Маленький мститель.

Я превратился в ничто. Все казалось кошмарным сном, которому нет конца. Я просто стоял в темной кухне и смотрел на распластанные по полу тела, которые еще сегодня утром были моей дочерью и мной, а теперь превратились в безжизненных кукол, утопающих в лужах крови. Я не знал, что мне делать дальше. Отныне я ничего не желал и не чувствовал, кроме пустоты. Ни отчаянья, ни страха, ни сожаления. Я стал пустым местом. Дверь кухни вновь распахнулась, но теперь не осталось никакого смысла бежать. Как не осталось и Мэйта. Остался лишь я. Точнее, мой собственный призрак. (От лица Аманды) Эрнест так и не отзвонился. Я несколько раз сама пыталась до него дозвониться, но он почему-то не брал трубку, и это настораживало. Ведь прежде он всегда брал трубку, если был в зоне действия сети. Набрала номер домашнего телефона, но опять же никто не ответил. Проведя у мамы в больнице ровно час, после десятого звонка Эрну я поняла, что больше не выдержу и сказала, что еду домой. Нервы не на месте. Когда я уже села в такси и была в пути мне очень хотелось телепортироваться туда за секунду чтобы плохое предчувствие перестало терзать мою грудь. Сердце ужасно кололо и ныло словно у женщины, которой уже за восемьдесят. Мой страх усилился. Раньше такого никогда не было. Попросив остановиться у обочины дороги со стороны нашего дома, я вышла из машины и не помня себя рванула к воротам. Было очень страшно. Но не из-за темноты, а из-за неизвестности, которая поджидала меня. Одно дело, когда ты в привычный для тебя будний день возвращаешься в одно и то же время с работы, как всегда, и знаешь, что твои дети уже сделали уроки, они сыты и счастливы, смотрят мультики с отцом на диване и ждут тебя, а другое, когда ты ушла из дома, оставив этих детей одних в двухэтажном доме в котором когда-то побывала смерть, не знаешь вернулся ли муж с работы и встретили ли они его на пороге, не можешь дозвониться ни до мужа, ни до детей, и вот подходишь к дому, в окнах которого не горит свет ни в одной комнате, и эти темнота и тишина сводят тебя с ума. Сегодня двадцать четвертое декабря. Рождество. Вся семья собирается вместе за большим столом и обменивается подарками. А в итоге моя мать угодила в больницу, отец поехал вместе с ней, сестра скорее всего будет праздновать со своими детьми и мужем у них дома в Чикаго. Только на Лукаса, Ричарда, Эрна и девочек вся надежда. Я поднялась на крыльцо дома и сжала дрожащей рукой ручку двери. Та очень легко распахнулась, так как была даже не заперта. " Эрн и девочки никогда не оставляют дверь открытой. Хотя бы потому что Эрн - взрослый человек, и знает, что на ночь дверь нужно запирать, а ключи есть только у меня и его отца. Гвэн и Грэйс я не раз говорила, чтоб когда оставались одни, закрывали на замок дверь потому как мало ли кому взбредет в голову заявиться на ночь глядя." - припомнил мой внутренний голос. Как только я вошла, в нос мне ударил резкий запах бензина, словно я очутилась на автозаправке. Совершенно сбитая с толку я поднялась на второй этаж и вошла в спальню. Кровать оказалась пуста. Новая боль наполнила мою грудь. " Так, спокойно. Не будь такой трусихой, Аманда. Хватит придумывать небылицы! Возьми себя в руки и подумай как здравомыслящий человек. " - велела я себе и я принялась размышлять, но ничего, что поддавалось бы объяснению на ум не приходило. Света нет. В доме тихо. Кровать пуста. Гостиная воняет бензином. Входная дверь не заперта на ночь и совершенно очевидно, что в доме совершенно пусто. Покинув спальню, я сделала еще одну отчаянную попытку