Tell me a story, hyung.

      Юнги никогда не считал себя долбанутым параноиком. Он свято верил, что излишняя озабоченность безопасности твоего личного пространства ─ это нормально. Конечно нормально, в каждом подозрительном парне на улице в образе фрика-неформала видеть барыгу или террориста.       Юнги не страдает психическим тревожно-параноидальным расстройством.       То, что в его медицинской карточке красуется этот диагноз красной пастой по белому листу, для Мина сущий пустяк.       Не принятие себя и ситуации для него важнее. Ведь парень не считает, что это та болезнь, за которой стоит наблюдать и лечить.       Но видимо, всё-таки стоит, потому что переехав в новую квартиру в новом доме почти на последний этаж, Юнги продолжает ощущать себя НЕ в безопасности.       Приходя домой с пар он чувствует, как переступив порог своей небольшой квартирки, ему в спину утыкается взгляд тяжёлый и маниакально-одержимый, и наблюдает за ним вплоть до самого сна.       Даже во сне.       Если раньше паранойя не так мучала Мина, то теперь он кроме навязчивых мыслей и видений стал чувствовать прикосновения.       Вчера ночью чья-то рука касалась его тёмных волос цвета горького шоколада. Сегодня утром проснулся от дыхания на ухо и сомкнутые губы на шее.       Он ощущал это на себе. На своей коже. Он ощущал то, что человек прикасался к нему. Но, открыв глаза, парень никого не увидел. – Чонгук, у нас в Тэгу могут быть сталкеры? – спрашивает Юнги, пока Чонгук осматривает новую квартиру парня. – Ты всегда был каким-то пришибленным, – смеётся Чон с кухни,– Слишком много думаешь о себе и циклишься на чём-то, – парень садится с Юнги рядом и осматривает расчесанную шею, – Это всего лишь твое видение, Юнги. – Почему мы не можем жить вместе, Чонгук? – Юнги почти взмаливается, потому что он сутками напролёт не спит, у него трясутся руки и дыхание останавливается чаще обычного, таблетки в ящике под столом моментально заканчиваются, приступы удлиняются по времени, а ингаляторов не хватает даже на неделю, – Разве люди, любящие друг друга, не могут жить вместе?       Чонгук улыбается уголком губ и треплет Юнги по волосам. – Пока ещё рано, чтобы мы начали жить вместе, – отвечает Чон, – Сегодня я останусь с тобой на ночь, завтра снова уйду домой. – Хорошо.       Если до появления Чонгука в квартире Юнги терпеть приступы паранойи было ещё возможно, то в эту ночь Юнги начал сходить с ума.       Потому что этот кто-то, когда Юнги пошёл попить воды на кухню, прижал его к стенке, зажал между рук и ног, не давая двигаться, повёл носом от оголенной ключицы и до шеи, а потом, оставил багровый засос. — Не шевелись, — тихий низкий бас проходится по карамельной коже, после чего та мгновенно покрывается холодным липким потом, — и даже не вздумай кричать, — неизвестный проводит языком по ушной раковине, заставляя Мина сжаться от подкатывающей к горлу истерики.

