Глава 21
1 июля 2022 г., 18:18
Гермиона в десятый раз пригладила волосы то ли из-за недовольства их видом, то ли в попытке собраться. Первый учебный день после каникул, который начинается с завтрака. Но если бы желудок не скулил, она бы осталась в спальне.
Всё вокруг было размытым. Ей пришлось проморгаться и протереть глаза, чтобы комната обрела более или менее чёткие очертания. Вещи мрачных оттенков, колдография в позолоченной рамке и чёрные шёлковые простыни.
Это была не спальня Джинни.
Грейнджер в шоке и панике распахнула глаза так, что их начало жечь. В тревоге озираясь, чтобы найти настенные часы и узнать время, к ней вернулось то ночное воспоминание, которое она посчитала сном.
Посреди ночи Гермиона проснулась, ощущая руки на талии и дыхание в затылок. В дрёме немного повернувшись, она увидела платиновые волосы, которые так красиво контрастировали с её тёмными кудрями. Тогда девушка посчитала это чудным сном и, улыбнувшись, сжала его руку и снова закрыла глаза.
Не сон. Но где Малфой сейчас?
Сглотнув, Гермиона попыталась отыскать какие-то признаки присутствия Драко. Но ни одежды, ни его наручных часов.
Господи, она не в Норе. Не. В Норе.
Джинни её уничтожит. Просто зарежет, стоит Гермионе переступить порог.
— Мисс проснулась?
Грейнджер вздрогнула от неожиданности. Что-то она стала слишком дёрганой.
— Доброе утро, Лив, — ото сна в голосе проступила хрипота. Грейнджер сжала чёрную простынь. — Где Драко?
— Молодому хозяину с миссис Малфой необходимо было отлучиться по делам полчаса назад.
— Ладно.. — опустив голову, пожевала губу Гермиона, думая о том, что Лив не могла солгать. Не было похоже, что Малфой просто сбежал от неё, ведь с ним Нарцисса. Или эльфы могли говорить неправду по приказам? — Хорошо, а который сейчас час?
— Одиннадцать утра, — ответила эльфийка, и только сейчас Гермиона заметила в её руках чашку с чем-то, вероятно, горячим, ведь от неё шёл пар. — Это утреннее кофе.
Лив поставила чашку на прикроватную тумбочку. Грейнджер ощущала себя до ужаса неловко и к тому же обязанной.
— Спасибо, Лив, — кивнула девушка, догадываясь по запаху корицы и гвоздики, что это то самое кофе, о котором вчера говорила ей Нарцисса.
Вчера. Господи, как много произошло в это самое «вчера».
Эльфийка продолжала смотреть на неё, не двигаясь с места.
— Лив, ты можешь идти, ещё раз спасибо, — мягко подтолкнула её Гермиона, пробуя кофе и отмечая, что миссис Малфой ни разу не солгала о его вкусе.
— Молодой хозяин попросил присмотреть за Вами, — покачало существо головой.
Грейнджер хотела фыркнуть, но воздержалась. Недоверие или что-то другое? Ведь если бы Драко настолько ей не доверял, просто разбудил бы вместе с собой и отправил домой. После того, как оставил в своей комнате и спал рядом. Сжимая её в объятиях.
Гермиона выдохнула, пуская горячую жидкость по горлу и закусывая губу. Не зная, падать ли ей в отчаяние из-за того, что спастись не удалось, или улыбаться чему-то трепещущему внутри.
Грейнджер открыла баночку привезённого крема и нанесла на руки, усердно вмазывая. Из-за мороза кожа сильно потрескалась, принося боль и сильные неудобства. Как память.
Ей можно было принять душ и Гермиона решила воспользоваться этой привилегией, потому что ощущала себя вяло и не очень хорошо, пролежав всю ночь в том же платье, в котором ходила. Но от завтрака, предложенного Лив и на котором та слишком подозрительно настаивала, отказалась, понимая, что и так слишком подставила Джинни, не появившись ночью. Что, если её обман раскрылся и по возвращении в Нору её ожидают истерика и крики всей семьи? Двух семей.
И что, если Уизли её возненавидела за очередную ложь?
Гермиона встала около сада, кивая на предложение Лив перенести её в Нору. Всё-таки эльфийка несла ответственность за неё, и если та не будет уверена, что с подопечной всё хорошо, места себе находить не будет. Таково устройство мира эльфов, и как бы Гермиону оно не устраивало, деваться было некуда. Пока что.
— Мисс готова?
Грейнджер в последний раз подняла голову, взглядом находя окна спальни Драко. Её глаза резко расширились, а сердце пропустило несколько ударов. Серые глаза смотрели на неё, а руки привычно были в карманах чёрных брюк.
Видимо, Малфои только что вернулись. Или он один. В любом случае, Гермиона продолжала молча смотреть на него, не дыша. И радуясь, что Драко догадался не спускаться к ней сейчас, потому что Грейнджер всё равно не нашла бы слов, которые нужно было сказать. Она просто не знала, что вообще говорить.
— Мисс? — тонкий голосок Лив заставил впустить кислород в лёгкие и отвести взгляд, продолжая ощущать покалывание стальных холодных иголок по всему телу.
— Да.
Понимая, что своим вмазыванием густого крема просто тянет время, Гермионе стало противно от самой себя. Хватит медлить и переживать, хватит бояться. Просто с неё хватит, настало время встречаться с последствиями своих выборов. Неправильных выборов, но которые тогда казались самыми верными.
— Ну наконец-то, — глянул на неё Рон, когда Грейнджер зашла в гостиную Гриффиндора. — Мы уж собрались идти за тобой.
— А то вдруг опять неожиданно приболела? — приобнимая одной рукой Джинни, поднялся с кресла Гарри. Гермиона натянула улыбку, глядя на Уизли.
— Да, это Гермиона умеет, — хмыкнула Джинни, но Грейнджер уловила подтекст.
— И вам доброе утро, — пропустила всё мимо Гермиона и вышла из гостиной.
Она думала, что Джинни её убьёт. Думала, что истерики и криков не избежать. Но всё, что Гермиона получила, аппарировав с Лив прямо к Уизли в комнату:
— О, я уж думала, ты придёшь только к обеду.
Джин лежала на кровати на животе, покачивая ногами и читая какую-то книгу. Она кинула взгляд на эльфийку и приподняла брови. Гермиона попрощалась с Лив и та с хлопком исчезла.
Грейнджер, не медля, тут же подошла к подруге и опустилась рядом с ней на кровать.
— Джинни, прости меня. Я не должна была в очередной раз лгать тебе и подводить, я обязана была вернуться строго к полуночи..
— Обязана, — легко кивнула Джинни, переворачивая страницу и поднимая глаза на Гермиону, мнущую складки платья пальцами: — Но ты можешь выдохнуть и рассказать мне всё без этого раздражающего мельтешения. Я знала, что так всё и будет. Ещё когда отправила тебе письмо.
Гермиона тут же оторвала руки от ткани.
— Знала? — удивилась она, нахмурившись.
