Везунчик

***

Когда ты живёшь в двадцать первом веке, то тебе кажется, что это новое поколение совершенно безобидное и не такое устрашающее, чем то, которое жило во времена наших предков. Но по прошествии времени ты понимаешь, что глубоко ошибался. И всё бы ничего, если бы не одно большое но. Где бы ты ни очутился, каждый раз ты становишься свидетелем чего-то отвратительного и до безобразия бесчеловечного отношения. Каждый раз ты молишь Бога о том, чтобы это не случилось на твоих глазах, когда ты возвращаешься домой после подработки, совершенно уставший и не собирающийся оказаться в плохом месте. Но Бог предпочитает делать вид, что ты его ни о чём не просишь и не молишь. В такие моменты ты думаешь, что он тебя проверяет. Пройдешь мимо и сделаешь вид, что ничего не видел и не слышал. Или всё-таки остановишься и поможешь немощным людям, которые при опасности превращаются в своего животного. Ведь быть в животном обличье намного безопаснее для самого себя, нежели оставаться человеком, у которого не хватит сил противостоять монстру. Но и с этим можно поспорить. Монстр не тот, кто живёт в тебе, монстр — ты сам. И это ничем не изменить. И даже если издевательства запрещены законом, всё равно найдутся «твари», скрывающиеся за человеческой маской, которые могут быть похлеще диких животных. Тех самых, которые одним лишь своим видом пугают так, что ты сразу же бросаешься спасать свою шкуру без задней мысли. И если ты каким-то образом совершенно случайно попал в поле зрения каких-то отморозков, решивших выместить свою злость, ненависть или вообще надумавших похвастаться своей силой и властью перед друзьями, то тогда можно считать, что ты смертник. А что уж говорить о том, что произойдёт с человеком или, не дай бог, бездомным животным, который перешёл дорогу в неположенном месте… Даже если то самое «неположенное место» является общественным местом в деревне или городе, то всё равно есть риск попасть в нехорошие лапы или, ещё хуже, руки. В этом жестоком мире, где каждый человек рождается со своим волком, есть вероятность на все восемьдесят процентов, что следующей жертвой будешь именно ты. Несмотря на то, что у тебя есть защита в лице своего зверя, ты всё равно будешь подвержен нападкам и опасности в своей жизни. Благо такое случается не всегда и не везде. В основном драки, нападения, избиения и даже убийства (что крайне редко встречаются, но всё же бывают) происходят по вечерам и ночам. И лишь больные и совершенно невменяемые «мрази» или те, кто психически нездоров, могут встретиться утром или днём. И это самое ужасное: что может с тобой произойти, если ты случайно на них наткнёшься? В таком случае тебе лучше всего рассчитывать только на самого себя и бежать, бежать без оглядки, пока от тебя не отстанут. Но если у тебя не получается и ты попал в ловушку и если единственный способ, которым ты можешь спастись, — это крики и просьбы о помощи, то кричи… кричи что есть мочи, пока не сядет голос. Но даже в такой ситуации не каждый смельчак сможет тебе помочь, ведь для любого человека своя жизнь дороже, чем чужая. И только те, кто действительно хочет помочь, помочь безвозмездно только потому, что им жалко, несмотря на все обстоятельства, не пройдут мимо. В детстве, когда Юнги был маленьким, он часто слышал от родителей, что помогать людям есть хорошо, а не есть плохо. Вот только мама с раннего возраста наставляла своего сына, что, совершая добро, он не всегда получит то добро в ответ. Или вовсе в ответ одна лишь ненависть. Поэтому мать маленького мальчика не раз говорила ему: «Если ты можешь помочь кому-то, пусть даже куском хлеба, — помоги. Никогда не жди чего-то взамен. Захотят — помогут; нет — тогда это на их совести». Именно поэтому Юнги с раннего детства никогда ничего не ждал от людей взамен своей помощи. Даже если это были его друзья, с которыми он учился в школе, он всё равно ничего от них не требовал. Случись с ним такое однажды, он поможет и, если надо, во второй раз тоже. Но если Юнги сам попросит помощи у тех, кому не раз помогал, и ему откажут, то для него этот человек моментально становится никем, как будто он для него и вовсе никогда не существовал. Здесь особую роль его друзья не играют. Потому что если бы это были настоящие друзья, то они бы помогли, как помогает Юнги. А если они не желают помогать, то, по понятиям Юнги, это