Маленький мститель.

" Трусишка! Трусишка! Слабак! Дурачок! Кто у нас пай-мальчик? Эрни- наш дружок. " - раздавался издевательский голосок Мэйта в стенах темной кухни. Его смех заполнил всю комнату. Такой злобный и громкий смех, что даже мои истерические вопли не могли перебить его. Я стоял напротив близнеца, зажмурив глаза и затыкая уши, чтобы не слышать этой противной песни. А Мэйт все никак не унимался, повторяя свой стих. — Прекрати! Прекрати!!! ПРЕКРАТИ!!!! - завопил я, наблюдая за тем, как Мэйт загибается от хохота, распевая " Эрни - наш дружок ". Для меня это стало последней каплей. Не понимая, что делаю, я ринулся на него, сжал правую руку в кулак и ударил в нос. Мэйт перестал смеяться, выпустив крик боли, и отшатнулся на пару шагов назад. Прямо за его спиной стоял обеденный стол. Я был в шоке от того, что сейчас сделал, ведь раньше никогда никого не ударял, особенно своего брата. Мэйт убил меня взглядом. Я уже было собрался извиниться, но тут он бросился ко мне, замахнувшись кулаком, чтобы совершить ответный удар и я, даже не поняв, что сделал, в тот же миг уклонился. Кулак Мэйта пронесся у меня над правым плечом, едва не задев ухо. Я тут же уперся ладонями в его грудь, и, что есть мочи толкнул. Мэйт полетел назад, размахивая руками, пытаясь удержать равновесие, но в конце концов поскользнулся, с глухим стуком задел затылком уголок стола и упал. Его темно-зеленые глаза закатилась. Я вспоминал это снова и снова все то время, что гнал от старого кладбища Джерома в Финикс по ночной пустой трассе. С того момента как Аманда сказала, что уехала из дома прошел уже час. В данный момент девочки находились дома одни, наедине с моим призрачным злобным братом. Я старался думать о том, что сейчас они вдвоем сидят в гостиной, кушают сладости и смотрят телевизор, а вокруг мигают гирлянды и новая ель. " Он ничего им не сделает, Эрн. Он не посмеет!" - говорил я себе, нервно барабаня пальцами по рулю. Нужно было успокоиться. Не хватало угодить в аварию, так я точно еще нескоро доберусь до дома. Все это неправильно! Сегодня Рождество. Мы должны праздновать его вместе, всей семьей, а я как натуральный дурак бросился за тысячу миль от дома чтобы осквернить могилу мертвого брата, от которого кроме прогнившего скелетика ничего не осталось. Аманда сорвалась и уехала к своей матери, ровно так же, как когда-то моя мать, и бросила детей в огромном доме наедине с призраком. Конечно, они уже достаточно взрослые чтобы оставаться одни, я в их возрасте оставался довольно часто, вот только моей жизни ничего не угрожало. " Хватит себя накручивать! Все будет хорошо." Наконец я добрался, вышел из машины и... ...по спине поползли мурашки. Меня встретили черные окна. Во всем доме был выключен свет, а сам дом в данный момент выглядел совершенно необитаемым. Я достал телефон чтобы свериться с часами. Те показывали без пятнадцати одиннадцать. Не может быть чтобы девочки так рано легли спать. Тем более на каникулах. Тем более в Рождество! Я открыл дверь и вошел внутрь. В гостиной царила зловещая тишина, и темнота ничуть не уступала сумеркам ночи. Нащупал на стене выключатель, но свет в гостиной не загорелся. Рука задрожала. Я прислушался. В доме было очень тихо. Трясущимися руками достал телефон и включил фонарик. Оглядел всю гостиную. Высокая украшенная ель, диван, телевизор. Ничего необычного. Медленно миновал комнату, стараясь не шуметь на случай если дочери и правда уже легли спать. Я знал, что это полный бред, но в данный момент этот факт успокоил бы меня на все двести процентов. Я ступил на ковровую дорожку, застилающую длинный узкий коридор и двинулся к комнатам девочек. За первой дверью была комната