— Да, это стало понятно ещё тогда, когда ты всё-таки надела это чёртово платье от Малфоя, — Уизли кинула на него взгляд и скривилась. — У тебя было слишком нелепое оправдание, чтобы я поверила в другой исход.
— И ты меня отпустила? — без претензии, продолжала удивляться Грейнджер. — Зная, что я нарушу обещание?
— А ты его нарушила? — прищурилась Джинни, наклонив голову.
Гермиона открыла рот, моргая.
— Я про то, что не вернулась к полуночи, — неуверенно проговорила девушка. Но ведь и второе обещание она в итоге нарушила, оставшись с Драко на ночь, пускай и ничего интимного между ними не было. Разве что что-то куда более личное и сокровенное.
Грейнджер никогда не спала с кем-то в объятиях. А он? Почему-то Гермиона думала, Драко тоже. Малфой не похож на человека, который вообще будет кого-то обнимать, тем более спать в одной кровати просто так. Без секса.
— И я про это, — всё ещё с прищуром протянула Уизли. — Но ты нарушила что-то ещё, так ведь? — её глаза на секунду поблекли. Прежде, чем она глухо произнесла: — У вас с ним что-то было?
— Нет, ничего не было, — поспешила заверить её Гермиона. Но лгать она больше не собиралась. — То есть не так, как ты думаешь.
— Гермиона? — тревога и опасение проступили в голосе Джин, которая, напрочь забыв про книгу, приподнялась на локтях и села.
— Я расскажу с самого начала, ведь одно не отменяет моей вины в другом.
Потребовалось немало времени, чтобы Гермиона смогла всё изложить. С остановками, заминками, паузами, но смогла выразить так, как хотела. Грейнджер уже не помнила, когда это началось, поэтому говорила по собственным ощущениям. Джинни не перебивала её, смотря на Гермиону и время от времени меняя выражение лица. Было тяжело, но то облегчение, которое испытала Грейнджер, наконец позволив себе поделиться своими чувствами и мыслями с кем-то другим, стоило того. Хотя раны начали зудеть.
— Я волнуюсь за тебя, Гермиона, — покачала головы Уизли. — Волнуюсь, потому что, несмотря на всю тяжесть, с которой ты говорила, ты так глубоко погрязла в вашей с Малфоем связи, что до сих пор.. До сих пор так и не выпуталась, да?
А как она могла выпутаться, когда корни вросли так глубоко?
Ответом Джинни послужил пересказ Грейнджер того, что было на вечере. Но для точности, и подруге и самой себе, Гермиона кивнула, понимая, что Уизли права: она всё ещё вязнет в болоте из чувств, припорошенных его тепло-холодными касаниями, словами, дыханием и горсткой стекла.
— Я не спросила, — тихо, осторожно, неуверенно. Джин посмотрела Грейнджер в глаза. — А ты хочешь выпутаться?
И у неё не нашлось ответа. Ни да, ни нет. Твою мать.
— Чёрт, — выдала Уизли, накрывая лоб и глаза ладонью.
Гермиона прикрыла глаза и закусила губу, так стыдно было перед Джинни и перед собой. В первую очередь перед собой. Ведь тогда все убеждения самой себя были ложью перед ответом, который она так и не смогла сформировать сейчас?
— Но ты хотя бы пыталась, несмотря на свою неопределенность? — снова неуверенно спросила Уизли. Так, будто уже предположила всё самое худшее. Так, будто разочарование было физически ощутимым.
— Да, — твёрдо ответила Гермиона, ведь это было самой искренней правдой. — И много раз, потому что понимаю, мы — не вы с Гарри. Гораздо больше.. Чего-то едкого, больного и неправильного. Но каждый раз у меня не получалось, потому что с ним я ощущаю себя живой, Джинни, — смотря куда-то сквозь, легко выдала Грейнджер ещё одну правду. Такую же искреннюю. — С Драко я ощущаю тот огонь, который служит для меня кислородом. А ещё могу позволить себе не ощущать его, даже когда он на самом деле внутри. Потому что он всё понимает, представляешь, как я была удивлена? С Малфоем я могу не произносить нужное вслух и он поймёт меня. Как и я его. Наверное, в этом мы схожи, — она кинула взгляд на своё предплечье. — Наши шрамы дали нам возможность найти утешение друг в друге и вновь ощутить привкус жизни. Или смерти, когда очень плохо. Но когда очень плохо, мне хорошо, потому что я с ним.
Хотелось, чтобы птицы начали петь за окном и разрушили тишину этой яркой комнаты. Так сильно отличающейся от спальни Драко.
— Ты сильно влипла, Гермиона, — внимательно смотря на подругу, честно сказала Уизли. Она всегда говорила то, что на уме. — Очень. Ты знаешь это?
— Знаю, Джин, я знаю.
— А что насчёт него? У него всё так же, как у тебя?
— Думаю, что не отвечу на этот вопрос, — медленно произнесла Гермиона. — Малфой не говорит мне о своих чувствах: ни о плохих, ни о хороших, если они все касаются меня.
— Но он читал тебе в своём доме и перенёс к себе в кровать, всю ночь пролежав рядом и.. И обнимая? — немного скривившись, но не от отвращения или неприязни, а от странности и сюрреалистичности собственных слов, непонимающе заглянула в глаза Грейнджер девушка.
— Да, но я всё равно не знаю, что это значит, — Мерлин, как глупо, наверное, всё это звучало. Вдруг со стороны всё ещё хуже, чем Гермиона успела себе надумать? Вдруг она и правда сошла с ума, чокнулась? — Но что-то он определённо ощущает.
— Что-то, — хмыкнула Уизли. Как-то грустно.
— Что мне делать? — вдруг резко выдала Гермиона. Растерянность, такая сильная, что страх и паника вновь завладели телом. Непонимание, незнание, что нужно, а что нет. Что правильно, а что нет. Что вообще можно делать в этой жизни? Всхлипы начали пробиваться сквозь силы, которых всегда не оставалось, но опять же всегда находились, стоило Малфою появиться в поле зрения. — Что мне делать, Джинни, я не понимаю ни себя, ни его, ни то, что нам делать с этим чёртовым договором, ведь мы всё ещё оба хотим избавиться от него? Мы вообще в себе, мы нормальные, раз тянемся друг к другу, одновременно с этим всеми силами пытаясь избавиться друг от друга?
Слёзы потекли непрекращающимся ручьём, разрывая грудную клетку. Уизли притянула Грейнджер к себе и та вцепилась в её плечи, рыдая. Господи, она рыдала. Столько всего держала где-то глубоко.
— Гермиона, мы пережили войну. Вы пережили войну. Кто из нас нормальный? Я тоже не могу понять, что именно между вами происходит, но я точно знаю, что ты в себе, — её руки стали сильнее ощущаться на вздрагивающей спине. — Будь это не так, ты бы не задавалась вопросом, а всё ли в порядке. Ты бы не ощущала вину за то, что скрывала это от своих друзей. Ты — это ты, Гермиона. И раз Малфой помогает тебе оставаться собой и двигаться дальше, я не стану на тебя злиться, кричать или пытаться проклясть его. Хотя знаешь, мне бы стоило, — тут голос Джинни стал холоднее. Она явно не шутила, но Гермиона не собиралась как-то пресекать слова Уизли. Не до того.