не друзья, а всего лишь мусор, который приклеился к подошве сапог. С годами он стал более чёрствым и жёстким человеком. Перестал впускать в свой маленький, но уютный мир посторонних людей, поскольку в прошлом он уже впускал, как он думал, «друзей», о чём впоследствии сильно пожалел. Именно поэтому Юнги закрылся от внешнего мира и перестал подпускать к себе слишком близко незнакомых людей. Общаться можно, но не более. Как показала практика, доверяй, но проверяй. А лучше никому не доверяй, кроме себя. Ведь доверие — настолько хрупкое чувство, которое с лёгкостью может разбиться на миллиард маленьких осколков и которое невозможно будет склеить. Даже если и склеишь, как разбитую вазу, то всё равно «доверие» станет совершенно другой формы, не той, которая была ему дана природой. И это было странно, потому что Юнги общался абсолютно со всеми и был всегда оптимистичным и дружелюбным мальчиком. Вот только не всем это показывал (это знали только самые близкие друзья, которых было только двое), посему возникало ощущение, что Юнги был нелюдимым человеком. К примеру, если у кого-нибудь спросить о нём, то ответ будет таковым: «Не бойся его, он хороший и вовсе не злой». И ведь не поспоришь. Для своих родных Юнги всё такой же мягкий, нежный и любящий мальчишка, каким он был в детстве. За безразличной маской и безучастным отношением к жизни скрывается ранимая и нежная душа, которая способна растопить самое холодное сердце в этом жестоком мире. И только те, кто познакомятся с ним поближе, начинают понимать, о чём конкретно говорят люди, знающие Юнги. Невзирая на свою популярность, пусть хоть и в малом, но всё же кругу, Юнги остаётся верен себе до последнего. Сегодня один пришёл к нему дружить, завтра — второй, а через день — третий. Совсем не важно, сколько их будет. Главное только то, что из всех этих знакомых он будет помнить единицы — тех, кто ему по-настоящему дорог. А остальные — это мусор, причинивший ему немало боли, и плохое воспоминание. В любом случае то, что было в прошлом, остаётся в прошлом. Юнги не любит разбереживать старые раны, которые давным-давно затянулись и только временами спонтанно могут проявиться, например, в моменты, когда он слышит знакомое имя или какое-нибудь слово, предложение, значимое для него в прошлом. С возрастом Юнги открыл глаза на совершенно другой мир, более коварный, двуличный и довольно-таки лицемерный. Ведь не просто так говорят, что лучше всего посмотреть на ситуацию под другим углом. Вот Юнги и взглянул. Да так, что больше не смог вернуться назад, в более невинный и наивный мир. А как ему хотелось! Никто и представить не может. Всё же порой лучше чего-то не знать и крепко спать, нежели знать то, что в раннем возрасте не положено. Жаль только то, что он это поздно понял.

***

Учёба только началась, а на улице всё так же холодно. Всегда, сколько помнит себя Юнги, абсолютно всегда в марте холодно и он замерзает так же сильно, как и зимой. И вроде бы уже пора снимать зимнюю куртку и переходить на более лёгкую, но у Юнги даже язык не повернётся сказать, что он готов пойти в магазин за весенней курткой. И дело вовсе не в том, что ему лень идти за обновкой. Нет. Правда куда жёстче: Юнги зябкий человек. И это единственное, что он в себе не любит. Ему всегда, можно сказать, круглый год холодно: и летом, и зимой, и даже тогда, когда термометр показывает температуру выше тридцати-сорока градусов. Бывают, конечно же, и исключения: порой случается и такое, что на улице холодно, да и дома не лучше, всем холодно, а ему, королю, жарко. И нет, температуры тоже нет. Всё не так, как надо. Он и сам порой удивляется самому себе. То холодно, то жарко — трудно понять, что будет дальше. Юнги каким-то образом умудряется замёрзнуть, будь то на дворе день или ночь, — не суть. В остальное время, в том числе и дома, Юнги одевается так, как будто собрался на Северный полюс. Юнги со временем смирился, что над ним каждый раз из-за одежды смеются два лучших друга, да и родители любят подшучивать. Временами у Юнги просыпается зависть к тем, у кого хороший теплообмен. Только тогда, когда Юнги начинает сильно замерзать, он обращается в волка и ложится на заранее постеленный матрас в углу комнаты своей съёмной квартиры, ибо в волчьем обличье в тысячу раз теплее. В детстве такое часто случалось с Юнги. Когда ему становилось