/flashback/

      Ким Тэхен — личный ночной кошмар для Мин Юнги.       Находясь в этой, пропитанной медикаментами и сыростью, сквозящей из всех щелей, больнице, Тэхен чувствует себя совсем отвратительно. Гнетущая атмосфера смерти, стресса и боли изрядно напрягают и сводят с ума и так не дружащего со своей головой человека. Он тот ещё психопат. Психопат, который нашёл свою жертву.       Ким заметил парня около года назад, когда тот впервые пришёл в мрачную клинику, озарив мир Кима подобно лучу света, который все-таки пробился сквозь наглухо забитое досками окно.       Сам того не замечая, Тэхен увлёкся им как маниакальной идеей: он перечитывал все больничные записи, листал историю болезней снова и снова, бегло проходясь своими смольными глазами по страницам, наблюдал за Юнги, когда тот опять возвращался в это прогнившее место и просто смотрел. Смотрел на своего Мин Юнги, который был "его" лишь в мыслях. У Мина есть Чонгук.       Парень это выяснил, когда начал ходить за ним по уже изученной дороге: перекрёсток, потом направо, здание департамента полиции, пост патрульных и вот они у кирпичной многоэтажки, обитой панельными плитами. Здесь живёт Юнги. Его Юнги. Или же все-таки не его? Мин останавливается у подъезда, но не спешит прикладывать ключи к домофону. — Он... ждёт кого-то? — бубнит себе под нос Тэхен, притаившись за углом и подмечая приближающийся к объекту его вожделения силуэт, — а это, блять, ещё кто такой?       Парень поднимается по лестнице, перепрыгивая по две ступени, и оказывается перед Мином, коротко целуя того в губы и приобнимая за талию. Ким Тэхен в бешенстве. Его Юнги не может достаться кому-то другому. В тот же вечер Тэхен вернулся домой, небрежно сбросив с себя одежду и кроссовки, сел за компьютер и нарыл всю нужную информацию. Чон Чонгук — студент университета культуры, 20 лет. — Обезвредить, обезвредить, обезвредить... — кровь стучала в висках от накатывающей ярости, а ладони тряслись и потели, глухо пульсируя. Парень со всей силы бьёт кулаком по столу, оставляя на том глубокую вмятину, залитую собственной кровью, рычит что-то невнятное и разбивает монитор к черту. Кусок пластика летит на пол, а стекло крошится с ужасным звоном.

/end of flashback/

— Ты даже представить себе не можешь, — втягивает носом аромат кожи Мина и хищно ухмыляется, проводя холодной рукой по торсу парня, — как я долго этого ждал, — вторая рука стальной хваткой держит хрупкие запястья. Думать, что незнакомец ─ это плод Миновой больной фантазии, глупо. Потому что прямо сейчас кроме дикого животного страха, который его сковал по рукам и ногам, а разум парализовал холодной коркой льда, Юнги понял, что перед ним тот, кто все эти месяца сводил его с ума. Осознание ситуации пришло о-о-о-о-очень медленно. Настолько, что когда незнакомый Юнги парень коснулся его оголенного торса, у Мина подкосились ноги. Его держат за талию стальной хваткой, в местах, где смыкаются пальцы сталкера на теле параноика. Наутро останутся багровые и фиолетовые, налитые свинцом синяки. — К....как ты попал в мою квартиру? — Юнги хочет казаться сильным. Он пытается сделать голос тверже и грубее, но от его стараний становится только хуже. Голос предательски сильно дрожит, а тональность с низкой ноты поднялась до высокой, воспроизводя жалобный писк, — Только не убивай меня, возьми деньги, забери золотые часы и браслет с цепочкой, я покажу, где это все лежит, — Юнги тараторит это на одном дыхании, потому что рука парня опускается с талии на бедро, грубо и слишком сильно сжимает ягодицу, а у Юнги в глазах собираются слёзы, — Не надо, пожалуйста, я сделаю все, что попросишь, только не делай этого...... — Ох, малыш, я так долго изучал каждый уголок твоей квартиры, каждую лозейку, которой могу воспользоваться. Ты даже предположить не можешь, сколько раз