дозвониться до Эрна, и спустившись на первый этаж едва уловила очень тихий рингтон на его телефоне. Он звучал из кухни и я уже было поспешила туда, но у первой же распахнутой настежь двери, остановилась. В комнате Грэйс было темно как в колодце, так что я вошла, двигаясь совершенно вслепую. И вдруг обо что-то споткнулась. Услышала чавканье под сапогами, словно угодила в луже. Откуда тут могла взяться вода? Включив фонарик на телефоне посветила под ноги. Белые сапоги стояли не в воде, а в... КРОВИ! В крови которая натекла с головы моей дочери Грэйс. Я выпустила истеричный вопль и отшатнулась назад пока не ударилась спиной о стену рядом с дверью, едва не выпав в коридор. От испуга я не сразу заметила тело дочери в сидячем положении за ее столом. Я закричала с новой силой и не помня себя бросилась к обезглавленному телу, изо всех сил надеясь, что это лишь плод моего воображения. Но оно оказалось реальным. Кровавая шея, кофта, штаны. Абсолютно все! В левой руке сжата синяя ручка, но в открытой тетради в клетку написано отнюдь не чернилами: " Я люблю дядюшку Мэйтланда." Кривые буквы выведены кровью. Я закричала еще сильнее и выскочила из комнаты Грэйс, захлопнув за собой дверь. Крепко прижалась спиной к двери, рыдая в темном пустом коридоре, словно убегая от кого-то. Громко рыдая и визжа я билась в истерике. Со всех ног побежала по коридору в комнату Гвэн, насколько позволяли мне каблуки и дрожащие ноги, однако Гвэн в комнате не оказалось. Тогда я побежала на кухню, чтобы закрыться там, включить свет, налить из-под крана холодной воды, успокоиться хотя бы так чтобы можно было владеть своим голосом и вызвать полицию. И вот я вбежала туда. Дверь была полностью распахнута, но в кухне царила все та же тьма, что и во всем доме. Из-за пелены слез на глазах я не сразу различила во тьме силуэт лежащего на полу мужчины, а уж тем более рукоять топора, что врезался в его череп на лицевой стороне и тонул в крови. — ЭРНЕСТ!!!! - наконец выплеснула я, сорвавшись на визг и упала на колени рядом с ним, приподняв его голову, вытащила топор и отшвырнула как можно дальше. Кровавый топор прокатился по полу, растащил его кровь по плитам и остановился. И вот тогда я заметила Гвэн в ее любимой пижаме. ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИЗОШЛО???? Я подползла к дочери и приподняла ее, чтобы взять на руки. Приложилась ухом к ее груди чтобы послушать биение сердца, но увы, никакого биения я не услышала. — ГВЭН! Господи.. Гвэн! Очнись, милая. Гвэн, ты слышишь меня? В отличие от Эрна, она была абсолютно цела и невредима, если не считать оборванной веревки вокруг ее шеи. Мозг сразу все понял, но я на автомате уже набирала дрожащими руками номер " скорой помощи ". После пары гудков, сбросила вызов. Скорая уже ничем им не поможет. Не выпуская дочку из рук я вернулась к Эрну. Я била его по щекам, умоляя встать или хотя бы сказать что-нибудь, но прекрасно понимая, что он уже никогда не встанет и ничего мне не скажет. Я понимала и видела, как изуродовано его лицо, и не хотела включать свет, чтобы узреть все подробности. Тогда бы я просто умерла от остановки сердца, которое теперь ныло такой болью, что не спасли бы никакие таблетки. Я сидела с ним в луже его собственной крови очень долго. Когда же наконец слезы высохли, а дыхание восстановилось, я уставилась на топор, словно зомбированная, проводя рукой по его густым и мокрым от крови волосам. Что же это такое, господи??? Что здесь могло произойти? КАК? Неужели это я во всем виновата?? Да, возможно так и есть. Это Я виновата! Я оставила