холодно, он превращался в своего волка и ходил по дому. От неожиданности и испуга его мать часто подпрыгивала и вздрагивала, потому что слишком тихо её сын к ней подкрадывался, словно к добыче. Разумеется, она не поощряла, что маленький Юнги ходил по дому в волчьей шкуре. Но она прекрасно могла понять его и поэтому принимала тот факт: раз он обратился — значит, замёрз. Чаще всего мама заставала своего сына на кровати, свернувшимся в маленький клубочек, тихо и мирно посапывавшим во сне в полумраке комнаты. Она любила смотреть на своего сына, когда он спал. Бывали такие моменты, когда она брала фотоаппарат и фотографировала его спящим, а наутро показывала ему. По её мнению, как она любила говорить: «Слишком сладкий, я не могла пропустить такой момент!» В пятый раз за сегодня Юнги проходит небольшую кондитерскую, которая находится неподалёку от его дома. Буквально через два дома он окажется в мягкой, но холодной постели, сварит себе горячий кофе и съест только что испечённые и купленные булочки с повидлом, круассан и его любимые шоколадные мадлены. Не успел Юнги побаловать себя в мечтах, как тут же зазвонил его телефон. Вот так всегда бывает: когда он хочет побыть хоть пять минут наедине с самим собой, то этому просто не дано исполниться, ибо найдётся же человек, который решит всё испортить. Юнги на сто процентов готов поспорить, что звонивший — это не кто иной, как его друг и по совместительству одногруппник Чон Хосок. Ведь только Хосок может названивать каждые пять минут и отвлекать Юнги от важного дела, даже если это дело под названием: «Я сплю». И Юнги точно уверен, что это он. Даже если ему позвонили всего разок, кому, как не Хосоку, беспокоить Юнги? Потому что Намджун звонит только по делу и поговорить о: «Как дела и что делаешь?» ему просто некогда. У него другой способ испортить свободное время Юнги: он лучше придёт к нему в гости и там будет слоняться по дому, как будто бы у себя; а если ему надоест, то он позвонит Хосоку и позовёт его в одичавшую и одинокую берлогу Юнги, чтобы навести там беспорядок и поднять немало пыли для разнообразия. И если уж на то пошло, то Юнги на самом деле любит своих друзей и безмерно благодарен им за то, что они спасают его от одиночества, которое у него редко проявляется, но всё же есть. Юнги никогда не признается друзьям, что он может заскучать, в какой-то момент оказавшись в родных четырех стенах. Отсюда вытекает следующее: Юнги никогда не отказывается от предложений по типу: «Мы идём гулять, и это не обсуждается!» или «Может, в торговый центр сходим?», «Слушай, а поехали в соседний город? Я слышал, там открыли новый аквапарк», «Я купил билеты на выставку пауков! Круто же, скажи? И да, ты идёшь со мной…». И таких случаев было много, настолько много, что он уже и забыл, что в одних и тех же местах бывал не раз. И только очутившись там, он вспоминал, что это место ему знакомо. Юнги даже на фильм в кинотеатр ходил, разумеется, не один: один бы он точно туда никогда не пошёл. Это был единственный раз, когда Юнги согласился на такое: слишком много народу, а для него большое скопление людей — это повод убежать от шумной компании в то место, где его никто не сможет потревожить, — одним словом, домой. Предчувствие Юнги не обмануло. Подходя к своему дому, он увидел сидящего друга на промёрзлой скамейке в лёгкой куртке, без шапки, но зато с новыми весенними большими ботинками. Как всегда, закатанные по щиколотку, а то и выше чёрные брюки и феерично украшенные салатовым цветом носки, которые тянутся чуть ли не до колен. Всё дело в том, что Хосок любит носить длинные носки, конечно же, не до колен — это Юнги преувеличил. Как говорит сам Хосок, всего лишь дурацкая привычка растягивать носки «до гольф» и тянуть их выше, чтобы было тепло, — о как! Юнги лишь в ответ в который раз мотает головой и начинает ворчать и причитать, что лучше одеться тепло и по-человечески, а не как придурок, но по моде. Хосок отмахивается, не прекращает стучать зубами от холода и поторапливает Юнги, чтобы тот открыл железную дверь. В другой бы раз Юнги поиздевался чуток, но не сегодня, потому что погода к вечеру действительно стала холодной. Да и жалко как-то смотреть на своего нерадивого друга. Оказавшись дома, Юнги чуть ли не с порога начал варить кофе, пока его друг тихонько сидел и согревался в той же одежде, в которой