— А договор? — даже не пытаясь стереть слезы с щёк, тихо просипела Гермиона.
Годрик, в каком она отчаянии, если ищет ответы у людей, которые никогда не смогут их дать? Которые даже всю суть до конца не понимают, потому что это её и только её жизнь?
— У тебя ещё есть время, — вздохнув, уверенно ответила Уизли
— У меня ещё есть время, — закрыв глаза, тихо повторила Грейнджер. Есть, но его катастрофически мало.
— Только пообещай мне..
Джинни смолкла, не договорив, и Гермиона продолжила:
— Пообещать что?
— Ничего. Ничего, забудь, — покачала головой Уизли и провела ладонью по тёмным кудрям. — Просто знай, что ты можешь рассказать обо всём мне, несмотря на моё мнение обо всём этом.
И Гермионе не нужно было уточнять, какое именно мнение у Уизли по поводу них с Малфоем. Всё было ясно. Пока история не становится собственной. Но она выслушала и не отвернулась от Грейнджер, выслушала и готова помогать, если потребуется. Готова принимать и поддерживать.
— Спасибо, — всхлип смешался с хрипом.
— Я просто надеюсь, что кроме слёз и боли, Малфой и правда даёт тебе что-то ещё.
Рон пошутил и все рассмеялись, а Гермиона негромко хмыкнула. Выдавливать из себя смех не хотелось.
Джинни сказала, родители рвались к ней в комнату, но Уизли, следуя указаниям Грейнджер и придумывая кое-что от себя для убедительности, смогла остановить их. Поэтому всё обошлось. Слава Мерлину, потому что ещё несколько тяжелых разговоров тогда Гермиона не вынесла бы.
Встретив Колмана, Грейнджер улыбнулась ему, осведомившись о том, как он провёл каникулы. И постаравшись уйти с той же прикованной к лицу улыбкой, а не размышлять о том, ненавидит ли Дилан её или правда считает, что она тогда на балу была больна.
Но помимо тревоги внутри Гермиона была подавлена из-за договора. Вернее, из-за её проигрыша в этом деле. Потому что ещё две недели после Рождества Гермиона билась в попытках отыскать его и уничтожить. А по ночам думала о самом празднике и Малфое. А потом снова убивала день на бессмысленные попытки, стараясь избегать родителей. Потому что говорить с ними было так же трудно, как пытаться не представлять ночью ладонь Драко на своей талии и его дыхание в волосах. Сложно абстрагироваться и принять положение дел, когда триггер постоянно рядом. Сложно осмыслить и смириться, перестать смотреть на Джин и Ленарда и думать обо всём, что они ей рассказали. Что они не её родители так, как было когда-то.
Поэтому Гермиона была рада отъезду обратно в Хогвартс. Но как только вспоминала, что ничего не вышло и она вернулась с тем, с чем уезжала, хотелось сесть на колени в тёмный угол и не выходить из него никогда. Только одно отличалось. Больше не было той сильной веры в свои силы и свободу. Она стала слабее. Так действует на людей реальность?
О своём безвыходном положении Гермиона всё же сказала мальчикам, скрывая только события Рождества. Они предлагали ей радикальные выходы и Грейнджер даже могла согласиться, потому что они были достаточно продуманными. Могла, но почему-то отказалась. Наверное, это было из-за радикализма.. Наверное? Да что, Годрик, такое? Почему она отказалась от того, что могло ей помочь?
Они долго настаивали на помощи и согласии Гермионы, даже дошло до ругани. Но в итоге Гермиона сломила их волю, не принимая в душе чересчур жестокие методы. Пару дней они вообще не говорили, поэтому утром приветствие было такое сухое. Её сердобольность уничтожит её.
Если уже не сделала это.
Гермиона переступила порог Большого зала и тут же кинула взгляд на крайний стол.
Выдох.
Его там не было.
Они опустились на скамейку, принимаясь за завтрак.
— Рон, можешь передать мне вилку, пожалуйста?
Уизли впился в свой столовый прибор и стал усерднее жевать оладьи.
— Рон? — нахмурившись, повысила тон Гермиона. — Рон ты меня слышишь?
— Слышу, Гермиона, слышу! — начал активно кивать Рональд, размахивая вилкой и повышая тон. — Может, тебе помимо вилки ещё букет с цветами передать? Обручальные кольца? Что ещё, давай, говори, мы со всем согласимся, ведь это твоя жизнь и мы не имеем права идти против твоих решений, даже если они просто идиотские!
Грейнджер приоткрыла рот, совершенно не ожидая его нападки здесь и сейчас, когда этот конфликт они мусолили на протяжении стольких дней.
Джинни и Гарри затаили дыхание, наблюдая за ними и не зная, что лучше предпринять в этой ситуации. Ведь они её друзья и уважают её же мнение и решение не рисковать кем-то кроме себя. Но это с одной стороны. Ведь с другой они были абсолютно согласны с Уизли.
— Ты думаешь, мне легко было принять решение временно отступить? Не рисковать вами, родителями, пускай они и рискуют моим будущим? Да, они делают это, но кем тогда буду я, если стану действовать так же?!
— Твоя святость здесь вовсе неуместна, Гермиона! — отбросил вилку Уизли, привлекая внимания людей рядом. — Это Малфой! Грёбаный Малфой, с которым тебя обязывают, чёрт возьми, быть в браке и жить! Ты вообще понимаешь смысл этих слов, Гермиона, это Мал..
— Я знаю его фамилию, Рональд, прекрати сейчас же! Замолчи, просто замолчи, здесь не место продолжения и выяснения нашего с тобой конфликтов и моих проблем, нигде не место! Ты ничего не знаешь, ты думаешь, будто бы я этого хочу, будто мне так хочется поскорее приковать себя к Мэнору, и я не могу больше слышать этот бред!
— Я сказал не это!
— Именно это и сказал! — ткнула пальцем Гермиона. — Тебе тяжело принять, что я думаю о ком-то, кроме себя? Что, если я реализую ваш план по внедрению в магические ткани, что противозаконно и чревато не просто омертвлением конечностей, а отключением мозга, то лишусь вас? Тоже самое и в случае с Тёмной магией, вы предлагаете мне то, что даёт только двадцать пять процентов сохранности ваших жизней и жизней моих родителей! Я не стану рисковать в этих случаях, зачем мне моя свобода ценой ваших жизней?! Почему ты не можешь этого понять, вы все, просто почему?! — прихлопнула ладонью по столу Грейнджер, окончательно перебивая гул Большого зала.
Тяжело дыша, она осмотрела Зал, который отчётливо слышал только — Слава Мерлину — последнее её предложение, и остановилась на входе. Малфой с прищуром наблюдал за ней, оценивая внешний вид и состояние. Чёрт.
— Мисс Грейнджер, что у вас случилось?
