Семь шагов к сердцу любимого царя

– Для начала нужно заинтересовать его, пококетничать, глазки построить, дотронуться невзначай... Заинтересовать? Ну и как это сделать? Сегодня вечером государь трапезу совместную устраивает, можно спеть, это у Феди хорошо и задорно получается. Царь так любит. А можно, коль совсем потешно будет, сплясать. Федькины пляски всем нравятся. Но в этом-то и беда, кравчий всё это уже делал, а Иван никак. Вот и приплыли к тому, с чего начинали. Федя опять ходит-бродит. Что там Васька говорил? Дотронуться? Ну, это можно! Кокетничать аки девица? Тоже! Только нужно, чтобы царь-батюшка к себе подозвал... Он конечно часто кравчего к своему столу зовёт, но лишь для того чтобы вином али ядом боярина кого-нибудь одарить. Ограничивалось это лишь: "Федюша, отнеси кубок тому..." – и всё. Нужно, чтобы Иоанн так, без вина его кликнул. А тут-то Федька глазками и постреляет. А чтоб царь оценил по-должному, можно румянец добавить. А если румянец, то и белила. Аки царица. Но зачем ему аки царице? Федя по натуральнее содеет! Тут Марфуша повариха и поможет... С важными видом юноша в стряпушню зашёл. Он там часто бывал, кравчий – это тебе не балду пинать, а должность при самом государе. Федька осмотрелся по сторонам нигде нет Марфы. Ну и Бог с ней, Федя не дурак, сам разобраться что к чему сможет. Везде девки стряпухи бегали да поварята. Мельтешат и непонятно что где. Феде нужна была мука. Она аки белила, только не понятно, что умазался, будто так он и есть – беленький. Ищет глазами муку, ищет... – Фёдор Алексеевич, надобно что тебе? – робко сказала одна из стряпух, Машка вроде. Только сейчас кравчий понял, что странно на него все посматривают, задумался он наверное. – Мука мне нужна, Машка, – видимо не прогадал, Машкой звать, или же скромна она, чтоб поправить. – Вот, Фёдор Алексеевич, в мисочке, – засуетилась девка да дала ему миску ту. Стоит в ожидании, чего хочет? – Давай мне ещё свеколки, – Машка опять забегала. А Федя думает к зеркальцу в покои свои пойти, негоже ему абы как на пиру царском сидеть. Тут Машка вернулась, дала ему свеклу и стоит, смотрит. – Тебе чего надобно? – верно Федька больно грубо сказал, девка испугалась аж в пол потупилась. – Так, Фёдор Алексеевич, печь мне надо... – видно Машка сейчас расплачется. Юноша выдохнул да довериться решил. – Ладно, Машка, намажь на меня аки белила муку, – и всучил ей. Машка растерялась, да всё же сделала, как велено было, – И свеколкой натри. Не густо, Машка! Да, вот так.

***

Смотрит на себя Федя, любуется. Теперь Царь уж точно заметит! Покрутился перед зеркальцем ещё принарядиться надобно. Надел щегольный красный кафтан, ферязь* богатый... Хорош! Ну, полно любоваться, негоже Федьке на пир опаздывать.

***

Хорошо Федя подготовился, да не подумал, что июль месяц на дворе. Скоморохи пляшут, к ним присоединились некоторые опричники, да так резво плясали, что от этого ещё жарче становилось. Юноша обмахивал руками лицо, чтоб красота не смылась так скоро. Потом у него начало кружить голову, будто он вместе со скоморохами плясал. Но в это время Федя всё-таки умудрялся бросать на Ивана Васильевича взгляды скромные, хоть и неловкие, а старался. Хвала небесам! Царь начал засматриваться на него. Иоанн хмурился, и взгляд у него был задумчивый, изучающий... Всего кравчего рассмотрел, а после к себе подозвал. Федька нарадоваться не мог, всё получилось! Сейчас главное ещё пококетничать и не забыть дотронуться... – Здрав буде, государь! – юноша поклонился. Хотел было руку царю поцеловать, да только отшатнуло его, голова ещё больше закружилась. Так Федя и упал бы, да помнил он про прикосновение и ухватился за Ивана, чуть не опрокинув царя за собой. Юноша быстро спохватился и вскочил, отойдя на шаг от государя. Всё пошло не так как он хотел, как же стыдно. – Вижу плохо тебе, Феденька, – медленно произнёс Иоанн всё ещё в легком шоке, – Бледный весь сидел, щёки красные. Видно жар у тебя... – продолжал государь уже спокойнее. И теперь Федя понял те заинтересованные взгляды, – Ступай к себе, Феденька, пришлю к тебе лекаря аль знахарку, – нет! Это совсем не так должно было закончиться! – Благодарю, всемилостивый государь, – кравчий лишь покорно согласился и в сопровождении одного из рынд пошёл к себе в покои. Какое разочарование! Неужели напрасно Федя старался? Ещё и перед Иваном оплошал. Но он всё же обратил на себя внимание царя.