и был. Разлив кофе по чашечкам и выложив на большую тарелку купленные гостинцы, Юнги убежал в соседнюю комнату за кофтой, предназначенной для друга. — Сними ты, наконец, свою холодную куртку и надень кофту! — кинул на колени шерстяную вещь Юнги. Хосок в своей любимой манере приподнял правую бровь, наглядно показывая Юнги, чтобы тот в свою очередь следил за своими действиями. В ответ он получил не менее угрожающую, точно такую же приподнятую бровь от Юнги. А спустя пять секунд комната наполнилась смехом двух друзей, которые любят прикалываться друг над другом, не говоря при этом ни слова. Юнги вообще всегда хочется смеяться только от одного взгляда на лицо Хосока. Он и сам не знает, как так получается. От одного лишь взгляда в глаза у Юнги появляется желание повалиться на пол и хохотать без передышки. — Ну, рассказывай, как съездил-то? Хосок сделал вид, будто ничего не услышал, и принялся переодеваться, заодно доставая из своих брюк две плитки шоколада: одну со вкусом взрывной карамели, а другую — с солёной карамелью и крекером. Что поделать, если Хосок любит покупать всякие новинки, тем более если это его любимые шоколадки? — Мне что, из тебя каждое слово вытаскивать? Юнги не особо любит лезть в душу, даже к самым близким людям. Захотят — сами и расскажут; если нет, то и разговора нет. И только с Хоби всё по-другому. Всё потому, что они знают друг друга с детского садика. А потом ещё и школа, причём все три. Даже в университет пошли вместе, хоть и не сговаривались. Совсем спонтанно оба подали документы и не сказали куда, — секрет! — а когда пришло время раскрывать карты, вот тогда-то и посмеялись друг над другом. Оба говорили, что уедут далеко-далеко, — и сами же остались в родном городе. Хосок вообще интересный экземпляр: то сам звонит или приходит и всё говорит в лоб, а временами, прямо как сейчас, и слова не вытянуть из него! Но раз пришёл к Юнги домой, значит, не просто так: есть о чём рассказать или пожаловаться. А может, оттого, что дома стало слишком скучно, вот он и решил заскочить к другу на чашечку кофе, а там как получится. Вот так и живут, пока одному из них не надоест нытьё другого и пока у второго есть силы приходить и делиться своими переживаниями — как раз то, что он не любит делать, особенно когда дело касается личной жизни. Хосок откусил мадлен и посмотрел на друга снисходительной полуулыбкой, как будто в голове он перебирал: говорить или нет? В отличие от друга Юнги не торопился есть свои любимые шоколадные мадлены, как бы ему ни хотелось, поэтому он медленно пил горячий кофе, давая другу время для обдумывания. И только спустя пять минут, когда парню наскучило варить кофе в четвёртый раз, потому что Хоби поглощает с такой скоростью, с которой только можно поглощать похмельные напитки во время похмелья, разлив в последний раз на сегодня кофе по кофейным чашкам, Юнги сел за квадратный, светло-коричневого цвета, предназначенный на четверых стол, на точно такого же цвета и формы стул поближе к другу и принялся его внимательно слушать. Как Юнги и предполагал, речь, конечно же, пошла о Намджуне. Он вообще не понимает, из-за чего весь сыр-бор. Подумаешь, у Намджуна есть друзья, помимо Юнги и Хосока. И если Юнги к этому давно привык ещё тогда, когда они были детьми и у Намджуна уже было много друзей, то сейчас, учась в университете, он стал вдвойне знаменитым. Он со всеми общался и был дружелюбным, заводил много знакомых, которые впоследствии становились ему друзьями. Даже в столь юном возрасте он был популярен и не только среди девчонок. Именно поэтому Хосок его и ревнует. Юнги даже смешно стало, так как в детстве именно Юнги ревновал Намджуна, только не ко всем, а к одному единственному Хосоку. А сейчас все наоборот: Хосок ревнует Намджуна ко всем, — и Юнги прекрасно его понимает, потому что есть за что ревновать такого человека. Но вот только чем он может помочь ему, кроме как моральной поддержкой? Сам ведь он пока что не оказывался в подобной ситуации. Дружба дружбой, а любовь любовью. Юнги остаётся только поддерживать друга советом да отнимать шоколадки, чтобы его не разнесло, да и только… Не найдя другого варианта, как помочь другу, Юнги решает окунуться в воспоминания детства и выудить оттуда некоторые сходства с сегодняшним моментом. Рассказывает другу истину, что Намджуну не всё равно на него и