Взволнованный голос подскочившей к ним Макгонагалл заставил оторвать взгляд от Драко и презрительно прищурившегося Забини.
— Всё в порядке, профессор, мы с Роном просто поспорили, — принимая бесстрастное выражение лица, обернулась Гермиона к декану.
— Точно всё хорошо? — нахмурившись, глянула на ссутулившегося Уизли Минерва.
— Да, — сглотнула Грейнджер, и профессор кивнула, возвращаясь к профессорскому столу.
Вдох-выдох. Зал потихоньку стал возвращаться к своим разговорам, время от времени поглядывая в её сторону. Ничего, эта мелкая ситуация быстро забудется.
Гермиона подняла взгляд, снова встречаясь с его холодом. У него вообще когда-нибудь был какой-нибудь другой взгляд?
— Рон, давай.. — Малфой отвернулся, и она поспешила сделать тоже самое. — Давай просто оставим эту ситуацию до лучших времён, ладно? Я не хочу ссориться с тобой.
Видимо, Уизли хотел снова возразить, но выдохнул набравший в лёгкие воздух.
— Ладно. Я тоже не горю желанием ругаться, Гермиона, просто.. — он замялся, взмахивая вилкой в руке и сжимая переносицу.
— Я понимаю, — кивнула Грейнджер, поджимая губы. Просто это какой-то ужас. Какой-то кошмар, происходящий наяву.
Но Рон не знал, насколько.
Какое-то время за столом царила тишина, но вот совы разнесли почту и Гарри прокашлялся, открывая Пророк.
— Кхм, тут.. тут пишут, что было совершено нападение на Косой переулок. Оно было стратегически спланировано, поэтому нанесло весомый урон по семи магазинам, но Орден успел предотвратить дальнейшую разруху.
— Кого-нибудь схватили? — спросила Джинни, до этого мрачно глядящая на Гермиону.
— Только одного Пожирателя, но тот был мелкой пешкой, и они ни в чём не продвинулись, — мгновенно поникнув, покачал головой Поттер. Он прикрыл глаза, запрокидывая голову назад и выдыхая. Уизли сжала его руку.
Гарри, как и они все втроём помимо него, как только узнали о новом запуске Ордена из тех остатков бывалых людей, тут же вызвались вступить. Но им отказали. Прикрылись тем, что Гарри, Рон, Гермиона и Джинни нужны в Хогвартсе для передачи информации внутри одной из главных точек. Но всем четверым казалось, что главная причина крылась в том, что их просто не хотели губить и дальше, обрубая возможность закончить обучение и жить жизнью дальше. Снова погрязая в планах, сражениях. Но ведь орденовцев было слишком мало, все понимали, что четверо человек были очень нужны. Особенно таких, как они.
И Гарри всё ещё переживал по этому поводу, ругая всех вокруг за неданную ему возможность бросить учёбу и кинуться на сопротивление и защиту Британии.
Грейнджер прочитала Пророк и отложила. Атмосфера в Хогвартсе после приезда с каникул стала более лёгкой, светлой. Проведенное время с родными и любимыми способно помочь каждому, и хотя бы на время удержать свет в Хогвартсе. Вернее, такой яркий свет. Потому что в Хогвартсе никогда не было место тьме.
В последний раз позволив себе посмотреть на его платиновые волосы и лёгкий взмах ладонью, Гермиона поджала губы и поднялась из-за стола.
дал слабину признал то что-то пугающее и терзающее не должно значить, что кипящее между ними с Грейнджер потерпит изменения. Не должно. Не могло. Но ему хотелось бы, возможно. Нет, не возможно.
Идиот. Просто слабый идиот.
Малфой несильно ударил кулаком полку с какими-то травами, резко разворачиваясь и выходя из душной, пропахшей зельями подсобки.
Пока Драко подогревал котёл, кивая Забини на вопросы, перед глазами мелькала кудрявая шевелюра, то и дело отмахивающаяся от своих остолопов. Малфой обошёл стол и повернулся лицом к котлу, не собираясь лицезреть это всё занятие и отвлекаться из-за неё. Хотя он всегда отвлекается из-за неё и на неё.
— Пять измельчённых камней сертина..
— Четыре и три четверти, Тео, — на автомате исправил Нотта Драко, сравнивая свой белесый оттенок зелья с указанным оттенком в учебнике. Один-в-один.
Теодор глянул на него из-под ресниц, и спустя пару секунд усмехнулся:
— Разница всего то в одну четверть.
— Не всего то, а в целую четверть, мистер Нотт! — потряс указательным пальцем Слизнорт со своей фирменной улыбочкой на лице. Интересно, учащиеся на зельях у Снейпа повысили бы свою успеваемость в предмете, если бы Снейп хотя бы раз в год улыбался?
Теодор переглянулся с Блейзом и наигранно покивал головой.
— Отлично, мистер Малфой, отлично! — принюхался к зелью Гораций. — Ещё половина зелья и победа на этом уроке определённо ваша!
— Кто бы сомневался, — ухмыльнулся Драко, измельчая наклонённый на тридцать градусов гербивикус.
Слизнорт улыбнулся и пошел к остальным котлам, склоняясь и то морщась, то прикрывая нос, то просто снисходительно кивая и подсказывая, как нужно в точности. Отсутствие конкуренции — это скучно. Но приятно, ведь ты один в своих уникальных способностях.
— Да уж, Уизли, вам бы поработать над утончённостью смешения ингредиентов, — протянул Слизнорт, похлопывая гриффиндорца по плечу.
— И над слаженностью мозгов не помешало бы, — хмыкнул Забини и Драко усмехнулся.
— Мисс Грейнджер! — воскликнул Слизнорт, обращая внимание всех учеников на себя. — Превосходно, просто превосходно!
Малфой лениво, последний из всех присутствующих, обернулся, медленно переводя взгляд с котла Грейнджер на неё саму. Волосы из-за пара превратились в один сплошной кудрявый комок-шар, лицо раскраснелось, а глаза горели. Или она такая красная из-за похвалы Слизнорта?
Драко ухмыльнулся, сделав себе пометку в голове на этот счёт.
— Кто бы сомневался, — хмыкнула Гермиона, поднимая глаза и смотря на Малфоя, бровь которого приподнялась.
Очередная игра, Грейнджер? Я думал, мы закончили с ними ещё в ту ночь.
Но он же помнит, какой сукой она может быть. И какой зависимой. Прямо как он сам.
— У мистера Малфоя появился соперник, — азарт в голосе Горация был слышен настолько, что с него можно было соскрести мёд. Просто бешеный. Старый извращенец.
Уж лучше хладнокровие и равнодушие Снейпа.
— Я бы на её месте ни на что не рассчитывал, — расслабленно протянул Драко, отвернувшись и будучи полностью уверенным в своей победе.
— Да Гермиона тебя в два счёта уломает, Малфой, — гордо сказал Уизли, так, будто сам только что приготовил зелье лучше, чем Драко.