Грэйс. Я приоткрыл ее и посветил фонариком. Громкий и жутковатый скрип нарушил зловещую тишину большого темного дома. Она сидела за столом, как обычно, когда рисовала. Но в этот раз это было ОЧЕНЬ НЕОБЫЧНО потому что во всем доме не было света и все же вот она, Грэйс. Сидит за своим столом с собранными в пучок каштановыми волосами, в фиолетовом свитере и серых штанах от своего школьного спортивного костюма. Я думал, что при свете фонарика или от скрипа двери она обернется, но та даже не шелохнулась. Мое сердце пропустило один удар. К горлу подступила тошнота. Я осторожно переступил порог ее комнаты, стоя на совершенно одеревеневших ногах и позвал дочь: — Грэйс? Ответа не последовало. Тогда я медленно подошел к ней со спины и потряс за плечо. Под моей рукой она чуть пошатнулась... и в ту же секунду голова дочери свалилась с ее маленьких детских плеч прямо мне под ноги. Я выронил телефон и шарахнулся от обезглавленного тела дочери, как от огня. Крик ужаса заполнил дом, разрывая мои легкие. Согнулся пополам обхватив себя руками и крича еще громче. Горло пронзала такая боль, что на глаза навернулись слезы. Я закашлялся, падая на пол и ударился головой о стену напротив двери ее комнаты. Громко зарыдал, несколько минут бешено выкрикивая: " НЕТ!!! ". Я ничего не чувствовал, кроме боли и ничего не видел, кроме обезглавленной дочери, сидящей за письменным столом, а так же ее головы, которая лежала на окровавленном полу детской и смотрела на меня своими зелеными стеклянными глазами, полными ужаса. Кровь была повсюду. В ней утопал ковер, вокруг были брызги, шея тоже была вся в крови. Я сидел и смотрел на представшую передо мной картину и просто рыдал от горя, судорожно хватая ртом воздух. Не знаю сколько времени я истратил чтобы хоть немного прийти в себя, но наверное достаточно много. Я полусидя-полулежа растянулся поперек коридора напротив распахнутой комнаты Грэйс и искал в себе силы преодолеть порог чтобы забрать телефон, упавший экраном вниз и с до сих пор включенным фонариком, прекрасно освещавшим ее голову. Все было расплывчато из-за слез на глазах, но я все же сморгнул их и подполз к телефону, стараясь не касаться головы собственной дочери. Мне стало казаться, что это лишь ночной кошмар. Один из многих моих кошмаров, которые я неоднократно видел по ночам в этом доме. Мне казалось, что если я коснусь ее, то кошмар станет жестокой явью. Не понимая как я нашел в себе силы хоть что-то сообразить в этот момент, я встал на трясущиеся ватные ноги и тяжело дыша поплелся в комнату Гвэн, желая как можно скорее найти ее и убраться отсюда как можно дальше. Внутренний голос вопил внутри меня, разрывая голову своим отчаянным криком о том, что Гвэн тоже больше нет, но я изо всех сил пытался воспротивиться этой мысли. " Она жива! С ней все хорошо. Забрать ее... Я должен забрать ее!" - говорил я себе, но это было бессмысленно. Я врал сам себе. Если бы Гвэн была жива, она бы слышала мою истерику. Так громко и душераздирающе не кричал еще ни один человек. Кого я обманываю? На самом деле Гвэн тоже была мертва, потому что если Мэйт добрался до Грэйс, было совершенно очевидно, что Гвэн он в живых не оставит. Он убил ее. Он убил их обеих. Гвэн мертва, и если я сейчас пойду это проверять, то окончательно слечу с катушек, а мне еще нужны силы чтобы рассказать все Аманде, утешить ее и свыкнуться с мыслью, что я больше не отец. Во второй раз я резко распахнул дверь детской комнаты, в которой когда-то жил сам. Сердце колотилось как бешеное. Мне казалось, что оно сейчас пробьет мою грудную клетку и я стану трупом как Грэйс. Но на мое огромное удивление, Гвэн в комнате не оказалось. Ровно как и следов