совсем не важно, сколько у него знакомых, потому что друзей он может пересчитать по пальцам, как любит повторять сам Намджун, в его жизни никогда не появятся двое совершенно разных, но столь любимых и непохожих друг на друга идиотов, за которыми он готов пойти и в огонь, и в воду! После слов Юнги Хосок немного расслабился, на его лице проступила улыбка. А потом и вовсе его отпустило беспокойство, и они с Юнги перебрались на диван, попутно не переставая делиться новостями по пятому кругу. — Кстати, ты слышал, что ночью собаки долго лаяли и откуда-то волки выли? Уместившись своей головой удобнее на коленях Хосока, Юнги заговорил о тяжелой ночи: — Слышал. Это было прямо возле моего дома. В какой-то мере я мог бы их увидеть, но мне не хотелось вставать с дивана, покуда сердце продолжало сжиматься от трепещущей боли. Их лай разбудил меня, он действительно был громким, отчего я потом пару раз просыпался. Давно я такого вопля не слышал. Видимо, кто-то хотел жить, вот и сопротивлялся до последнего. До того было больно слушать их рёв, что у меня душа заболела. — И не говори. Когда же они успокоятся?! Им что, делать нечего, как издеваться над беззащитными животными и над своими собратьями? Гнев так и пробирался под каждую косточку обоих друзей. — Моя мама говорит, что нужно их отловить и то же самое сделать с ними, только в десять раз больнее и мучительнее. И знаешь, я полностью с ней солидарен, потому что для таких отбросов, как они, быстрая смерть окажется раем. Юнги мысленно согласился, но в ответ ничего не сказал, потому что был одного мнения со своим другом, а может, ещё и жёстче. — Теперь понятно, в кого ты пошёл. Копия своей матери, только в маленьком экземпляре. — А сам-то, — беззлобно ответил друг, — как будто большой! Немного помолчав, Хосок продолжил: — Но всё же… Я просто не могу понять, зачем они это делают? Что они от этого получают? И знаешь, от чего страшнее всего? От того, что ты даже не знаешь, как они выглядят. Вдруг это кто-то из наших преподавателей или вообще наша классуха. Или это кто-то из наших знакомых или друзей. Становится плохо только от одной мысли, что мы где-то пересекались или, допустим, я пожимал им руки, мы стояли и смеялись. От таких мыслей мерзко становится от самого себя. Понимаю, что не надо накручивать себя, но что я могу поделать! Вот ты, Юнги, думаешь о таком? Ещё как думает. Порой доходит до того, что, чтобы избавиться от мыслей, которые не хотят уходить из головы и мешают нормально заснуть, Юнги принимает успокоительное лекарство, и только потом начинает расслабляться, и следом засыпает, пусть не сразу, но засыпает. — Знаешь, когда наступает вся эта чертовщина, такая как сегодня ночью, мне хочется найти их и перегрызть глотку. Или ещё лучше — поймать и дать на растерзание тем, кому они испортили жизнь. А испортили они её много кому. Хосок согласно хмыкнул, давая другу понять, что он полностью его поддерживает. — Когда соберёшься пойти по их следу, не забудь меня с Намджуном позвать. — Обязательно. Ты, самое главное, не забудь меня остановить, чтобы я не наломал дров. Тебя-то мой волк послушает. — Послушает, ага, как же… Он только Намджуна может послушаться, и то не факт, у него волк внушительнее моего. А твой волк вообще никого не умеет слушаться, тем более подчиняться. Причем с самого детства. Что волк, что ты ни за что на свете не станете слушать кого-то. Мне кажется, даже если бы ты оказался под дулом пистолета, то всё равно стоял бы с дурацкой ухмылкой на лице, мол, смотрите, мне не страшно, и всё такое. Одним словом, в своём репертуаре. — Ну надо же, какие у тебя познания о моём характере! Удивил!.. Хосок лишь фыркнул, показывая Юнги, что из него актёр никакой. — Это не познания, а правда, — сказал как отрезал, и даже не поспоришь. Что правда, то правда. — Ладно, ладно, давай о чём-нибудь другом, — задумался. — Как родители? — А то ты не знаешь?! — И-и… — не унимался Юнги. Уж лучше о родителях или всякой другой чепухе говорить, нежели вновь возвращаться к теме живодерства, от которой и так плохо становится, поскольку по вечерам слышны голоса воющих волков и лающих собак, а иногда и крики людей. — Всё так же. Мама работает, отец тоже… Вот только мама сказала, что он вроде как собирается ехать на заработки. Не знаю, что и думать. Брехня всё это! Он просто нашёл повод сбежать подальше… от