Жизнь странная штука

Пожар. Все его видят, они удивлены. Сокджин, мать Юнги Джису, отец Хосока, студенты, та женщина в белом платье.        Хосок сидит на стуле. Его родители многозначительно переглядываются. В кабинет входит мать Юнги и сам он. — Мистер Мин, с вашей стороны очень любезно присоединится к нам. — Сказал мужчина в белом костюме с красной рубашкой. Директор Уэллс. — Простите за опоздание. Моя… моя смена в закусочной закончилась позже, и… Извините — Говорит мать Юнги. — Продолжим. Один из вас раньше не сталкивался с дисциплинарным процессом Блэквелла… — Говорит директор. А потом разворачивается к Юнги. — А другой, наоборот, слишком хорошо с ним знаком. Правила поведения Блэквелла построены на взаимном уважении и призваны содействовать созданию условий, способствующих процессам образования и саморазвития. И когда это уважение исчезает, мы принимаем меры. Итак, время анализа реального положения дел. Вчерашний день на самом деле был. Я прогулял школу с Чон Хосоком. А потом Хосок действительно устроил пожар. И это случилось после того, как мы и правда договорились сбежать отсюда… верно? — Вы меня слушаете, Юнги? — Эм…что? — Мистер Мин, когда мы встречались с вами в прошлый раз, мы достигли соглашения. Припоминаете его суть? — Мне нужно отвечать или вопрос риторический? — Непочтительность. Мы договорились, что вы приложите усилия, чтобы вновь стать образцовым учащимся Блэквелла. — Серьезно? — Если же вы не сможете или не захотите соблюдать соглашение, мы также договорились, что в таком случае будет вынесен вопрос о вашем статусе как учащийся Блэквелла. Несмотря на все это, вчера вы совершили следующие действия: пререкались с руководством, игнорировали запрещающие знаки у сцены. Вас подозревают в связи с наркотиками. — Что все это значит? — Сказала Джису. — Да, о чем это вы? — Это значит, что мистер Мин заработал себе репутацию потребителя марихуаны, и я бы посоветовал вам уделить особое внимание его комнате дома. — Сказал директор. Родители Хосока были в шоке. — Мне продолжать? Кстати, есть очевидцы, утверждающие, что вы также были замечены в издевательствах над Нейтаном. — Да ни черта! Я наоборот вступился за этого чокнутого. — Полагаю, это одна из интерпретаций событий. — Можете говорить о моем сыне что угодно, но он не задира. — Возможно, вам стоит поговорить с Дрю, а не со мной. Знаете, с тем парнем, который делал то, в чем вы обвиняете меня. — Сказал Юнги. — Ситуация мистера Норта требует… деликатности. Она будет разобрана отдельно. — А ситуация Юнги менее деликатна? — вступилась женщина. — Я не обсуждаю ситуации других учащихся. Мы здесь, чтобы обсудить вашего сына и его действия. — Мам, ты же понимаешь, что это все чушь собачья, да? — Юнги пытается убедить маму. — Начинаю подозревать. — Сказала она, смотря на Уэллса. — Мне жаль, если вы так считаете. Но недостойное поведение вашего сына — серьезная проблема. Даже учитывая бесконечный список ваших нарушений, мистер Мин, сейчас нет необходимости это обсуждать. — Нет необходимости? — Не понимает Юнги. — Верно. Так как вы разорвали все связи с Блэквеллом в тот момент, когда решили без разрешения покинуть территорию школы. — Что это значит? — Это значит, что вы не оставили мне выбора. Вы пожинаете последствия ваших действий, Юнги. У меня нет иного выбора, кроме как… — Это я его заставил! — Хосок вскочил со стула. — Что? — возмутились родители. — Что? — Сказала мать Юнги. — Что? — Удивился директор. — Что-о? — Не понимал и сам Юнги. — Вчера я все затеял. Это была моя идея. Я… у меня был плохой день. Мне нужно было выпустить пар, и я слишком далеко зашел. Юнги пытался отговорить меня. «Я уже проходил через подобное, — говорил он мне. — Ты выше этого». Но я не слушал. Понимаете, Юнги боялся, что я нарвусь на неприятности или со мной произойдет что-то плохое, поэтому пошел со мной. Но только чтобы убедиться, что я в безопасности. — Хосок повернулся к Юнги — Прости, что втянул тебя в это, Юнги. Что заставил тебя опуститься до моего уровня. Ты простишь меня? — Как же правдоподобно. — За что? Ты ничего не сделал. — Твоя решимость защищать меня даже сейчас достойна восхищения. — Юнги, это все правда? — Спросила мать у него. — Правда. — Ответил за него Хосок. Вот ни разу не правда. Он действительно великолепный актер! — Мистер Мин? — Сказал директор. — Ладно, хорошо. Наш прогул был его идеей, но он меня не похищал. Мы действовали заодно. — Сдался Юнги. — Мистер Чон, если судить по вашему рассказу, у меня есть основания вас наказать. Вы уверены, что говорите правду?  — Да. — Просто чтобы прояснить, мистер Чон, вы точно уверены, что Мин Юнги не вынуждал вас? Или… — Вынуждал его? — Перебила Мать Юнги. — Я просто пытаюсь понять, как кто-то вроде Хосока… — Думаю, мы поняли, что вы имели в виду, ректор Уэллс. Такой, как Хосок. И не такой, как мой сын. — Давайте все успокоимся. Так как вы, мистер Чон, подорвали наше доверие, то на время первого семестра вы отстранены от должности помощника по административным вопросам. Также вы не сможете принять участие в постановке «Бури». — Нет… — Хосок очень расстроился. — Что? Вы с ума сошли? — Прыснул Юнги. — Ваше наказание мы еще не обсудили, мистер Мин. — Хо, он же бредит этим выступлением. Раз это его первое нарушение, может, ты… — Вступился отец Хосока. — Мистер Чон, я не говорю вам, как руководить прокуратурой, а вы, пожалуйста, не говорите мне, что делать в моей школе. Хосок ни за что не пропустит выступление из-за меня. Но чтобы поверили мне, а не его блестящей игре, мне придется как можно зрелищнее организовать свой провал. — Я признаю, что он играет пиздец как великолепно. И вы сожрали это дерьмо и даже не подавились. — Тебе необязательно это делать. Я в порядке. Правда. — Сказал Хосок. — Не приказывай мне. Я не один их твоих жополизов. Я волк-одиночка, а ты Красная Шапочка. Добро пожаловать в бабушкин домик, сукин сын. — Юнги, ты прямо не свой! Немедленно извинись! — Подошла мать. — Хорошо. Мистер Уэллс, горячо извиняюсь, что обнаружил недостатки системы безопасности в академии. Должны быть, вам очень неловко. — Я услышал достаточно! Хосок, мне ясно, что вы пытались прикрыть своего одноклассника. Я ценю ваш порыв, но честность для меня превыше всего. Вам ясно? — Да, сэр. — Вы не будете отстранены от участия в постановке. — Не так уж и трудно, правда? — Сказал Юнги. — Спасибо. — Что касается вас, Мистер Мин, изначально я планировал отстранить вас от занятий до конца учебного года с возможностью восстановления осенью. — А теперь? — Вы отчислены. — Что? Нет… — Мать была расстроена и зла. Юнги закрыл глаза и облокотил голову о руку. — Скип Мэттьюс проводит вас до вашего шкафчика, чтобы вы забрали свои вещи. Можете подождать его рядом с моим кабинетом. На этом все. Хорошего дня. Все вышли из кабинета. Юнги выходил последним. — Прости. — Прошептал Хосок. — Не за что извиняться. — Ответил Юнги — Встретимся на свалке сегодня? — Сто пудов. Джису подошла к родителям Хосока. — Мне не выдалось возможности представиться. Я Джису. — Я Роуз. Это Джеймс. Простите, что нам пришлось познакомиться именно так. — Это вы простите. Уверена, для вас подобные ситуации непривычны. — Нам нужно идти. Приятно было познакомиться. — Сказал отец. Они позвали Хосока и направились на выход. Джису кивнула и медленно повернулась к Юнги. — Мам, я… — Увидимся на парковке. — Она прервала его и вышла. Когда Юнги выкинул свои учебники и Скип проводил его до парковки, то Юнги подошел к Элиоту. Совсем не хотелось видеть отчима. — Привет, Элиот. — Что привело Мин Юнги в школу субботним утром? Полагаю, ничего хорошего. — Меня отчислили. — Серьезно? Охренеть. — И не говори. Тоже удивлен, что на это потребовалось столько времени. Элиот недоумевающе смотрит. Потом делает спокойное лицо. — Хочешь обняться? — Спрашивает Элиот. — Эм. Ну ладно… Элиот подошел обнял его за талию, чуть наклонившись ибо Юнги ниже его. Юнги был удивлен если честно. Его руки повисли в воздухе и он одной рукой похлопал ему по спине. Элиот отстранился. — В этом был замешан Чон Хосок? — Ага. — Дай угадаю, он вышел сухой из воды? — Ну, да. Но он