смерти, крови или потрохов второй близняшки. Я не знал, обрадоваться этому или испугаться еще больше, чем есть сейчас. Хотя я был совершенно уверен, что больше уже некуда. И когда я уже был готов закрыть дверь чтобы отправиться на поиски дочери, фонарь в моей руке осветил обрубок веревки, висящей под потолком в центре комнаты. Новая волна ужаса захлестнула меня с головой. В панике я захлопнул дверь и заметался, не зная, куда бежать в первую очередь. Поискать Гвэн на втором этаже или в кухне? — ГВЭН!!! - закричал я во все свое горло, которое и без того разрывалось от боли после истерики и воплей. - ГВЭН, ОТЗОВИСЬ!!! Дом ответил мне эхом собственного голоса. Кажется, не было ни намека на то, что Гвэн вообще была в этом доме. За минуту в моей голове пронеслось с десяток самых жутких версий того, что могло приключиться с второй близняшкой. Я представил ее спрятанной в шкафу своей спальни и то как Мэйт удушил ее одним из моих галстуков. Представил кровавый душ. Гвэн, порубленная на кусочки и спрятанная в холодильнике. Гвэн, вышедшая из окна под гипнозом своего безумного мертвого дяди. Здесь могло произойти все, что угодно. Эти жуткие картины захлестнули меня с головой. Я больше этого не вынесу! Не понимая, что делаю я выскочил обратно на улицу, запинаясь обо все подряд. Ноги заплетались и не слушались, но я продолжал идти. Открыл багажник машины и достал канистру с бензином. Из бардачка вынул новый коробок спичек и вошел обратно в дом. Облил диван в гостиной, елку, телевизор, пол, лестницу, и начал равномерно проливать остатки бензина на ковер. " Я схожу с ума! Что же мне делать? Я должен найти ее. Должен найти Гвэн! Нельзя ее тут бросать ни живой, ни мертвой. Я должен забрать тело Грэйс. Завернуть в простыню и вынести прочь из комнаты этого монстра. Я сожгу это место! Сожгу! Все сожгу!" Я вылил остаток бензина на этот проклятый красный диван Мэйта, сорвал картину и порвал холст. Дубасил раму о стену пока та не сломалась, а затем я разломал ее в щепки, сложил их на диван, достал спичку, чиркнул о коробок и вот я уже держал в руке маленький яркий огонек, который вот-вот покончит со всем этим кошмаром. Запутавшись в собственных мыслях и действиях, я вскоре напрочь позабыл о Гвэн. Больше никто и ничто не имело значения. Имело значение лишь пламя, пожирающее двухэтажный дом семьи Гемини, внутри которого будет кричать Маленький мститель, что отнял у меня мою прежнюю жизнь. " Она мертва, Эрн. Сомнений нет. И Гвэн и Грейс мертвы. Ты не вытащишь их из этого треклятого дома. ОН этого не позволит! Они его пленницы. ТЫ его пленник." Оставалось только кинуть горящую спичку в щепки и дело сделано, но тут дверь кухни рядом с которой я стоял, приоткрылась, оттуда подул легкий ветерок и задул спичку у меня в руке. А затем я услышал голос. — Это ты, папочка? Я замиранием сердца глянул в сторону кухни и выронил спички Неужели Гвэн все-таки жива? Боже мой! А я ведь только что чуть не сжег собственную дочь! — Гвэн? - ответил я, входя в кухню. Тут было так же темно, но за счет трех больших окон намного светлее, чем в коридоре. У окна прямо напротив двери был силуэт моей дочери, но что-то мне подсказывало, что что-то тут было не так. Увидев меня, она даже не шелохнулась, а продолжала неподвижно стоять, повернувшись спиной к окну, ко мне лицом. На секунду я представил как осторожно приближаюсь, касаюсь Гвэн, а ее голова падает на плиточный пол мне под ноги. Когда фонарь на моем телефоне осветил ее лицо, я охнул от неожиданности. На шее Гвэн висела петля с обрубком той же самой веревки, что я заметил в ее комнате. - Гвэн... что произошло? Не успел мой вопрос слететь с губ, как в этот же миг дверь за моей