нас. Я же знаю, что они поругались и вроде как разводиться собирались. Неспроста ведь отец дома не появляется. Я не слепой всё-таки, прекрасно вижу, что он живёт на съёмной квартире. Мой вердикт: всё сложно и беспредельно запутано, — устало произнёс Хосок про сложившуюся ситуацию в своей семье. Он переживает по этому поводу не хуже своей бабушки, у которой он пока что живёт, лишь бы не видеть лишний раз ругающихся родителей, да и в целом не видеть родителей, которые запутались в себе. — Всё наладится, я уверен. Дай им время. Они же взрослые люди, разберутся. Тем более не существует идеальных отношений без ссор. Тебе ли не знать? — Ахах… говоришь так, как будто женат и имеешь с десяток маленьких спиногрызов, — улыбнулся Хосок. — Ещё чего. Мне и так двоих хватает, один, между прочим, находится сейчас в этой комнате… Реакция того самого «спиногрыза» не заставила себя долго ждать: Хосок ударил локтем в живот Юнги, а затем укусил его за руку, оставляя на белоснежной коже след своих зубов. И вправду: дитя дитём. Что с него взять? Юнги и сам не остался в долгу: укусил не хуже, чем друг. А после эти двое решили разукрасить не только свои руки, но и всю гостиную, отчего после бойни подушками и устроенного беспорядка Юнги будет ворчать, как старый дед. Ближе к одиннадцати Хоби нехотя засобирался домой. Юнги предлагал остаться у него с ночёвкой, а утром вместе поехать в университет, не в первый раз всё-таки, но друг отказался. Не в этот раз. Юнги не настаивал, но не забыл всучить Хоби чёрную шапку и свитер приказал не снимать. Завтра отдаст. Когда смс пришла на телефон Хосока, что такси подъехало к подъезду, друзья обнялись и пожелали спокойной ночи друг другу. На том и попрощались. Но будет ли спокойная ночь?

***

Первая неделя учёбы в университете пролетела незаметно. Для Юнги как будто за каникулы ничего не изменилось; снова одни и те же рожи, с которыми ему ещё учиться и учиться. Хотя нет: к ним добавились новые парни, как он понял, два друга, которые решили перевестись перед началом учёбы. И про одного из них поговаривают, как догадался Юнги по слухам одногруппников, что парень знаменит среди университета и за его пределами тоже. Помимо этих двух ребят, добавились ещё трое парней и шесть девчонок. Неделя — слишком маленький срок, чтобы подружиться с новенькими ребятами или запомнить их по именам. Ну, или хотя бы сделать вид, что они знакомы. Да и вообще… когда это Юнги интересовался незнакомыми людьми без надобности? Никогда. И этим всё сказано. Да и нужна ли ему эта морока? Определенно нет. Юнги и так мало интересовался группой на первом курсе, а сейчас и подавно. Была бы его воля, он бы вообще не ходил. Единственное, что его держит, — обещание родителям принести им диплом и только потом пуститься в свободное плавание. А куда и как, это совсем другая история. На улице всё так же холодно, именно поэтому Юнги до сих пор не собирается снимать свою любимую и тёплую куртку. И ему всё равно на слова Хосока, который то и дело твердит о том, что на улице стало намного теплее, чем было в первых числах. Но Юнги ведь упёртый баран, и, если он сказал, что холодно, — значит, холодно. Не пришло то время, когда он мог бы с облегчением снять зимнюю куртку и запрятать её до следующих холодов. Вот когда потеплеет, тогда весна и наступит в его понимании. В середине второй недели Юнги устал приходить на учёбу в университет. Ему даже пришла в голову невероятная мысль прогулять несколько дней, а то и больше. И это был бы самый плохой поступок за всю его жизнь, потому что он отнюдь не прогульщик. И в школе ни разу не прогуливал. Прямо как настоящий ботан, ходил и учился, невзирая на то, что дико ненавидел это делать. Даже тогда, когда у него была температура, Юнги не пропускал занятий. И объяснял он это так: «Совесть не позволяет». И только со временем он понял: зря не прогуливал. Ничего удивительного: у него «прозрение» слишком поздно появляется. Самый что ни на есть дурак! Над ним в те времена Намджун только и делал, что смеялся. Именно поэтому Юнги кажется, что у него началась запоздалая реакция организма на прогулы в учёбе. Что тогда, что сейчас — Намджун смеётся над ним и не может успокоиться от дикого смеха, хотя в этом нет ничего смешного. Время идёт, а они как были дураками, такими и остались. В конце недели, на выходных, Юнги решил