их одних. Это моя вина. Что же мне теперь делать? Я знала, что должна была делать. Позвонить в полицию и обо всем рассказать. Наказать убийцу моей семьи, который в Рождество ворвался в дом и убил их всех. Отнял у меня все. Набрав номер дрожащими руками я стала ждать. — Вы позвонили в девять-один-один, что у вас произошло? - раздался на том конце провода женский серьезный голос. — Моего мужа и двух детей жестоко убили. - совершенно безжизненным голосом ответила я и не сдержавшись, снова забилась в истерике. Голос на том конце провода мягко велел мне взять себя в руки и назвать адрес. Я продиктовала идеально отточенный за восемь лет знакомый набор букв и цифр, женщина велела оставаться на месте и заявив, что полиция прибудет через двадцать минут, повесила трубку. Я знала, что должна была покинуть кухню и вообще ДОМ чтобы не затоптать улики, но я не могла уйти и оставить их лежать так. Все было слишком реалистично чтобы считать это сном. Его тело в моих руках, кровь, изуродованное лицо, проломленный череп, широко распахнутые, застывшие от ужаса зеленые глаза. Кого они видели перед тем, как превратиться в безжизненные стекляшки? Кто бы здесь не был, он убил всю мою семью. ЗА ЧТО? Задумавшись, я уже успела пожалеть, что вызвала полицию. Что, если они посадят меня за убийство? Даже несмотря на то, что я сама же их вызвала. Мои следы повсюду. Я брала топор и трогала Эрна. Трогала Гвэн. Что, если полиция приедет и обвинит меня? Тогда меня приговорят к пожизненному заключению за массовое убийство. Я сяду в тюрьму за то, чего я не совершала. Только ненарочно наследила, пытаясь привести Эрна в чувство. Но делать все равно что-то нужно. Если я попытаюсь скрыть это, то навлеку на себя еще больше подозрений. Я к этому не причастна. Чего мне бояться? Возьми себя в руки, Аманда! (От лица Эрна) Я молча наблюдал за тем, как она убивается слезами. Теперь это все, что мне оставалось, наблюдать. Я стоял рядом с ней, надеясь, что она каким-то образом почувствует мое присутствие, увидит и услышит меня, как я видел и слышал Мэйта. Но ничего не происходило. Я не мог вымолвить ни слова и не понимал, в чем причина. Лишь положил ладони на ее трясущиеся от рыданий плечи, но они утонули в них, потому что она состояла из плоти и крови, а я больше нет. Как же мне хотелось сказать ей, что я люблю ее и все будет хорошо. Хотя, в отличие от первого, второе было враньем. Я продолжал наблюдать за ней с высоты своего роста. — Ты ничем не сможешь ей помочь, Эрнест. - раздался рядом знакомый голос. Голос из моего далекого прошлого. Из моего раннего детства. Голос, который я слышал с колыбели. Я перевел свой взгляд с убитой горем жены на вошедшую в кухню женщину. Она была очень красива. Так же красива как на фотографиях с моим отцом, только теперь одета в белоснежное платье до самого пола, в котором медленно и совершенно бесшумно "плыла" по направлению ко мне. — Мама. - только и вымолвил я, глядя как она приближается. Затем она протянула ко мне руки, и я, ни секунды не думая, подался навстречу в ее объятия. Я обнял ее, но увы, так же как и с Амандой, не почувствовал ни тепла, ни прикосновений. И тем не менее, я не мог поверить, что вижу ее, пусть даже это может быть иллюзией. — Я счастлива видеть, каким взрослым ты стал, сынок. Ты прожил достойную жизнь. - сказала она, "проводя" рукой по моим волосам. — Еще не прожил! Я не хотел умирать! Так не должно быть, мама! Я должен вернуться к жизни! Я должен быть рядом с ней! - запротестовал я, изо всех сил сопротивляясь мысли, что это конец и обратной дороги