я был здесь, пока ты уходил гулять со своим бляденышем, — глухо усмехается в изгиб шеи Мина, заставляя того всхлипывать от страха, — ты правда думаешь, что я сейчас просто заберу деньги и уйду? Ким хватает парня за подбородок, все ещё прижимая того к холодной поверхности, и поворачивает его голову на себя, жадно впиваясь в него губами и проникая языком в рот, вызывая у младшего рвотные позывы. Он ждал этого слишком долго. Он не собирается отступать. Волна за волной холодного пота окутывает парня с ног до головы, заставляя его прокуренные легкие сжиматься и уже не разжиматься обратно. Перед ним психопат. Он определённо двинулся умом, но и Юнги-то ведь тоже такой же. Эту панику не объяснить словами. Потому что Юнги задыхается, не контролирует тело, которое почему-то на такую грубость и жесткость отвечает положительно, когда его хозяин бьется в конвульсиях подступающего приступа. Парень набирается смелости, чтобы не стоять столбом и его облизывали с ног до головы, Юнги кусает парня за губу, ощущая, как кровь наполняет его рот. И без того тошнит от чужого языка, так еще и кровь. Металлический привкус железа и парализующий страх овладели Юнги в момент. Потому что сталкер от него не отошёл даже. В темноте, в полностью закрытой шторами комнате, где не единый лучик света не живет в такое время суток, Юнги разглядел очертание лица его сталкера. Он увидел его одержимость. Эта больная, маниакальная улыбка от уха до уха, расширенные чёрные зрачки, что перекрыли цветную радужку глаза. Парень тихо смеётся, с силой толкая Мина на стол, прижимает его за шею и слегка придушивает. Юнги вместо того, чтобы брыкаться и пытаться позвать на помощь, сдавленно стонет. Его сталкер замирает. В комнате за стеной слышится возня. Потом снова все затихает, Юнги трясёт всего, потому что парень рядом с ним расстёгивает ремень джинс. — Странный ты парень, Мин Юнги, — щелкает бляшкой ремня, разрывая ночную тишину в унисон ворону, пролетевшему мимо, — я думал, ты будешь больше сопротивляться. Киму дурно от того, что сейчас происходит. Он в диком экстазе, потому что прямо сейчас перед ним парень, который принадлежит лишь ему. Он замирает на минуту, завороженно глядя в глаза напротив, полные ужаса и немого крика: слезы застыли в ожидании, изредка поблескивая в свете уличных фонарей. — Не сдерживайся, — снова шепчет Тэхен своим глубоким бархатным голосом, пробирая до дрожи костей. Вот только сейчас дрожь вовсе не от наслаждения. Это животный ужас загнанной в угол антилопы, понимающей, что нет сил бежать. — Пока смерть не разлучит нас. — Тебе сопротивляться ─ себе дороже, — Юнги сам себя не контролирует, он понимает, что это не нормально. Блять, это просто безумно, но Юнги это нравится. Безумство ─ это не изъян, безумство может быть прекрасным, но зависит это от рук тех, кто это безумство и сумасшествие создаёт. Безумные тоже умеют любить. Только немного по-другому. Свет от фар машины попадает на кухню, через щель в плотно закрытых окнах штор. Юнги видит лицо своего сталкера. А он красивый. Даже через чур. Представление и ожидание параноика не сошлись с реальностью. Его сталкер обличён в свободную чёрную футболку с рукавом до локтей, Юнги разглядел край татуировки, видимо, у парня забита вся рука от плеча до кончиков пальцев. Футболка заправлена в облегающие мощные ноги чёрные джинсы, ремень, который сталкер держал в руках, моментально сковал запястья Мина, зафиксировав руки у Юнги над головой. Только сейчас он понимает, что не откровенно пялится на незнакомца. Острые черты лица, строгий, но тяжёлый и мутный взгляд, направленный на одного Юнги — не взгляд безумца. — Какой ты двуличный при свете, — язвит Мин, — Но мне это нравится. Каждое слово ставит сталкера в немой тупик и удивление. — Хули ты замер-то? Если ты так одержим мной, то бери, пока я тебе