Самое стремное, что я не удивлен. Чувствовал, что отец уже давно что-то скрывает. Просто… не понимал, что именно. Поэтому когда я увидел с незнакомого номера… сообщение о встрече… Я подумал, что смогу его подловить… — Мне так жаль, Хосок. Я даже… даже не знаю, что сказать. — Я тоже. Юнги, я люблю своего отца. Люблю, но больше никогда не хочу, блять, видеть. — Хосок сказал это с такой ненавистью, что страшно подумать. — Когда мой папа погиб, я на него так злился. Месяцами сходил…с ума, потому что от половины мыслей о нем хотелось кричать. А другую половину забыл… — Забыл, что все изменилось. Глупо, но я годами таскал с собой эту фотографию. Мы сделали ее на горе Худ. Отец повел меня туда, когда мне было десять. Начался дождь, я упал и сломал руку, а до машины было пять километров. Помню, как кричал, что умру. Но отец… он нес меня с горы на руках. До сих пор помню запах его куртки, то, каким он был спокойным, его голос и… Он был таким сильным, понимаешь? Я чувствовал себя в безопасности. — Ты ему доверял. — Полностью. — Держи. — Юнги, я должен перед тобой извиниться. — Ну, мы оба драму разыграли. — Нет, я серьезно. Что бы ни происходило между нами, это…что-то сильное, новое и потрясающее, и… Ты набрался храбрости и сказал мне, что тоже это чувствуешь. А я смешал тебя с дерьмом. — Храбрости? Я бы так не сказал. Это больше похоже на слепое отчаяние. Ну и, может, последствия вина. — Я просто хочу, чтобы ты знал… мне повезло, что сегодня ты был рядом со мной. Ты крут, Мин Юнги. — Что… — Помнишь того ублюдка-байкера, который не пустил тебя на лесопилку? Ты его сделал и прошел. — Ты видел? — А тех говнюков, которые поднялись за тобой? Ты того мужика послал. — Только потому что ты выскочил в последнюю минуту и… — А Дрю, который задирал Нейтана? Ты решился дать ему отпор. — А вот это было неплохо, если честно. — Вот видишь? Ты не притворяешься, Юнги. Я таких людей больше не знаю. А еще ты пошел со мной, не задавая вопросов. — Ну, мне особо-то не нужна причина, чтобы прогулять школу. — Чувствую, завтра будет ад. — Думаю, мама обойдется без домашнего арест и сразу приговорит меня к смертной казни. — А мой отец накажет тем, что… — У него пошли слезы. -Мне жаль, Хосок. — На хуй его. — Разозлился. — Я бы все отдал, чтобы свалить из этого места и никогда не оборачиваться… — А что нас останавливает? — Нас? Ты серьезно? — Меня здесь ничего не держит. Больше не держит. — И если бы я пришел к тебе завтра и сказал собирать вещи… — Я серьезно. Давай же, Юнги. Давай свалим отсюда навсегда. -Хорошо. — Улыбнулся Юнги. Они стояли друг напротив друга. Хосок держал фотографию в руках. — Можно твою зажигалку? Юнги дал ему зажигалку. — Спасибо. Он подошел к мусорке и зажег фотографию. Потом он кинул ее в мусорку. Там все загорелось. — Пойдем. — прошептал Юнги. Хосок сделал шаг назад, но он разозлился снова и пнул мусорку. Огонь мгновенно располз по траве. Огромное дерево загорелось. Пожар был огромным. Горели трава и деревья. А Хосок заорал. Он отошел назад и наклонился, рыдая. Юнги широко распахнул глаза, он был в шоке. Они стояли перед ним и смотрели на всю эту картину. Он отошел назад и наклонился, рыдая.