нет. Это неправильно! Мама разомкнула объятья и взглянула на меня встревоженным взглядом своих серых глаз. — Никто не хочет, Эрнест. И мы не выбираем момент, когда ставить "точку". Судьба решает за нас. — Судьба тут совершенно ни при чем! Это все Мэйт! Это он виноват в моей смерти! Он убил моих дочерей! Он убил меня, и должен гореть в аду! - рявкнул я. — Отныне он там, где ему место, Эрнест. Он достиг своей цели, однако я не могу сказать, что довольна этим. Я много лет наблюдала за вами и надеялась, что он рано или поздно смирится, но он так и не смирился. Я не могла выбирать между вами. Он - маленький мальчик, погибший по нелепой случайности, однако то, что он сделал с невинными ЖИВЫМИ детьми никак не может его оправдать. Мне жаль, что все так сложилось. — Где он теперь? — Его поглотило забвение. Я больше его не вижу, я потеряла с ним связь. — Туда ему и дорога. - искренне заявил я, наблюдая за мучениями оставшейся в живых жены. Единственной, кто из нас остался. — Не говори так, Эрн. Не повторяй ошибок своего брата. - воскликнула мама, в чьем взгляде промелькнуло неодобрение пополам с глубокой печалью. —Я не желал ему зла, все это вышло случайно, а он убил моих детей намеренно! Ни в чем не повинных детей, у которых вся жизнь была впереди! - не унимался я. — Я знаю, Эрнест. Мне очень жаль. - повторила она. - Я не хочу оправдывать его поступки, но прошу, Эрни, не делай хуже. Я не понимал, что может быть хуже. Она будто прочла мои мысли. — Ты должен смириться. Только так мы сможем остаться вместе. Только так ты вновь воссоединишься с семьей. - сказала мама. — Я увижу их? - с надеждой спросил я. — Когда придет время. - ответила она. - Для каждого оно приходит в свой час и ты не должен в него вмешиваться, как Мэйтланд. У Аманды еще есть шанс на жизнь, и ты не должен лишать ее этого. Каждый имеет право на жизнь. Если ты ее действительно любишь, ты не станешь мешать ей, как Мэйт. Обещай мне, Эрни. — Я обещаю. - ответил я и снова обнял ее. Мама ответила мне заботливой, нежной улыбкой, а затем исчезла. (От лица Аманды) Оставив тело Эрна, я на нетвердых ногах вышла из кухни, но ровно через пару секунд рухнула на красный диван. Он был мокрым и пах бензином. Мгновением позже я обратила внимание на опрокинутую канистру, одиноко притаившуюся в темноте на ковре, прямо посреди длинного коридора, а прямо под моими ногами возле дивана были рассыпаны спички. Кто-то собирался поджечь дом! Вероятно, чтобы скрыть улики. Так дурно мне еще никогда не было. Запах бензина, кровь, трупы, оторванная голова, топор, мгла. Они поглощают меня и сводят с ума. Я теряюсь. Не понимаю, что нужно сделать чтобы вернуть все назад. Не могу соображать. Воздуха не хватает! Я быстро пронеслась по длинному коридору к лестнице, и поднялась на второй этаж. Остановилась прямо напротив спальни и уставилась на дверь. " Я не усну без него. Не стоит даже пробовать. Я просто сойду с ума. Быть может, уже сошла." Я подошла к окну рядом с дверью ванной комнаты и посмотрела в него. Мне категорически не хватало воздуха и я настежь распахнула окно. Сложила руки на груди и стояла так, теряя счет времени. Легкий ночной ветерок перебирал мои волосы, пытаясь успокоить. Неожиданно тишину дома прервал знакомый голос: — Аманда. Я круто развернулась спиной к окну и сердце кольнуло как ножом. Напротив меня всего в паре метров стоял Эрн. Справа от него обезглавленная Грэйс держала подмышкой свою отрубленную голову с застывшими, стеклянными и наполненными ужасом зелеными глазами. Слева от Эрнеста стояла Гвэн в своей пижаме с птичками, шея