это позволяю. Тэхен смотрит на парня с диким желанием, пульсирующим в висках и колом стоящем члене. Он подхватывает свою куколку под бедра и садит на кухонный гарнитур цвета морской волны. — Да ты сам безумец, Мин Юнги, — смеётся Ким, заходясь в беззвучном приступе. Их не должны услышать. Слишком рано. Парень понимает, что медлить не следует, поэтому аккуратно подцепляет пальцами ширинку младшего и тянет бегунок вниз. — Меня зовут Ким Тэхен, — произносит томно и медленно, смакуя каждое слово, — ты должен знать, чьё имя будешь стонать этой ночью. — Не разочаруй меня, — Юнги подтягивается к Тэхену, обхватив его руками за шею, — Постарайся, — Мин обхватывает ногами бедра Кима, вжимая его возбуждение в себя через плотную ткань джинс, которая теснила до боли и искр в глазах, — Удивить меня,— Юнги забыл о холодности Чонгука в свою сторону, он забыл о том, что за стенкой спит человек, потому что для него сейчас важно то безумие, которое отдаёт ему Тэхен. Мин сдавленно стонет на ухо Кима, когда холодные, длинные пальцы оттягивают резинку штанов и резким рывком срывают их с ног парня. Холодный воздух или сильное перевозбуждение покрыло мурашками тело Юнги. Тэхен оставляет сильные, наливающиеся кровью засосы на шее и груди Юнги, закрыв его рот широкой ладонью, потому что тот стонет по-блядски громко и звонко. Он закатывает карие глаза, отбрасывает назад голову, упираясь затылком в навесной шкафчик, раздвигает ноги шире и сам насаживается на три пальца Тэхена внутри себя. Ему мало, мало до дрожи в коленях и мало от того, что Чонгук не дарил ему этого. Юнги слово оживили. Вдохнули в него жизнь, выбив затхлый воздух из-под рёбер страстным кровавым поцелуем. — Тэхен, я хочу тебя, — Юнги задыхается в новых ощущениях, и липком воздухе, который каждую клеточку тела закупорил, — Я хочу тебя сейчас, прекрати издеваться! — тело совсем не слушается, оно подрагивает от каждого толчка пальцев, раз за разом выбивая из Мина стоны, — блять, да хватит, я сейчас сам все сделаю, если не сделаешь ты! — Я и предположить не мог, что ты такая нетерпеливая сучка, — Ким хватает парня за шею и мокро целует. Пошлые звуки вытесняют тишину, прерываемую лишь сопением Чона. Парень заменяет пальцы членом, отчего Юнги громко кричит в ладонь Тэхена, кусая ту до красных полумесяцев. Он наращивает темп, безумно вбиваясь в младшего и ловя его судорожные хрипы губами. Мин царапается, а Тэхена почему-то резко накрывает волна ненависти. — Что ты нашёл в этом мальчишке, Юнги? — рычит прямо в ухо, опаляя кожу горячим дыханием, — что в нем такого, чего нет у меня? Почему он? — выражение лица становится невероятно пугающим, а глаза абсолютно пустые и стеклянные, — Отвечай, — он не кричит, но излучает такую агрессию, что даже самая опасная бойцовская собака позавидовала бы. Юнги молчит. Он понимает, что роет себе могилу прямо здесь и сейчас. — Мне нужен был человек, Тэхен,— Юнги всхлипывает слишком неожиданно, и это самого его же пугает, — я хватался за каждого без разбора, лишь бы не быть одному. Но Чонгук..,— Тэхен сжимает зубы слишком звонко, что из клац разрезал тишину так сильно, что у Юнги пошла волна мурашек вдоль позвоночника,— мне казалось, что он меня любит,— грубый толчок и Юнги сжимает пальцами столешницу тумбы, случайно смахнув одной рукой перечницу и соусы на подставке рядом с плитой, — мне казалось,— Тэхен в него вдалбливается, и Юнги становится больно от такой грубости,— Что я люблю его. Было ощущение, что это чувство безумия отпустило обоих, уступая место безжалостному насилию. Тэхен словно не слышит мольбы в голосе Мина, вколачиваясь в его тело на каждое слово, которое какие-то образом было связано с Чонгуком. — В нем есть одно, Тэхен, — парень готовит себя в худшему, потому что смотрит в пустые, стеклянные глаза Кима, — Он не был моим сталкером.