пытался прикрыть меня. — Признался он. — Угу. — Я лучше пойду. Маме не терпится натравить на меня боевые усы своего парня. Увидимся, Элиот. — Ладно, пока. Юнги подходит к машине отчима. — Юнги, мы с твоей мамой поговорили. — Может, перенесем это на потом? Не думаю, что осилю еще один удар. — А кто, по-твоему, осилит? Твоя мама? — Мне не нужны разговоры. Особенно с сержантом-головожопом. Я просто хочу побыть один. — Не смей так говорить при матери. — А то что, Чанбин? Что ты сделаешь? — Не нужно испытывать мое терпение. Возможно, если ты попытаешься послушать меня, а не пререкаться, то, глядишь, чему-нибудь да научишься. — Чему? К примеру, как не иметь работы? Или как быть солдатом? — Солдаты ставят семьи и будущее превыше себя и настоящего. А кого выпирают из школ? Неудачников. — У тебя была стипендия, Юнги. Понимаешь, что это значит? Какую возможность ты упустил? — Встречает мать. — Хочешь работать в закусочной? — Нет ничего плохого в том, чтобы быть официантом, мам. — Юнги, я горда работой официантки, если она означает, что ты сможешь стать тем, кем хочешь. Но кем, Юнги? Кем ты хочешь стать? — Возможно… Я еще не знаю. — Сейчас я больше не нуждаюсь в том, чтобы вы двое начали ладить. — Говорит мать после минутной паузы. — Юнги. Я не хочу ссориться. Я очень переживаю за твою маму. И за тебя. Мне хотелось бы начать все заново. Что скажешь? — Говорит отчим. — Ладно. Кнопка перезагрузки нажата. — Все же решается Юнги. — Рад это слышать. Отныне я начну помогать твоей матери в некоторых областях. Например, прослежу, чтобы ты больше не употреблял наркотики и алкоголь. Юнги недовольно цокает и хмурится. Он молчит. Но потом обращается к своей матери. — Мам? — Юнги, я хотел бы, чтобы ты выложил все содержимое своих карманов на капот. — Говорит отчим, после молчания матери. — Какого хера? — Если мы собираемся начать все заново, то должны знать, что ты не употребляешь наркотики. И если все так, ты должен стремиться это доказать. — Мам… — С надеждой произносит парень. Но мать лишь опускает голову. — Мне не нужны твои нравоучения. Мне нужна моя мама. — Я знаю, Юнги. И мне жаль. Но Чанбин считает… — Джису. — Перебивает Чанбин. — Мы считаем, что это лучший способ начать все заново. — Давай, Юнги. Хватит увиливать. Парень подходит к капоту машины. — Конечно, уже бегу. Ордер покажи, мудачина. — Ты насмотрелся телевизора. А твой отказ равносилен признанию. — Я признаю, что ты фашист. А я не подчиняюсь приказам фашистов. А как же взаимное доверие? — Доверие мы уже потеряли, когда тебя отчислили. — Признается мать. — И все? Он практически признался, а ты собираешься спустить все на тормозах? — Чанбин подходит к матери ближе — Я не собиралась. Я просто пытаюсь найти для нас способ сблизиться. Мы должны начать новую жизнь. Открыть главу. В которой мы построим дом, вместе. — В смысле? — не понимает Юнги. — Мы считаем, что в данный момент всем будет лучше, если я к вам перееду. Юнги расширяет глаза, а потом злится. — Да ну нахуй! — Юнги, после всего, что случилось… я в растерянности. Мне нужна помощь. — Именно. Штурвалу этого корабля нужна крепкая рука. — Соглашается Чанбин. — Поговори со мной, Юнги. Скажи, что у тебя на душе. — Ты пытаешься как лучше. Понимаю, клянусь. А я тебе все только усложняю. Но это не решение. — Истерично говорит Юнги. Ему не хотелось это говорить, но вырвалось. — Это единственное решение, которое у меня есть, Юнги. — Мне бы и в голову никогда не пришло, что ты предпочтешь Чанбина мне. Жаль, что я принимал это как должное. — Я никого никому не предпочла. Мы втроем будем жить вместе. — Будет лучше, чем ты думаешь, Юнги. Как только все наладится, ты поймешь, что такое надежный дом. — Отчим открывает переднюю дверь машины будто в новую жизнь. Он встает рядом с матерью и ждет его действий. Юнги подходит и ломается. Он захлопывает дверь. — Эй! — Нет у меня дома, если там есть он. — Говорит Юнги матери. Он уходит с парковки прочь. — Пусть идет. Он вернется домой, как только закончится истерика. — Чанбин и мать смотрят в спину уходящего парня.