остаться дома и сидеть целыми сутками в своих любимых четырёх стенах и никуда не выходить. Он решил поднабраться сил и прийти в норму от непривычной и слишком шумной двухнедельной учёбы. Да… для него это уже предел. Он вообще удивляется, как так долго смог продержаться. Вот так всегда бывает: только настроишься на хороший лад — и его как след простыл! Во-первых, у Юнги нет дома никакой выпечки, а без неё он и дня не представляет. Да что там выпечка? У него ни конфет, ни шоколадных мадленов любимых нет. Хосок все схомячил, это в его репертуаре, он же быстрее пылесоса. Юнги рад бы и сам испечь, он умеет да ещё как. Вот только дома-то ничего нет: ни муки, ни яиц, да и в целом ничего съестного нет. Даже мыши из холодильника убежали, поскольку знают, что у Юнги не водится там еда. Да и когда она там в последний раз была? Он и не вспомнит. Обедает ведь то в университете, то в любимой кондитерской. А иногда к Намджуну домой ходит, когда тот идёт домой обедать. Юнги и не против того, чтобы сходить к нему в гости и поесть домашней еды, и не против того, чтобы увидеться в очередной раз с сестрёнкой Намджуна. Если бы не сосущий и не урчащий живот, то Юнги вряд ли бы пошёл в магазин за продуктами. Посмотрев на время в телефоне и одобрительно кивнув самому себе, он принялся одеваться. Как всегда, тысяча одёжек только для того, чтобы сходить в магазин возле дома. Хах, рассмешили, разве он пойдёт? Поедет как миленький, спокойно и легко! Ну и что, что магазин находится совсем рядом? Ему до этого как-то фиолетово. Всё-таки как хорошо, что есть супермаркеты, которые работают круглосуточно. А ещё лучше, что они находятся возле дома. Маленькие магазины, которые есть в каждом районе, и это, по мнению Юнги, один жирный плюс. Вообще-то Юнги не собирался так долго торчать в магазине. Но раз уж он там оказался, притом, что в магазине, кроме него и продавца, больше никого нет, это как раз на руку для такого нелюдимого человека, как Юнги. Он решил сделать большую закупку по полной программе. Ночью Юнги снова плохо спал, потому что на улице в который раз выли волки да лаяли собаки. И эхом отдавались людские крики, которые совсем не разобрать из-за толстого стекла. Но вполне можно услышать истошный вопль, от которого на коже появлялись мурашки. Сон всё никак не шёл, как бы Юнги ни пытался уснуть. И только жалобный вой в ушах продолжал звенеть не хуже колокольчика. А потом и вовсе его мозг начал вырисовывать уродливые картинки, которые могли твориться в этот момент на улице. От яркого представления сон как рукой сняло. Циферблат на часах показывал полчетвертого, а у Юнги всё ещё сна ни в одном глазу. Чтобы унять непонятную дрожь в теле, Юнги чуть ли не ползёт на своих двух родимых варить свой любимый кофе. Обычно, когда Мин не может заснуть, он начинает принимать успокоительные. И, как ни странно, они ему помогают. Но сейчас он хочет только одного — выпить горячий, свежесваренный напиток. И возможно кто-то бы сейчас поспорил: разве это нормально пить кофе, когда ты не можешь заснуть, но всеми силами пытаешься это сделать? Для всех людей разумеется нет, а вот для Юнги — да. Дело в том, что у Юнги есть особая, но странная способность пить кофе и при этом чувствовать себя вполне обычно: ни бодрым и ни вялым человеком. И при этом ощущает всегда одно и то же: вкусный и горячий напиток, от которого просто хорошо и тепло. И это никоим образом не влияет на его сон. Другие же, наоборот, не смогли бы заснуть, особенно если выпьют кофе перед сном. Но только не Юнги. Юнги может выпить более десяти, а то и больше, иногда и меньше, чашек кофе и ничего, абсолютно ничего не почувствует. Это и странно… Для него это всего лишь напиток, который вкусно пахнет. Именно поэтому, чтобы отвлечь себя от плохих мыслей и фантазий, которые мозг пытается вырисовывать, Юнги решает занять себя делом. По крайней мере, он надеется, что это поможет ему переключиться на что-то хорошее. Как в итоге оказалось, зря старался. Ни одна, ни две чашки кофе не поспособствовали Юнги забыться от негатива. Наоборот, он дал своей больной фантазии нарисовать ещё больше и ещё ужаснее картинок, от которых становится жутко. Юнги даже от просмотра ужастиков не было так плохо, как от своей выдумки. Но и в ней есть правда. Подойдя к большому и длинному окну в зале, которое заняло всю стену комнаты, Юнги