Примечательные обстоятельства другой жизни

      Когда заклинатель очнулся, то первым его чувством была боль в глазах. Вероятно, это было из-за яркой вспышки, что ослепила его, а может просто последствие аварии… Впрочем, ему не пришлось долго гадать, ведь молодая медсестра находилась рядом и тут же выложила ему всю информацию.       Итак, во-первых, авария оказалась несерьезной, так что он отделался ушибами. Во-вторых, его муж, как бы тривиально это не звучало, был здоров и ждал в коридоре его пробуждения. В-третьих, когда Вэнь Жохань называл того человека трусом, он не ошибся. Придурок помер от испуга.       Последний вывод мужчина сделал сам, так как медсестра явно не могла знать о замене душ. Вэнь Жохань понял, что обрел тело сразу же, как почувствовал… хоть что-то. Призраки, знаете ли, не очень тактильные существа. Не надо есть, спать. Не надо бояться болезней и вообще смерти в целом. Да, они испытывали эмоции, а в случае с Жоханем даже головные боли, но все это не заменяет простого человеческого… Всего!       — Я в порядке? — На всякий случай уточнил Вэнь Жохань. — Могу я воспользоваться… ванной комнатой?       Девушка заметно смутилась. На ее гладких щеках заалел румянец, а пара черных глаз смущенно прикрылись веками. Она помогла пациенту подняться и дойти до нужной двери. Благо это заняло всего четыре шага, после чего сказала, что позовет его супруга. Последняя весть не очень обрадовала, но Вэнь Жохань должен был признать, что не смог бы справлять нужду при… леди.       Закончив с естественными позывами организма и вымыв руки, мужчина наконец посмотрел на себя в зеркало. Первоначальный владелец этого тела, увы, скончался, так и не встретившись с Вэнь Жоханем лично. Будь это так, он бы сам придушил его, а потом пинал бы его голову вплоть до самих врат ада! Уже хотя бы за то, что тот довел его тело до такого состояния!       Вэнь Жохань не считал себя нарциссом, но был вынужден признать, что его прошлое тело было великолепно. В свое время он был грозой всего мира заклинателей. Талантливый и успешный, он был тверд и прекрасен, как нефрит, и сиял так же ярко, как золото, что отражало солнечный свет. Тёмные восходящие брови, приподнятые уголки рубиновых глаз, тонкий нос, твёрдые губы — именно они придавали мужественность необыкновенно изящному лицу, гармонию которого слегка портила мощная шея. Заколка, которой он скреплял свои гладко причесанные, блестящие черные волосы, больше походила на корону. Особенно тогда, когда он горделиво поднимал подбородок, глядя на людей сверху вниз. Великого заклинателя словно окружала аура величия и высокомерия, но даже так люди тянулись к нему. Кто-то за милостью, а кто-то за защитой.       Теперь же от прежнего облика осталось только приятное воспоминание. Человек хоть и записался в спортзал, однако после одного похода туда быстро сдался. Мысли об исполнении «супружеского долга» заставили его позабыть о еде и сне, так что теперь на Вэнь Жоханя смотрел… кто-то неузнаваемый, худой и бледный, как мышь.       Если бы мужчина мог сожалеть, он бы высказал свои соболезнования Минцзюэ. Трах… Спать с этим почти каждый день… Это еще надо иметь силы и большую фантазию. Для возбуждения, не иначе.       Сполоснув лицо и вытерев его полотенцем, Вэнь Жохань открыл дверь ванной… Утыкаясь носом в чью-то мощную шею. Ему даже не нужно было всматриваться в лицо, чтобы понять, кто это был.       — Минцзюэ, — голос звучал сухо, тем не менее его можно было расслышать. — Я хочу сказать тебе… Ты отвратительно водишь машину.       Мужчина открыл было рот, явно намереваясь что-то сказать, но в этот момент Вэнь Жохань качнулся. Не стоило от слабого тела ожидать большой выносливости. И Минцзюэ, судя по его поддержке, считал так же.       То, что произошло после, некогда великий глава ордена Вэнь не забудет никогда! Нет чтобы просто помочь ему дойти до больничной койки! Так его подняли на руки, как кисейную барышню!       В тот момент мир Вэнь Жоханя качнулся и встал на голову. Будь этот человек тем Минцзюэ, которого он знал, то он бы точно лишился ума после такого поступка! Психика Вэнь Жоханя просто оказалась к этому не готова, поэтому вместо сопротивления он обмяк, вследствие чего его таки донесли до койки, бережно уложили и даже накрыли одеялом.       Он пришел в себя, лишь когда большая ладонь легла на его щеку!       — Ради своей же безопасности, — чуть ли не шипел Вэнь Жохань, стискивая ладони в кулаки. — Лучше не прикасайся ко мне! Ни-ког-да!       — Я понимаю, что ты злишься, — наконец заговорил Минцзюэ, его низкий голос заставил «больного» нахмуриться еще больше. — Я виноват. Ты был прав. Мне не стоило садиться за руль.       Как только он закончил, то убрал ладонь, низко опуская голову и всем своим видом демонстрируя раскаяние. И ведь не скажешь, что этот «побитый щенок» — глава преступной группировки. Пусть и постепенно легализующей свой бизнес.       — Жив и ладно, — не стал сосредотачиваться на этом Вэнь Жохань, закрывая глаза и массируя веки. — Когда мы сможем уехать отсюда? Мне сказали, что я отделался ушибами. Ты не пострадал. Так зачем оставаться здесь?       — Они хотят оценить твое психическое состояние, — объяснил Минцзюэ. — Муж, ты ненавидишь меня?       — А? — на мгновение замерев, выдал Вэнь Жохань. — С чего ты взял? Минцзюэ указал на свою ладонь:       — Ты запретил прикасаться к тебе.       Вэнь Жохань выдохнул, радуясь про себя, что умственные способности этой горы мышц не сильно продвинулись вперед. Как и в прошлой жизни, он был немного туповат и делал поспешные выводы. Как правило, неверные.       Даже будучи главой ордена Цишань Вэнь, Вэнь Жохань считал Минцзюэ довольно интересным человеком. Нет, конечно по силе он был ему не соперником, но Вэнь Жоханя восхищал его сильный дух и слепая вера в справедливость. Мир Минцзюэ делился на черное и белое… Это делало его смешным в глазах Вэнь Жоханя, но он не мог не признавать того, как уверенно этот человек вел за собой свой клан. Он сумел без поддержки поставить себя в один ряд с другими Великими Орденами. Он даже смог восстать против него. А затем и убить его наследника.       Вспомнив о сыновьях, Вэнь Жохань коснулся груди, там, где билось его сердце. Какой отец смог бы оставаться хладнокровным, думая о том, как убили его детей? Лишившись первого сына, Вэнь Жохань стал жить лишь чувством мести, а потеряв второго, он окончательно распрощался с рассудком. А затем и вовсе потерял жизнь, тем самым обрекая орден Вэнь на позорное рабство и смерть.       — Что с тобой?! Тебе плохо?!       — Да не мети ты языком! — Чтобы хоть как-то успокоить свою боль, прикрикнул на него Вэнь Жохань. — Я такой же мужчина, как и ты! Что со мной может случиться от небольшой аварии?! Или ты считаешь меня слабаком?!       От того, что на него снова начали ругаться, Минцзюэ отпрянул, поджимая губы. Сперва, когда он увидел Вэнь Жоханя, такого беспомощного, он было подумал, что тот сильно пострадал из-за него, а потому не стал препираться. Но теперь его муж кричал на него и явно был готов броситься с кулаками. И за что? За то, что он волновался о нем?!       — Почему ты всегда выставляешь меня виноватым?! — резко поднявшись, тем же тоном ответил ему Минцзюэ. — Я вышел замуж за тебя, давал все, что тебе было нужно… Я даже спал с тобой, как ты того желал! И теперь ты обвиняешь меня в том, что я забочусь о тебе?! Почему у тебя такое черное сердце?! Может мне стоит бросить тебя прямо сейчас?!       От того, что Минцзюэ повысил на него голос, Вэнь Жохань во всех смыслах ошалел. С самого начала он наблюдал за тем, как тот человек жил с ним, и никогда Минцзюэ не позволял себе даже упрекнуть его. А теперь он буквально кипел от негодования! Его лицо покраснело, а вены заметно вздулись. Он также сжал свои руки, отчего стал выглядеть еще более устрашающим, чем был. Не вспомни Вэнь Жохань о том, что он уже больше не великий заклинатель, а жалкий человек, который живет за чужой счет и по чужой указке, то он бы непременно бы ответил! Или нет? Потому что Минцзюэ был прав. Причем во всем. Вэнь Жохань сорвался на нем только из-за собственного эгоистичного желания. Из-за того человека Минцзюэ же настрадался. Он действительно сделал очень и очень многое. И стоило помнить, что он не глава ордена Не, а совершенно другой человек. Только с похожим лицом.       — Прости, — искренне извинился Вэнь Жохань, поражаясь тому, как легко ему это далось.       Минцзюэ сел на место, разжав ладони. Он подумал, что Вэнь Жохань извинился перед ним, потому что испугался его. И от этой мысли ему стало не по себе. Какому мужу захочется, чтобы его супруг боялся его?       — Я тоже неправ, — чтобы как-то сгладить неприятное впечатление, что он о себе оставил, сказал Минцзюэ. — Ты только пришел в себя. Конечно, тебе страшно. Мне не надо было кричать.       В этот момент пришла медсестра. Она известила их о том, что поможет господину Вэнь подготовиться к осмотру и попросила Минцзюэ удалиться. Тот вышел без каких-либо пререканий.       После того как все было кончено, им позволили покинуть больницу. Не без желания Вэнь Жоханя, конечно. Минцзюэ помнил, что тот просил его вернуться домой, и сделал все необходимое для этого. Он помог мужу спуститься вниз на лифте, провел его до машины и даже сам пристегнул его ремень безопасности. Вэнь Жохань принимал его осторожную заботу. Но не потому, что чувствовал вину, а потому, что все еще находился под впечатлением от лифта. Знать о его назначении и проехаться в нем… оказалось двумя разными вещами. А когда машина тронулась с места, Вэнь Жохань даже неосознанно прижался к сидению спиной. За окном мелькали люди, дома, улицы. А он сидел на мягком сидении в машине, которая везла его с необычайным комфортом. В салоне пахло хвоей и кожей. Машина явно была новой.       Минцзюэ же, видя, как его супруг напряженно застыл в одной позе, ругнулся про себя самыми грязными словами. Идиот, он ведь только что попал в аварию, а Минцзюэ додумался снова усадить его в машину! Конечно же он испытывал психологическое давление! Ему не следовало поддаваться на просьбу Вэнь Жоханя и оставить его в больнице, тем самым позволив немного прийти в себя!       Какой же он идиот!       Вэнь Жохань же не знал, о чем думает его муж. Он был увлечен новыми ощущениями и ни на что другое не обращал внимание. Между тем недопонимание продолжало расти.