— У неё хотя бы есть возможность попытаться, Уизел. В отличие от тебя, — наклонил голову Драко, помешивая зелье четыре раза по часовой стрелке. Он ощущал взгляд Блейза, но было не до этого. — И то эта попытка бессмысленна.
— По себе не судят, Малфой, — звонкий голосок Грейнджер. Он был уверен, она только что вздёрнула подбородок. — И я бы посоветовала помешивать с меньшей скоростью, а то все твои бессмысленные старания пойдут насмарку.
О, хитрая стерва. Знала, что он ненавидит, когда ему указывают как и что делать.
— Ну-ну, не будем из конкуренции устраивать балаган, — хлопнул в ладоши профессор, затыкая их обоих. — Сделаем так: кто первый из вас поставит колбу с зельем мне на стол, тот и выиграл.
— Мы что, на первом курсе? — фыркнул Малфой этому идиотскому детскому предложению.
— Стандартное будет актуальным всегда, мистер Малфой, — протянул Гораций, складывая руки за спиной и удаляясь к своему столу.
— Бред.
— Или ты просто боишься уступить этой маглолюбке? — посмотрела на него Пэнси, зелье которой Слизнорт оценил как «подучить теорию, и выйдет дельное из практики».
— Слишком дешёвая манипуляция даже для тебя, Пэнс, — покачал головой Малфой, сыпля пять граммов герани.
— Да, Пэнс, он не боится уступить ей, — взмахнул ладонью Забини и Драко прищурился. — Малфой у нас благородный, так что просто изнемогает от желания сделать это.
Он посмотрел на Драко, ухмыляясь, и Малфой ощутил желание выдернуть Блейзу связки. Он отодвинул рукав водолазки и посмотрел на часы, холодно произнося:
— Двенадцать минут — и колба Грейнджер окажется второй.
Это было по-детски. Это было глупо и смехотворно, но что, как не идиотская конкуренция на слабо расшевеливает адреналин и гонит кровь по организму? Что, как не возможность обойти Грейнджер?
Через восемь минут Слизнорт снова с тошнотно азартным видом пошёл осматривать котлы, и с особым интересом глянул в котёл Грейнджер:
— Идеально!
Гермиона хмыкнула, тут же исправляясь и лепеча «спасибо». Всё ещё пыталась быть хорошенькой. Вернее, хорошей, потому что хорошенькой..
— Как занимательно.. — помедлил Гораций, типа выдерживая интригу, заглядывая в котёл Малфоя. Драко хотелось зевнуть. — И тут.. Тоже идеально!
— Вы явно занизили оценку моего зелья, — ухмыльнулся слизеринец, кидая взгляд на Грейнджер, которая прищурилась в ответ и тут же вернулась к своему котлу, покрываясь испариной от пара.
Три. Две.
Драко ещё раз сверился с описанием в учебнике, убеждаясь, что зелье в точности ему соответствовало. Все начали тушить огни под котлами, пока Драко уже переливал зелье в колбу.
И Грейнджер делала то же самое.
В момент убыстрившись, поддавшись тупому азартному инстинкту, Малфой заткнул пробкой стекляшку, отталкивая всех мельтешащих учеников, которые шли относить подручные средства и ингредиенты со столов. Он мог не смотреть в ту сторону, просто знал — она идёт наравне, только действует гораздо более мягко. Хорошая.
Только не с ним.
Её лицо выражало полную готовность убивать, когда Малфой оттолкнул последнего человека и подошёл к столу вплотную, а ей оставалось ещё два метра. Он поднял руку с колбой и ухмыльнулся:
— Не такая уж ты и умница, Грейнджер. Поработай над скоростью.
— Обязательно, — улыбнулась Гермиона, почти что подбегая к нему и — нет, не пытаясь толкнуть его руку или пытаясь остановить каким-то похожим нелепым образом.
Она свободной рукой обхватила его левую ладонь, сжимая и подаваясь вперёд, почти прикасаясь животом к торсу Малфою. Брови Драко подскочили, когда он всерьёз, прямо в эту секунду среди кабинета, полного людей, ощутил её тёплую ладонь в своей. Он смотрел на неё, ни черта не понимая, и только через секунду выдернул ладонь, оглядывая кабинет и проверяя, не заметил ли кто.
— Грейнджер, ты совсем бо..
Громкий, слишком громкий стук колбы об стол заткнул его. Стук её колбы. Вместе с победной Грейнджеровской ухмылкой.
Ему потребовалась секунда, чтобы осознать. Хитрая стерва. Умная стерва.
— Поработай-ка над скоростью, Малфой, — отбрасывая прядь волос, вздёрнула подбородок Грейнджер.
— Ты победила только потому, что повела себя, как слизеринка, — хмыкнул Драко, теперь уже ставя свою колбу.
— Но я победила, — самодовольно заявила Гермиона, отворачиваясь и возвращаясь к своим идиотам. И у него проскочила мысль, что он бы проиграл ещё раз, чтобы увидеть эту её сучью улыбку. Так наиболее наглядно слетала маска ангелочка, хотя обычно он любил раскалывать её лично.