ее была натертой от веревки, обрубок которой продолжал висеть. Петля по-прежнему обвивала тоненькую шейку. Волосы Эрна были в крови. Кровавое порубленное топором лицо обезображено, от носа совсем ничего не осталось. Он медленно поднял руки и потянулся ко мне. Я слышала его голос хотя он даже не открывал рта, если рот Эрна теперь можно было так назвать. — Присоединяйся к нам. Мы заберем тебя с собой. — НЕ ПОДХОДИ, ЭРНЕСТ!!!! - внезапно закричала я, снова впадая в истерику. Его пальцы были уже совсем близко. Я стояла спиной к окну и ветерок толкал меня в спину, словно бы заставляя пасть в его объятья. — Почему ты боишься, мама? Это же мы. - заявила Гвэн. Да, это были они. Мои семилетние дочери и мой любимый муж, Эрнест Гемини. Но я знала, что это лишь иллюзия. Бред в моей голове, вызванный шоком. Моей семьи больше нет. Даже если я слышала их голоса, это не более, чем отголоски воспоминаний. Я была скована страхом. Вступить с ними в контакт было слишком безумно и страшно. Я не знала кто из этих троих пугает меня больше всего. Обезглавленная Грэйс, которая держала подмышкой свою собственную голову с широко распахнутыми глазами-стекляшками как у куклы, босая Гвэн, которая вроде и выглядит нетронутой, но тем не менее ее шею овивает петля, в руке обрубок веревки, а глаза закрыты, или Эрн с изрубленным до неузнаваемости лицом, который смотрит на меня все теми же любимыми и добрыми глазами, хотя несколько минут назад они были наполнены отчаяньем и страхом. Я не могла вымолвить ни слова. Просто пыталась куда-то деться от трех стоящих передо мной трупов. Гвэн, Грэйс и Эрн медленно приближались. Грэйс приподняла правую руку с листом бумаги, на котором кровью были нацарапаны слова: " Я люблю дядюшку Мэйтланда." Ее голова, которая теперь не была там, где ей положено быть, придерживаемая левой рукой, произнесла ее голосом, не раскрывая губ: — Мам, а ты любишь дядюшку Мэйтланда? Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но стучащие друг о друга зубы не дали мне вымолвить ни слова. Да и что я могла сказать? Я не знаю его. Знаю только, что это маленький погибший брат Эрна, больше ничего. Эрн даже толком ничего не успел о нем рассказать. Откуда же Грэйс его знает? За все годы Эрн ни разу не говорил мне о том, что у него был брат и девочкам тоже. " Помогите! Я схожу с ума." — Я не смогу без тебя, Аманда. Ты нужна нам. - вымолвил Эрн. Я открыла рот в попытке хоть что-нибудь выдавить из себя, но Грэйс перебила меня: — Хочешь, мы споем тебе песенку? - спросила она и не дожидаясь ответа, запела. Хотя это мало было похоже на песню. Грэйс будто бы рассказывала стишок. Медленно, гипнотизирующе, словно вводила в транс. Раз, два - папа заберет тебя. Три, четыре - мы теперь в загробном мире. Пять, шесть - просим маму умереть. Семь, восемь - мы ее одну не бросим. Мамочка, тебе решать, Когда придется умирать. Меня пробила крупная дрожь, а вслед за Грэйс запела и Гвэн: Раз, два - укатилась голова. Три, четыре - распахни окно пошире. Пять, шесть - весело в петле висеть. Семь, восемь - в кухне Мэйт топорик бросил. Мы даем тебе решать, Как придется умирать. И руки Эрна легли на мои плечи, утонув в них. Я издала вопль ужаса, отшатнулась от него, забыв, что дальше идти уже некуда, потеряла равновесие... Чтобы спастись, попыталась ухватиться за руку Эрна, но мои пальцы сжали лишь воздух. И вот я уже лечу вниз под вой полицейской сирены, продолжая кричать, а последнее, что вижу наполненными слезами и страхом глазами - его кровавое, изуродованное лицо, но все такой же родной и любимый взгляд.