принялся рассматривать спящий город с высоты птичьего полета. Многоквартирный дом, в котором живёт Юнги, находится на высокой горе в самом конце города, можно сказать, на окраине. Из его окна можно увидеть весь город, он как будто ложится на ладони. Особенно по ночам открывается невероятная, светящаяся картинка. А по вечерам Юнги любит пить свежесваренный горячий напиток и смотреть на вечерний закат, который освещает всю его комнату яркими красками, начиная нежными тонами и заканчивая кроваво-тёмными оттенками с густеющими тёмными нотками. И каждый раз закат становится красивее предыдущего. Юнги не может налюбоваться этой красотой. Он лишь тихо вздыхает и продолжает смотреть в кровавую даль. Но порой бывает, что он берёт в руки телефон и фотографирует этот момент, чтобы в будущем любоваться пейзажем. Даже Намджун с Хосоком, когда оказываются у него дома в момент заката, точно так же, как Юнги, наслаждаются невероятным явлением, созданным природой. В данный момент спящий город освещается всякими вывесками, которые не перестают сверкать разноцветными огнями. От долгого разглядывания этих вывесок у Юнги начинает рябить в глазах; пусть они и находятся не так близко, но для Юнги этого достаточно. От нечего делать Мин решает почитать книгу, потому что сон до сих пор не пробрался в его тело. Уж от книги-то он точно захочет спать. По крайней мере, Юнги хочется в это верить: всё-таки проверенный способ. Книгу долго выбирать не пришлось. Он взял новую, которую купил три месяца назад, причём сразу все три части. У Юнги всё никак руки не доходили до неё. А сейчас, видимо, настало то самое время, чтобы погрузиться в новый мифический мир. Как же он ошибался, когда думал, что сможет заснуть от чтения книги. Эта невероятная и даже смешная история только и делала, что сильнее погружала его в книжный мир. Это книга, по словам Хосока, тяжёлая и печальная, не каждый сможет её прочитать. Хосок, когда её читал, несколько раз плакал, а вот Юнги только и делает, что смеётся, — ничего удивительного. У него всегда так: когда разговор заходит о серьёзных темах, его начинает пробирать дикий смех, как будто он лишился ума. И совершенно неважно, книгу ты читаешь или разговариваешь с кем-то, — он всё равно найдёт, над чем посмеяться. В этом весь Юнги. Да, он может согласиться, что это книга действительно тяжёлая. Но только в одном плане: тяжёлая, потому что до чёртиков правдива. И это, наверное, единственный раз, когда Юнги читает книгу и понимает, что это не какая-то выдумка автора, а самая что ни на есть жестокая правда — та правда, о которой не любят говорить и уж точно писать. Именно поэтому молодой парнишка увлекся книгой, позабыв о времени. Юнги не может сказать, что она зацепила его с первых строчек или страниц, нет. Эта книга способна открыть глаза даже самому слепому человеку, потому что настолько живо и правдоподобно все описано. Лишь после двух страниц Юнги начал пропитываться этой книгой. Ощущения такие, как будто ты сам становишься одним из главных героев или превращаешься в чью-то тень, следуешь за ней по пятам, проживаешь день за днём ту жизнь, которая адресована главному герою. Читать книги, несомненно, хорошее и полезное дело. Но только не тогда, когда ты вредишь своему организму, особенно если он у тебя измотан из-за недостатка сна. Юнги, сам того не ведая, увлекся новым романом, поэтому не сразу обратил внимание, что в комнату начал пробираться свет. И лишь тогда, когда в помещении стало светлее, чем было, он осознал, что засиделся намного дольше, чем следовало бы. Без лишних уговоров самого себя прочитать ещё несколько страниц парень закрыл книгу и остался спать на диване. Даже в выходной день Юнги не дают возможности нормально отдохнуть, как он и планировал. После полудня к нему домой пришли довольные и замёрзшие от холода Намджун с Хосоком. Как впоследствии выяснилось, они ездили в лес для выгула своих волков. Юнги не звали, потому что он сто процентов отказался бы. Впрочем, как и всегда. Тем более в такую рань его вытащить из тёплой постели просто невозможно. Да и нужно ли? Поэтому друзья и завалились к Юнги домой без предупреждения. Хотя оно и было в виде смс на телефоне за несколько минут до прибытия к нему домой, но Юнги всё равно не соизволил проверить свою пищалку, посему не особо удивился нежданным гостям. 11 ноября 2020.