спиной захлопнулась. Я резко обернулся и со всей силой приложился к двери в попытке открыть ее, но с таким же успехом можно было толкать стену. — С Рождеством, Эрни. Зеленые глаза Гвэн смотрели немигающим взглядом абсолютно в никуда, а голос из совершенно закрытого неподвижного рта принадлежал совсем не ей. Хищный и злобный голосок мальчишки, который уже настолько мне осточертел, что лучше бы я оглох. Ни в какое сравнение с тихим и мягким голоском моей дочери. — Доволен тем, что натворил, паршивец??? - в отчаянии закричал я, сжимая кулаки. - Зачем ты это сделал? Тебе нужен был я! Зачем ты убил Грэйс? Что она тебе сделала? Что ты сотворил с Гвэн??? Они были такими же невинными детьми как и ты когда-то!!! Мысленно я уже знал, что он сделал с Гвэн, но все же какая-то частица меня до последнего верила, что с ней все будет в порядке. Даже несмотря на то, что ее телом завладел злой призрак, который мстит мне. На секунду я даже представил, как нахожу способ раз и навсегда избавиться от Мэйта, он покидает ее тело, я забираю Гвэн и Аманду, и мы втроем уезжаем за тысячу городов отсюда после того как предаем Грэйс земле. Увы, следующие слова Мэйта рушат все мои надежды и представления о более-менее счастливом конце. — Я предупреждал тебя о том, что рано или поздно мы поквитаемся. Зато теперь ты знаешь, что такое, когда умирают дети. Теперь ты знаешь это по-настоящему. Вы с папой всегда мечтали избавиться от меня. А теперь я избавился от тех, кому ты этого не желал. И как тебе это, Эрни? - Гвэн/Мэйт разразилась громким дьявольским хохотом и - клянусь Богом! - я никогда даже представить не мог того выражения лица, с которым сейчас смеялась моя дочь. Моя мертвая дочь, с зелеными стеклянными глазами как у куклы из фильма ужасов. — Я сожгу этот дом, мне больше нечего терять. В отличие от тебя. — Ты собираешься заживо зажарить бедную Гвэн? Как грубо. Ты такой же плохой папа как наш! Я тебя не люблю! - Мэйт обиженно надул губы и глянул на меня совершенно невинным взглядом глазами Гвэн. В этот момент глаза дочери вновь оживились и это вдохнуло в меня надежду, что Гвэн все еще может быть жива. Просто одержима и у меня есть шанс изгнать из нее мстительного духа. - Я БОЛЬШЕ ТЕБЯ НЕ ЛЮБЛЮ, ПАПА!!! Крик Гвэн был таким громким, что отозвался звоном в моих ушах. Ее губы разомкнулись под стать возгласу, а зеленые глаза наполнились слезами. — Гвэн! - воскликнул я и сорвался с места чтобы приблизиться к ней, но когда расстояние между нами сократилось всего до пары шагов, в ее тонких руках, которые дочь до сих пор прятала за спиной, оказался старый ржавый топор. Тот самый топор, который я видел последний раз в сарае отца за домом, в те далекие времена, когда Мэйтланд еще был жив. От неожиданности я отшатнулся от дочери на добрые пять метров. - Где ты его взяла? Я понимал, что правильнее было в этот момент сказать " взял ", так как Мэйт завладел ее телом, но все же для меня было более странно, обращаться к родной дочери в мужском роде. — У папочки в гараже. Думаю, он не будет ругаться. - снова голосом Мэйта заговорила маленькая девочка с увесистым для нее орудием в тоненьких ручках. Замахнувшись им, положила деревянной рукоятью себе на плечо и медленно двинулась на меня. - Мамочка ждала тебя слишком долго, Эрни. Она много чего хочет тебе сказать. О том, какой ты плохой сын и брат. О том, как ей больно смотреть на тебя. Этот дом не дает мне обнять маму. Его стены не дают мне выйти и увидеть ее! Я могу только чувствовать ее боль! Она знает, что я совсем рядом, но не может обнять меня. Из-за тебя! Мы должны вместе отправиться к ней, Эрни! Мы близнецы! Ты всегда говорил, что у нас одна душа на двоих. ТАК ВЫПУСТИ СВОЮ ДУШУ ИЗ ПЛЕНА ПЛОТИ!!! - яростно заорал Мэйт, дрожащими от тяжести, но уверенными руками поднимая оружие над головой чтобы ударить меня. Я без труда увернулся от нападения семилетней девочки, облаченной в пижаму с птичками, но был совершенно сбит с толку. Я не мог причинить вред собственной дочери, даже ясно понимая, что ее больше нет. Но Мэйт использовал ее в качестве своего временного вместилища и перешел в наступление. Мешкать больше нельзя. Теперь он состоит из крови и плоти (если это можно так назвать), а значит может воспользоваться против меня любым материализованным предметом на этой кухне. Ровно так же как и я, но вопрос в том, покончу ли я с ним, если проткну тело Гвэн? В любом случае времени на размышления у меня не было. Второй его замах чуть было не задел мое плечо, когда я увернулся, но не так быстро как в первый раз. Топор врезался в дверь кухни и слегка вошел в дерево. В следующее мгновенье я схватил Гвэн за тонкую ткань на спине обеими руками и что есть мочи швырнул на плиточный пол, не веря в то, что делаю это с собственным ребенком. Мэйт успел руками Гвэн выдернуть топор из двери, но когда растянулся на полу, выронил его и тот немного проехался по скользким плитам. Я рванулся к нему чтобы успеть схватить раньше Мэйта и упал на колени, а Мэйт тут же вскочил и запрыгнул мне на спину, крепко обвивая ручонками мою шею и сдавливая так сильно насколько ему позволяли мышцы семилетней девочки. Это не причинило мне практически никакого вреда, если не считать тяжести от двадцати восьми килограмм на своей спине. Так или иначе, мне пришлось оставить топор чтобы освободить шею и сбросить с себя Мэйта/Гвэн. Брат в теле дочери рычал и кричал как взбесившейся зверь, а когда мне удалось убрать руки Гвэн со своей шеи, он вцепился в нее зубами справа и тогда заорал уже я. Это была настолько резкая и сильная боль, что из моих глаз посыпались искры. Воспользовавшись тем, что я отпустил ее руки, Мэйт мертвой хваткой вцепился в мои густые темные волосы и как следует дернул. Еще чуть-чуть и я останусь без скальпа! Готов был поклясться, что Мэйт укусил меня до крови. Я упал на спину, надеясь придавить своим весом Мэйта/Гвэн чтобы выиграть немного времени. Послышался глухой стук удара затылка о плитку пола и слабый стон. Я ощутил присутствие дежавю. На мгновенье хватка ослабла и этого было достаточно чтобы я поднялся с детского тела, освободившийся от маленьких, но цепких и крепких пальцев. Шею невыносимо жгло, голова болела, но все, о чем я думал сейчас, был топор, который нужно было во что бы то ни стало использовать против него самого. Едва я только оперся о левую ногу чтоб встать, как руки Гвэн снова оплелись вокруг нее и нарушили мое и без того хрупкое равновесие. Однако это не помешало мне дотянуться до оружия. Резко обернувшись, я попытался как можно сильнее ударить Гвэн/Мэйта, но промахнулся. Мэйт ловко увернулся от замаха, а затем схватился за рукоять чуть выше моей руки в попытке забрать топор. Естественно, я держал его крепко, так что даже двумя руками Гвэн, ему не удастся вырвать оружие из моей хватки. Я попытался пнуть демона, но тот уселся прямо на мои бедра всем весом Гвэн и я никак не мог спихнуть его. Наша битва за обладание оружием, казалось, длилась целую вечность, однако каким-то образом мне удалось спихнуть с себя одержимую дочь и скрепя сердце зарядить ей подошвой ботинок по ее детской хрупкой грудине. Ну... пока в ней Мэйт, не такой хрупкой. Он кувыркнулся через голову от силы моего удара и растянулся на животе. Я наконец-то смог подняться на ноги и сжимая в руках топор двинулся на него, превозмогая боль, тошноту, и стараясь не думать о том, что вот-вот