***
— Что? Вопрос эхом разнёсся по коридорам, в старинных стенах которых ему суждено было остаться навечно. Рядом послышался стук каблуков по кафелю, который резко прекратился, но Гермиона не придала этому значению. Она заламывала пальцы, стараясь абстрагироваться как можно больше. Будто всё это — история кого-то другого, всё это произошло с кем-то другим, но не с ней. — Гермиона, это правда? — заправила рыжую прядь за ухо Джинни. — К сожалению, — кивнула Грейнджер, смотря в одну точку на полу. Тёмную, как и всё вокруг. — Хотя я всё ещё надеюсь, что это глупый розыгрыш. — Но таким не шутят, — Уизли положила ладонь на плечо подруги. — Тем более родители. — Знаю, — выдохнула Гермиона и ощутила мягкий порыв Уизли, которая укутала её в свои объятия. Это случилось спонтанно. Они шли вместе после ЗОТИ, у Гарри и Рона был факультатив. И вдруг Гермиона поняла, что лучшего момента не случится, а столько ждать и держать это в себе она не сможет. И начала говорить, без вступлений, предупреждений и прочих прелюдий. Прямо в коридоре. Возможно, это было рискованно, ведь любой ученик мог притаится рядом и услышать, но Грейнджер уже порядком надоела собственная паранойя, поэтому отыскивать свободный кабинет не стала. Гермиона сжала бадлон Джинни, зажмуриваясь и запрещая себе вновь поддаваться эмоциям. Она уже дала им выход однажды по этому поводу, сейчас время действовать холодно и умно. Держать контроль. — Как ты держишься? — прошептала Уизли, гладя Гермиону по волосам. — Даже не знаю, что со мной было бы, узнай я о том, что мои родители — не мои родители. — Но они всё равно мои родители, Джинни, — возразила Грейнджер. — Просто теперь я знаю, что не кровные, но они всё ещё мне родные. — Конечно, прости. Грейнджер хотела сказать «ничего, всё в порядке», но прикусила язык. Пора перестать выставлять ненормальное за нормальное, а плохое за хорошее. Реальность всё равно ударит сильнее. — Когда они сказали тебе об этом? Цокот каблуков начал быстро отдаляться от них. — В день Рождества. Рука Уизли на секунду замерла. — То есть ты сидела с нами, уже зная об этом? Но ведь прошло всего пара часов, как.. Как ты смогла улыбаться, смеяться, обмениваться подарками? Со стороны это правда кажется чем-то невозможным. Но в моменте ты можешь буквально всё, чтобы только остаться собой и не утонуть в боли. — У вас в доме всегда так тепло и уютно, что это оказалось не так уж сложно, — хмыкнула Гермиона, щекой облокачиваясь на плечо Джинни. — В том числе из-за этого ты осталась у Малфоев? — на порядок тише спросила Уизли. — Не поняла, — нахмурилась Гермиона, делая вид, что не чувствует неловкость из-за поднятия этой темы. — Тебе требовалась поддержка, нужен был кто-то, кто знает и разделит боль, — продолжила гладить кудрявые волосы девушка. — И раз об этом знал только Малфой, не было другого варианта, как остаться и сбросить груз. Я понимаю, Гермиона. Грейнджер прикрыла глаза, выдыхая и понимая, что обязана это сказать. Зная, какие мысли у Джинни за этим последуют. — Он ничего не знает, Джинни. Не было между ними такого большого доверия. А какое было? Где грань секретов, которой они должны придерживаться с ним? Но у Гермионы в голове не укладывалось, что она могла позволить себе просто взять и рассказать ему о том, что поведали ей родители. Из-за грани ли? Возможно, дело в страхе, что тогда всё будет окончено, ведь маглорожденные для него — ничто? А разве сейчас она играет большую роль, разве не конца ли в тот момент Грейнджер хотела? Господи, как же всё сложно. Голова шла кругом при мысли, что эти метания, неопределённость и заблуждения никогда не оставят её. Их. — Нет? — Нет. Из посторонних знает только Нарцисса Малфой, но она была в курсе и раньше, поэтому моя попытка сразить её этим козырем и выиграть свою свободу провалилась. — Значит, ей когда-то сказали твои родители и причём раньше, чем тебе. Да как же так! — сжала кулак Джинни. — Но.. Почему тогда ты осталась? Уизли отстранилась и заглянула Гермионе в глаза. Но Грейнджер молча посмотрела на неё, покачав головой. — Ясно, — коротко выдохнула Джинни, опуская глаза и обхватывая запястья Гермионы. — Я хотела ещё кое-что спросить. — Спрашивай, — никакой вопрос больше не способен ошеломить или причинить ей боль. — Почему ты говоришь первой мне, а не Гарри и Рону? Мы с тобой не были близки так, как вы трое. И у вас никогда не было секретов друг от друга. Интересный вопрос. Но ответ на него до боли прост. — Всё меняется. Я по-прежнему особой любовью люблю и Гарри, и Рона, но так уж вышло, что война сплотила нас с тобой и недавно я поняла, что кроме них мне нужна именно подруга. Девушка, потому что с ней бы у нас было больше тонкого понимания в определённых вещах, — Гермиона улыбнулась, глядя на внимательно слушающую её и серьёзную Уизли. — И это ты, Джинни. Ты — та замечательная понимающая подруга. И сбрасывать маски, которые всё это время держали меня на костях, перед тобой легче, чем перед ними. Думаю, дело в эмпатии, которая у девушек развита больше. Джиневра мягко усмехнулась, крепче сжимая запястья Грейнджер. — И когда прощаешь, понимаешь и принимаешь меня ты, я могу быть уверена, что так же поступят и они, — Гермиона посмотрела на солнце, которое зимой было редким гостем. — После уже не так страшно. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня, Гермиона. — Спасибо, — девушка перевела на подругу взгляд. — Но сейчас мне хотелось бы побыть немного наедине с собой. Ещё раз всё обдумать. — По поводу.. — Родителей, — быстро выдала Гермиона, но тут же отругала себя за свою поспешность. Правда должна быть полной. — По всем поводам. — Хорошо, — протянула Уизли, осматривая её. Гермиона высвободила запястья. — Сегодня вечером я планирую также рассказать про родителей Гарри и Рону. Она развернулась, собираясь побродить по коридорам Хогвартса или посетить Астрономическую башню. — Ты сильная, Гермиона. Помни об этом, — напоследок сказала Джинни и скрылась за поворотом. Помнит. Она помнит, только вот от боли и проблем этот факт не защищает.***
На пути иногда встречались редкие ученики, потому что Гермиона подсознательно шла по тем коридорам, где мало кто ходил. Она думала о том, могло ли такое быть, что за желание обязательна плата? Что за то, чтобы желание осуществилось, пришло в твою порой серую жизнь, нужно что-то отдать? Был ли тогда в этих желаниях, которые по сути своей должны являться бескорыстными, смысл? Зачем они тогда вообще нужны, если не могут существовать без потребления? Неужели закон обмена действует даже в столь нежном, чистом и волшебном событие, как желание? Грейнджер поднималась выше и выше, проходя мимо кабинетов и даже не смотря на них. Ведь то желание, которое она загадала под влиянием Джинни перед балом, сбылось. Гермиона не верила во всю эту чушь, поэтому мысленно прошептала первое и самое отчаянное, невозможное, что пришло в голову. Я хочу провести ночь с Драко. Хочу, чтобы той ночью он обнимал меня. И она провела. И он обнимал. И Гермиона никогда в жизни не станет об этом жалеть, никогда в жизни не забудет. Вот только равновесно ли это той плате, которую желание взяло? Равновесно