зарублю несчастную маленькую девочку. В одну секунду меня посетила тысяча самых ярких и счастливых воспоминаний. Вот Гвэн улыбается мне из своей колыбельки своим беззубым ротиком. Вот Гвэн сладко сопит во сне, прижимая к себе плюшевого медведя, почти с нее ростом. Вот Гвэн и Грэйс дерутся за пачку любимых шоколадных медвежат, и в конце концов все рассыпают. Вот Гвэн бежит по зеленой траве в россыпи одуванчиков, ее красное платье в горошек развевается по ветру, так же как распущенные короткие волосы. Она смеется и оборачивается, чтобы посмотреть как скоро я догоню ее. Гвэн и Грэйс могли бы завести много новых друзей. Они могли бы побывать в детских лагерях, устроить ночевку в палатке, посидеть у костра с маршмаллоу на палке. Они могли бы посмотреть мир, побывать на море, покататься на дельфинах или в снежных горах на сноуборде. Научиться ездить верхом, заняться плаванием или фигурным катанием. Они могли бы стать красивыми умными девушками, красить друг друга косметикой, болтать о парнях и приходить домой за полночь. Они могли бы уехать отсюда куда захотят и обзавестись семьей. Но ничего этого никогда не случится потому что Грэйс была обезглавлена в своей комнате, а Гвэн с петлей вокруг шеи одержима дядей, которого даже не знает. И не узнает. Держать топор мне было значительно легче, чем Мэйту руками Гвэн, но все же мои руки дрожали намного сильнее и вес тут был ни при чем. Я не мог решиться на удар. А на лице Гвэн тем временем расплылась дьявольская улыбка Мэйта, оголяя все тридцать два зуба. В следующую секунду мне словно сдавили горло невидимые руки и я выронил топор. Я захрипел, судорожно хватая ртом воздух и согнувшись пополам. Мэйт неотрывно смотрел мне в лицо, продолжая душить силой мысли и получая от этого небывалое наслаждение. И когда я упал, прижав руки к груди, он вскочил на ноги поднял топор и так же не сводя с меня пристального холодного взгляда навис надо мной с оружием. Я знал, что все это его очередные фантомные козни и я на самом деле не задыхаюсь, но как бы сильно я ни старался убедить себя в этом, боль и напряжение лишь нарастали. Невидимая сила сдавливала мою грудь и невидимые руки душили меня что есть мочи. — Хва... прош..у.. те... Хватит... - хрипел я, из последних сил опираясь на руки чтобы отползти от наступающей на меня девочки с косичкой, в пижаме и с топором в тоненьких ручках. Очень неумело из-за тяжести топора, Мэйт рубанул им по моей правой ноге. Топор был тупым и ржавым, но этого хватило чтобы штанина моих джинсов утонула в крови. Одновременно с моим диким воплем послышался хруст ломающейся берцовой кости. Больше я не мог опереться на руки поэтому просто лежал и кричал от боли. В глазах кухня поплыла, превращаясь в одно большое кромешно-черное пятно. Я даже не видел где лежал телефон и горел ли еще фонарь. Последнее, на что хватило моих сил, это повернуться к нему лицом, опасаясь, что следующий удар придет в спину. Я увидел как Гвэн уже замахивается окровавленным топором для следующего удара. — Ты прав, Эрни. ХВАТИТ! - крикнул Мэйт, и очень сильно неуклюже нанес решающий удар. — Нет! Не надо!!! НЕ СМЕЙ!!! - забился в истерике я, но в то же мгновенье топор углубился в лицо распластав нос, утонув в черепе между моих широко раскрытых от ужаса и застывших глаз, раздавив всмятку губы и только лоб и низ подбородка остались не тронутыми. Мое лицо превратилось в одно уродливое кровавое мессиво. Мэйт покинул тело своей племянницы, и маленькая мертвая девочка с петлей вокруг шеи со следами удушения, рухнула на пол тряпичной куклой. Маленький мститель с пробитым затылком присел рядом со мной, коснулся пока еще теплой руки и вытянул меня из застывшего тела.