ли правде, на которую не нашлось пластырей? Не загадай она тогда именно это, избежало ли её чувство, что все эти годы родные обманывали её, скрывая истину? Возможно, избежало. Наверное, да. Вот только вернись Гермиона обратно, ещё раз прожила бы те шок и боль, которые испытала, чтобы снова послушать его чтение и проспать ночь в его объятиях. Грейнджер остановилась возле двери, которая, вероятно, вела в кабинет. Хотелось сесть и в десятый раз всё обдумать, снова нарушить собственную клятву о контроле и выпасть из реальности. Оглянувшись, Гермиона дёрнула ручку и немного приоткрыла дверь, проверяя, что кабинет пуст. Этот кабинет был немного темнее и шире, чем большинство в Хогвартсе. Но её это не особо волновало, так что девушка прошла ближе к окну и села на стул одной из парт. Гермиона посмотрела на свои ладони, сглатывая и поглаживая место, где раньше были отметины. Где когда-то гладил её Драко, проверяя, всё ли в норме. Взгляд рассеянно стал блуждать по полкам с пыльными книгами, — видимо, кабинет был заброшен — передвигаясь с одного корешка на другой. Малфоя правда заботило состояние её кожи? Если так, то.. Грейнджер нахмурилась, напрягаясь. Ей казалось, или этого не было, когда она сюда вошла? Или Гермиона просто настолько сильно погрязла в собственных мыслях, что даже не заметила столь большую вещь, скрытую тенью? Девушка поднялась, медленно доставая палочку из кармана и приближаясь к объекту. Что-то, похожее на зеркало, но которое она никогда раньше не видела. Откуда оно здесь, почему никто не переставил его в зал с кубками и наградами школы? Гермиона всё ещё хмурилась, подходя ближе, почти вплотную, и всматриваясь в каждую деталь, стараясь вспомнить. Чтобы знать, какое заклинание применить в случае опасности, атаки или чего-то более.. Палочка с громким, чересчур оглушающим звуком рухнула на пол. Гермиона открыла рот, выпуская воздух так резко, будто кто-то ударил её в живот. Зеркало Еиналеж. Ну конечно, именно оно было одним из тайных достоинств Хогвартса. Всегда спрятано, но также всегда кем-то найдено. Пугающая аксиома, ведь кому это надо? Кто издевается над учениками? Кто издевается над ней? Потому что сейчас Гермиона смотрела не на себя задумчивую, угрюмую, поникшую и уставшую, а на счастливую, улыбающуюся девушку, смеющуюся от чьих-то слов и несерьезно ударяя шутника в грудь. Шутника, шутки которого холодили и обжигали одновременно. Грейнджер стояла рядом с Драко, который с неё настоящей переводил взгляд на неё желанную и отбрасывал чёлку этим-самым-движением, открывая рот и что-то говоря. Он улыбался, сжимая талию Гермионы и притягивая её к себе. И — да, это было страшно, это было больно. Но не так сильно, как факт, что на безымянных пальцах обоих были кольца. Одинаковые кольца. Грейнджер отшатнулась, приваливаясь к стене и съезжая по ней на пол. Из-за влаги в глазах кабинет расплывался и ходил ходуном, как и её сердце сейчас. Как бы она не пыталась отрицать, это было бессмысленно, ведь зеркало показывает истинное желание. От него не сбежать, не спрятаться, не отмыться и не избавиться. Оно и есть ты. Всхлипы заполнили кабинет, пока она прикрывала рот рукой, на пальцах ощущая собственные слёзы. Гермиона давилась ими, осознавая, в какой заднице и вовсе не понимая, что ей с этим делать. Что теперь делать, как с этим жить, если то, чего она на самом деле хотела, это то, отчего она бежала? Как такое вообще могло быть? Как такое возможно? Как существовать с осознанием, что Малфой никогда на это не согласится? Чёрт, что сама Гермиона никогда не согласится с собой, ведь это ужас! Это какой-то ужас, какой-то кошмар, она просто ненормальная! Ненормальная, ведь как можно хотеть этого с ним? Как можно хотеть связать себя с Малфоем, который за понимание брал слишком много? Гермиона плакала, качая головой и сопротивляясь желанию встать и заглянуть в зеркало ещё раз. Но даже это было жалко, ведь она хотела сделать это не для того, чтобы увидеть что-то другое и развеять страхи, а с целью увидеть себя с ним счастливых и влюбленных ещё раз. Увидеть и вбить в обратную сторону век. На внутренней стороне ладоней появились новые полумесяцы. Потому что это означало, что всё не просто глубоко, что это не просто коснулось корня проблемы. Её чувства и есть тот самый корень, который поглотил проблему, впитал, как одну из частиц. Его больше нельзя вырвать.***
— Он серьёзно вернулся? — приподнял бровь Блейз, провожая удивлённым взглядом мимо прошедшего Слизнорта. — А ты думал на завтраке за его столом был призрак? — хмыкнул Драко. — В смысле, сейчас, когда ситуация в стране и школе гораздо хуже, чем в начале года? Малфой не знал, почему старик Гораций решил вернуться к преподаванию Зельеварения. Но это в любом случае мало его заботило, так что уделять его возвращению столько внимания, сколько Забини, он не стал. — Может, в нём проснулось чувство долга и любовь к деткам? — хмыкнул подошедший Тео, пожимая парням руку. Драко думал, что Нотт не вернётся после Рождества. Слишком мрачным он был перед днём отъезда, но всё меняется, не так ли? — Не думаю, что за это время Слизнорт успел сменить Слизерин на Гриффиндор, — покачал головой Блейз и Драко усмехнулся. — А что со Снейпом? — Они поделили уроки курсов пополам, — Драко уже встречался сегодня утром с Северусом. Вопросы, вопросы, вопросы, ответы на которые были либо в свежем выпуске Пророка, либо отсутствовали. Они зашли в кабинет, занимая уже привычные места. Сдвоенные зелья с Гриффиндором. И Малфой продолжал делать вид, что не искал её кудрявую копну среди красно-золотых. Он отбросил чёлку, встречаясь взглядом с проходящей мимо его парты Паркинсон. Она чуть задержалась, смотря ему в глаза. Потом перевела взгляд куда-то за спину Драко, поджала губы, вновь посмотрела на Малфоя и сдержанно кивнула в знак приветствия, тут же проходя дальше. Малфой кивнул и, нахмурившись, повернул голову в ту сторону, куда села Пэнси, которая так и не ответила на то его письмо. Похоже, её кивок и послужил ответом. Видимо, Пэнс переводила взгляд не куда-то, а на кого-то. Нотт хмыкнул ей, улыбаясь, и притянул к себе, впиваясь в нижнюю губу. Рядом сидящий Блейз тихо присвистнул, пока брови Драко были всё также нахмурены и вздёрнуты. — Вот это реально неожиданный сюжетный поворот. — Да уж, — хмыкнул Малфой, смотря Нотту, который отодвинулся от Пэнси и глядел на Драко с вызовом и готовностью спорить, в глаза, — неожиданный. Что ж, по крайней мере, это объясняет поведение Теодора, когда разговор заходил о Паркинсон. Малфой пожал плечом в ответ на взгляд Нотта и отвернулся, удивляясь, почему не догадался раньше. Та самая неразделённая любовь Тео. Только вот уже разделённая. Что там по этике и святым писанием в дружбе? Встречаться с бывшими друзей — грех. Как здорово, что сам Драко — грешник, который не верит во всю эту лабуду с Адом и Раем. Потому что ему как-то плевать на факт отношений между Пэнси и Теодором, вообще мимо. А что, если бы это была, к примеру, Грейнджер? Они отвернулись друг от друга, и вот в её волосы рукой зарывается Нотт, губы сминает Нотт, стоны выбивает тоже Нотт, веснушки рассматривает Нотт, Нотт, Нотт.. Перо в руке треснуло, чуть не заставив Драко вздрогнуть. Он поймал себя на желании подойти к Теодору и свернуть тому шею. Это нормально? Вернее, разве это нормально? Забини фыркнул и кинул ему новое целое перо. Так значит, кодекс дружбы всё-таки существует, просто для других людей? Драко резко перевёл взгляд влево, уже зная, на что наткнётся. На карий вихрь, коньячную утопию. Она смотрела из-за волос, будто опасалась, что сдвинь она прядь хоть на сантиметр, произойдет магический взрыв. Малфой ухмыльнулся. Что ж, они оба могли это устроить. То, что они вдвоём создавали и что могло убить кого угодно. Драко перевёл взгляд на Слизнорта, упрямо вглядываясь в морщинистое лицо старика. Он нихера не понимал, что всё это значило и в каком направлении бежать теперь, потому что договор, на поиски которого он убил все свои каникулы и хотя бы какой-то сон, не был найден. Чёрт возьми, они всё ещё в заднице, такой глубокой, что задохнуться было лучшим вариантом. Тик-так, время ускользало, а выход становился всё дальше и дальше. Драко ненавидел время, ненавидел его скоротечность и безвыходные ситуации. Он всё ещё хотел уничтожить эту грёбаную бумажку. Всё ещё хотел избавиться от неё. Но её же, кудрявую и сонную, оставил у себя в ту ночь. Перенёс в собственную спальню и спал рядом. Спал. Рядом. Он никогда ни с кем не спал рядом. Вообще никогда ни с кем не спал. Ещё в ту минуту Малфой понял, что кроме одной красной нити есть ещё одна. Или несколько. И разорвать их будет гораздо труднее, чем найти проклятый договор и испепелить его. Но если это и было проблемой, то она определённо шла после стремления найти и испепелить бумажонку. Но штука в том, что это проблемой не было. Грейнджер не была проблема, всё было ясно, если не учитывать всё остальное. Всё то, что вынуждало теряться, путаться и вообще ни черта не понимать. — Прозаическое зелье не только вынуждает принявшего отвар говорить стихами, но и мысли, действия, сны — всё будет связано с этим искусством прозы, — как всегда немного улыбаясь, словно говоря о чём-то до жути радостном, продолжал рассказывать Слизнорт. Он поднял указательный палец вверх: — Всю теорию вы услышите в первой четверти урока, остальное же время посвятите практике. Драко посмеялся с шутки Блейза, чиркая пером пару слов о сути монолога профессора, который трещал и трещал. Сна на каникулах было мало, и причина даже не столько в поисках договора, сколько в самом Мэноре. Он знал, на что идёт, уезжая туда на каникулы. Малфой спал в кошмарах. Кроме одной ночи. Ночи, когда под боком тихо сопела Грейнджер. Драко считал, что это какое-то клише розовых романов, но ведь все клише на чём-то основаны. На жизни, на фактах, на случаях. И ему тоже подвернулся такой случай — гордый, упрямый, едкий и кудрявый. И хотя бы за одну ночь тихого и спокойного сна Малфой всегда будет ей благодарен. —..Ингредиенты и рецепт вы найдёте в вашем учебнике, там весьма подробно всё описано, господа. Ну что ж, приступайте, время пошло! — хлопнув в ладоши, улыбнулся и отошёл Слизнорт, пропуская учеников вперёд за нужными ингредиентами в подсобку. Малфой вздохнул и неспеша двинулся вперёд, оказываясь в конце толпы. Если бы за первенство в приготовлении зелья выдавался бы какой-то значимый и нужный трофей, он бы растолкал всех и взял всё необходимое первым, а так смысла так напрягаться не было. Грейнджер вышла, держа в руках растения и несколько банок, шёпотом перечисляя всё необходимое. Драко стал набирать всё то же самое по списку, и рядом раздался нетерпеливый голос Уизли: — Гермиона, можешь мне тоже смоковницу захватить, а то я забыл! Малфой в точности отсчитал секунды, в течение которых Грейнджер цокнула. Доведено до автоматизма. Он ухмыльнулся, когда Гермиона на мгновение остановилась возле двери, глядя на его профиль. Но всего мгновение, и вот она уже пропускает выходящего когтевранца и подходит к полке со смоковницами, луковицами и черёмухой. Малфой глянул на её мельтешащие движения, которые в основном были вызваны невнимательностью, потому что Грейнджер смотрела и думала о чём угодно, но точно не о смоковнице. Драко ухмыльнулся. Много же вариантов, о чём именно. — Это черёмуха, — хмыкнул Драко. — Это смоковница, — вздёрнула подбородок, даже не собираясь опустить глаза и проверить, что именно взяла, Гермиона. — Черёмуха. — Смоковница, Малфой. Он демонстративно посмотрел на черёмуху, которую она держала в руках. — Ну, если это смоковница, то ты — слизеринка. Грейнджер поджала губы и, прищурившись, резко опустила голову, чтобы.. Вместо очередного «я была права» слегка приоткрыть рот на несколько секунд. А потом привычно вспыхнуть. Такая Грейнджер. — А тебе так важно ткнуть меня носом в собственные ошибки, да? — сжимая к чертям несчастную черёмуху, глянула на Малфоя исподлобья Гермиона. — Показать, где я провалилась, оступилась? Он подошёл к полке, где она стояла. — Это просто черёмуха, Грейнджер, — Драко хмыкнул и протянул Гермионе нужную ей смоковницу. Гермиона пару секунд смотрела на его протянутую руку, и, когда Малфой приподнял бровь, быстро взяла её, вылетая из подсобки. Странно. Она вела себя странно, непохоже на себя. Драко уже не удивлялся тому, что замечал эти детали за ней. Это стало чем-то настолько естественным, что он скорее удивился бы, если было бы наоборот. Но какого поведения он ожидал? Или ждал? Чего он вообще от неё хочет? Ведь даже себя Малфой понять не может. И то, что он наконец-то***
Драко выпустил пар изо рта, идя по тёмному коридору, который даже луна отказалась освещать. Мысли роились в голове, путаясь и сбиваясь, не находя выхода и единой линии. Встреть он кого-нибудь из учителей — те бе прибили его за курение в коридорах Школы. Но Малфой давно вырос, чтобы понять, что когда-то страшное «прибили» ограничивалось выговором и недельной работой в старых залах, архивах и кабинетах. В Мэноре тоже были коридоры. И они тоже были, как вечером и ночью в Хогвартсе, одинокие и тёмные. То, что надо. Только думать в школе было по-другому. Более реально, спокойно и менее тревожно. Будто стены древнейшего замка уменьшали давление реальности, позволяли считать, что у всего найдётся выход и времени у тебя туча. Можно было выдохнуть. Только когда уже каждый учащийся поймёт, что время — иллюзия? И что здесь оно бежало точно так же, как и за пределами школы? Наверное, никогда, ведь в этом и есть вся прелесть ночей в Хогвартсе. Вся привилегия и шанс ненадолго сбежать. Драко сжал сигарету, собираясь вывернуть в более светлый коридор. Но тут же остановился, оставаясь в тени стены, услышав девичьи тихие голоса. Они что-то обсуждали, но явно даже не думали о том, что кроме них в коридоре может быть кто-то еще. Малфой простоял достаточно, чтобы забить хер на нелепые обсуждения и просто двинуться дальше, как одно слово — одна знакомая фамилия — заставила его выкинуть все предыдущие мысли и остаться на месте. — Кстати, Лира, ты знала, что наша всеизвестная Грейнджер — маглорождённая?
Примечания:
С июлем, мои дорогие читатели!
Телеграмм канал, где можно обсудить работу и пообщаться: https://t.me/Lanacreatesdramione
