Бумажный тигр

      Хината наблюдал за приготовлением коктейля. Цукишима не спеша отмерял ингредиенты, помещая их в блендер. Музыка на секунду остановилась, сразу стали отчётливо слышны голоса всех посетителей: плачущей девушки, к которой присоединилась её недавно пришедшая подруга в чёрной толстовке и с массивной спортивной сумкой, что-то лениво обсуждающих молодых людей и мужчины, проигрывающего партию.       Хината уже достаточно пьян. Он заказал этот сладкий коктейль с надеждой на то, что немного освежится и перебьёт запах сётю, которого выпил для того, чтобы подытожить коктейли, виски, чтобы быстрее лечь спать, но двух рюмок было мало. И теперь он сидел здесь, смотря в столешницу, будто ища своё отражение       Цукишима не замечал странного поведения Шоё, он взволнованно крутился, забывая о точности движений и холодности. В его голове рецепт путался с мыслями о том, что нужно заговорить первым.       Перед Хинатой поставили коктейль в красивом высоком бокале, он, улыбнувшись, подтянул его к себе и отпил:       — Давно не пил «Пина коладу». Спасибо.       — Исполню любой каприз за ваши деньги, — возбуждённо ляпнул Кей. «Дурак», — укорил он сам себя, пытаясь не подавать виду.       —Любой? — Хината посмеялся и достал из кошелька карточку.       Цукишима удивлённо вскинул брови, подтягивая к себе терминал:       — А, как же: «перебирать бумажки и монеты — это особый ритуал, который придаёт ощущение присутствия в американском пабе».       — Я так говорил? — Расплылся в улыбке парень, пытаясь не рассмеяться. Его забавляло, что Кей будто ругал его за измене своим принципам. Шоё приложил карту.       — Ну, не сам же я это придумал, — Цукишима поправил волосы, прикрыв глаза.       Хината не осматривался аккуратно по сторонам, не напевал, не стучал пальцами в ритм незнакомой песне, не расспрашивал про девушек. Он вёл себя обычно… Точнее не свойственно себе, а как среднестатистический посетитель.       — Всё нормально? — Кей промыл блендер и спрятал его в шкафчик внизу.       — Да, — не раздумывая, ответил Шоё. «Он даже не остановился, чтобы обдумать все события, которые могли произойти сегодня», — Цукишима заподозрил что-то. Ему совершенно не нравился сегодняшний Хината.       — Ладно, — Кей решил воспользоваться рассеянностью и флегматичностью Шоё, чтобы начать разговор. Цукишима выдержал паузу и, набрав воздуха в грудь, хотел невозмутимо задать какой-нибудь из вопросов, который миллион раз проговаривал у себя в голове.       — Раскрутишь меня? — Хината отпил немного.       Кей так и застыл с приоткрытым ртом и приподнятыми плечами.       — Прости, ты хотел что-то сказать? — Шоё поднял голову и улыбнулся. Кей помотал головой, ему не хватило смелости и в этот раз.       — И даже ничего не спросишь про посетительниц? — Лицо парня снова стало таким, будто его заставили съесть лимон, он непроизвольно сомкнул брови и губы.       — Ну, — Хината всё же лениво повернулся влево, — к картёжникам я не пойду точно. Мальчиком для утешения меня не назовёшь. Смогу только расшевелить ту компашку студентов.       — А если ты не попадёшь на них? — Кею нравилось отношение Хинаты к людям: «он не из тех, кто воспользуется грустью девушки». Но на самом деле Шоё бы так и сделал, если бы не хотел сохранить доверительные отношения с барменом. Возможно девушка расстроена из-за такого же человека, как и он сам.       — Пойду домой, — невозмутимо ответил он.       — Придёшь завтра? — Цукишима заметно погрустнел, но изо всех сил пытался не показывать этого, хотя Хината уже давно заметил.       — Завтра вторник? Значит, да, — Шоё допил напиток и поставил бокал на деревянную столешницу.       — Точно ничего не случилось сегодня? — Цукишима взял стакан и отставил его в сторону.       «Парень, ты такой дотошный, — подумал Хината, продолжая улыбаться, — ты же такой же, как Кенма. Придумываете себе что-то, присуждаете мне какие-то несуществующие качества…»       — Много будешь знать, скоро состаришься, — Шоё показал язык. — Крути.       Рыжий парень прикрыл глаза, взявшись за сидение стула.       Цукишима вытянул руки, но немного отдёрнул их, когда почти коснулся широких плеч. Он стал вглядываться в лицо, немного загоревшую кожу, морщинки у глаз, низкие скулы.       Кей зажмурился и раскрутил Шоё, он надеялся, что тот провернётся и окажется перед столиком, который тому совсем не нравится. Чтобы Хината просто ушёл домой, один. Чтобы не видеть, как он уходит с очередной незнакомкой.       «Куда пойти, куда пойти? — Размышлял Хината. — К Кенме не могу, к Ойкаве тоже некультурно заваливаться, Ноя-сан снова начнёт гнуть свою линию.»       «А он сильно меня раскрутил», — подумал Шоё, когда его голова немного закружилась, и стало тошнить.       «А Цукишима один живёт?» — И в рыжей голове родилась замечательная идея, шансы осуществления которой были 50 на 50. Или полный провал, или счастливый вечер.       Хината осторожно и незаметно выставил ногу, притормаживая ей. Как и планировалось, когда он открыл глаза, перед ним оказался удивлённый, в душе радостный, молодой человек.       Цукишима увидел, как стул замедляется. Он заранее перевёл взгляд туда, где обычно была спина гостя, но тот остановился так, что перед ним оказалось лицо.       — Ого, — Хината удивлённо вздохнул, — раньше никогда не попадал на тебя, да?       — Да, — ошарашено ответил Кей.       «Нужно прощупать его», — подумал Шоё, не убирая мягкую улыбку с лица.       — Может переиграть? — Рыжий парень вздохнул, проведя рукой по деревянной столешнице.       «Нужно быть придурком, чтобы отказать от такого шанса», — Цукишима сжал свою руку в кулак.       — Тогда это нечестно по отношению ко всем предыдущим людям, на которых ты не попадал, — Кей усмехнулся. — Вчера тебе не особо хотелось проводить вечер с китаянкой, но мы не переигрывали, и ты всё же смирился с судьбой, значит, сейчас тоже не следует ей перечить.       — Ты о чём, мистер Бармен? — Хината наклонил голову в бок и, прищурившись, взглянул на юношу, тот замялся немного.       — Я, — он набрал воздуха в грудь, — я не заслуживаю быть твоим компаньоном на этот вечер?       «Рыбка на крючке», — Шоё всё же не сдержал эмоций и улыбнулся ещё сильнее.       — Заслуживаешь, конечно, я же шучу, Цукишима, — он отклонился, немного покрутив головой. Кей улыбнулся, прикусив губу. Всё для него складывается очень удачно.       Но ещё удачнее всё складывается у Хинаты:       «Да этот парнишка запал на меня! Я что, какой-то магнит для барменов? Феноменально».       — Цукишима, давай выпьем? Или тебе нельзя? — Он подался вперёд и снова скрестил руки.       — Можно, сегодня можно, — ответил и без того подвыпивший юноша. — Чего хочешь?       — А ты? Что тебе нравится, то и сделай. Я угощаю, — лицо Хинаты немного расслабилось, и он ласково взглянул на парня.       Цукишима снова отвёл взгляд, юноша боялся ещё сильнее влюбиться в того, кто точно не чувствует того же, что и он:       — Секс на пляже.       — А чего так тихо? — Шоё забавляло поведение юноши.       — Мне кричать что-ли? — Он нахмурился.       — Я могу сказать за тебя. Только получится что-то вроде: «Бармен любит секс на пляже», — Хината повернулся к парню спиной и поднёс руку к губам.       — Нет-нет, молчи, ради Бога, — Цукишима развернул гостя обратно.       Шоё улыбнулся:       — Тогда мне того же, что и тебе.       Кей молча достал два бокала-слинга и начал приготовление: наполнил слинг кубиками льда доверху, налил в шейкер клюквенный, ананасовый сок, персиковый ликер и водку. Хината наблюдал за процессом. Он миллион раз видел, как готовят этот коктейль и столько же раз пробовал его, но каждый бармен работает по разному, и за каждым интересно следить.       — Как прошло с той китаянкой? Вы вроде подружились, — тихо начал Цукки, всё ещё пытаясь играть роль приличного бармена, а не очередного партнёра на вечер Хинаты. Шоё улыбнулся, пытаясь придумать на ходу благородную историю. Он же не может честно рассказать о том, что переспал с ней и оставил одну в отеле, хотя обещал золотые облака и розовое солнце?       — Её зовут Ким Соньё, — парень смотрел на то, как в бокал перелили почти готовый напиток, — она приехала сюда, как студентка по обмену. Мы с ней отлично провели время, оставлю тебя без подробностей.*       — «Секс на пляже», — Цукишима пододвинул к гостю бокал, а один оставил себе. Ему импонировала честность Шоё: «Не стал врать про то, что ничего не было».       — Бахнем-с, — Хината приподнял бокал и немного отпил, Кей поступил также.*       Коктейль отлично охлаждал и совсем немного пьянил, сладкое послевкусие быстро исчезало, поэтому за первым глотком, следовал второй, и бокал быстро опустошался.       — А разве «Ким» это не корейская фамилия? — Вдруг задал вопрос Цукишима, выдохнув после того, как почти полностью выпил коктейль.       «Голова моя садовая», — Хината пил залпом, на ходу придумывая оправдание.       — Эй, мозги замёрзнут, — Кей настороженно отклонил бокал так, чтобы Шоё перестал пить.       — У неё отец кореец, а мать китаянка. Родители в разводе, вот и, — выпалил парень, но не смог закончить, потому что горькая водка с сиропом так сильно ударила в голову, что глаза немного заслезились. Он быстро вытер глаза рукавом.       — А-а, — протянул Цукишима. — Странно, я думал, что гены корейцев доминируют.       — Ха-ха, — всё, что смог ответить Шоё, держась за голову. «Идиот, зачем залпом то пить?» Хината вздохнул.       Кей сделал ещё один глоток. Саеко нигде не было видно, новых посетителей не наблюдалось. Всё шло своим чередом.       — У вас всегда такой штиль после девяти? — Вдруг спросил Хината, когда отошёл от ледяной взбучки мозга.       — М? — Цукишима удивился тому, каким спокойным может быть лицо Шоё: сейчас он выглядел как обычный парень, который сильно подвыпил: благоразумным и флегматичным. — Вообще-то так почти всегда. Здесь много людей только под Рождество или в выходные, а в будние дни здесь пусто, да.       — Когда я прихожу сюда, тут довольно много посетителей, — Хината отодвинул бокал.       Кей пожал плечами. Разговор не вязался. Цукишима вроде бы хотел поговорить, но из головы напрочь вылетели все возможные темы, которые он обдумывал перед приходом Шоё. Хината хотел побыстрее охомутать бармена, но сдуру напился. Гость ненавидел так напиваться, потому что после серьёзного захода голова перестаёт быстро думать, и мысль, которую он хорошо сформулировал, выходит несвязной и нелепой. Оба молчали.       — Знаешь, — Хината выдохнул, — когда я знакомлюсь с кем-то, то прошу задать мне вопрос. Тогда я понимаю, сойдусь ли я с этим человеком или нет. Попробуешь?       — Вопрос? — Цукишима тоже достаточно выпил, поэтому отодвинул бокал.       «Ну, давай. Сейчас будет что-то из разряда: «сколько тебе лет?», «где работаешь?», «какая твоя любимая еда?», «есть ли у тебя братья?», «как давно ты спишь с другими людьми», — Шоё продолжал улыбаться, надеясь на наивность бармена, сравнивая его с другими «друзьями».       — Ты жалеешь о чём-нибудь? — Вдруг спросил Кей.       Уголки губ Хинаты опустились, он не ожидал такого вопроса. Даже не знал, сможет ли ответить на него. В рыжей и пьяной голове стали по настоящему перемешиваться мысли. Шоё боялся выйти из роли, рассказав правду, но и завраться не хотел.       — Я, — он вздохнул, пожалев о том, что остался здесь. — Мне очень жаль, что люди не понимают меня. Они всегда пытаются как-то выделится, показать себя какими-то особенными, но я повидал столько девушек, парней, что для меня все одинаковые. Хочется иногда сказать им, какие они предсказуемые, но соблазн новых ощущений не даёт покоя.       Цукишима внимательно слушал, немного взволновавшись. Он же тоже хотел выделиться перед Хинатой, и теперь постарается вести себя как обычно, делая вид, что совсем не влюблён в постоянного гостя.       — Почему ты не спросил что-то посредственное? — Обиженно протянул Шоё, проведя пальцем по столешнице. — Ввёл меня врасплох.       — Я думал, что интереснее начать с чего-то такого, тебе, наверняка, надоело повторять одно и тоже.       Хината допил «Секс на пляже» с улыбкой и выдохнул, кивнув:       — Ты проницательный.       — Я же бармен. Читаю людей как открытую книгу, — Кей поправил очки, начав мыть и протирать бокалы-слинги, Цукишима улыбнулся, ему казалось, что после коктейля ему стало легче общаться с Шоё.       «Громко сказано, парень», — посетитель скрестил руки, оперевшись на столешницу. Он продолжал улыбаться, но уже с некоторым презрением. «Почему он так уверен в себе? Бесит.»       — Расскажи о себе, Цукишима, — гость подпёр лицо рукой и с интересом взглянул на Кея, тот задумался.       — У меня нет чего-то выдающегося, что можно было бы рассказать. Я учился в университете, а, когда закончил, пришёл работать сюда, — юноша стал расставлять бокалы. — Я не путешествую, ни с кем не встречаюсь и не веселюсь.       — Не скучно, когда всё повторяется изо дня в день? — Почти серьёзно спросил Шоё, ему сложно представить свою жизнь «такой».       — А тебе? — Усмехнулся Кей. — Ты каждый день работаешь, приходишь сюда, уходишь с парой на вечер. Одно и тоже, не правда ли?       Хината удивлённо вскинул брови, а Цукишима ехидно ухмыльнулся.       — Вот же, — на выдохе выпалил Шоё, рассмеявшись. — Да ты подловил меня!       — «Как открытую книгу», помнишь? — Кей протирал столешницу.       Рыжий парень с улыбкой обдумывал прекрасный ход бармена:       — Провёл как ребёнка. Подумать только! Боже…       Шоё взглянул на светлую руку Кея. Длинные пальцы мягко обхватывали махровую тряпку, усердно натирая столешницу. Хината мельком взглянул на свою грубую и жилистую руку, которой подпирал голову.       Гость положил руку поверх пальцев Цукки. Бармен остолбенел. Он осторожно поднял голову на посетителя, тот с интересом изучал руку парня.       — Кольцо, — Шоё легонько постучал по золотому украшению на большом пальце юноши.       — Это, — Цукишима не знал, как объяснить выбранный палец; ему не хотелось говорить правду, — просто украшение.       Кей впервые заметил, что ресницы Хинаты тоже светлые и длинные. Они прикрывали карие глаза, устало глядящие на их руки.       «Может поцеловать его?» — Промелькнуло у обоих в голове.       К барной стойке приблизилась девушка-официантка. Она уведомила о своём присутствии негромко хлопнув рукой по стойке:       — Представляешь, я опять проиграла третьему столику. Повтори им «Кровавую Мэри» и запиши на мой счёт.       Саеко опустила взгляд и увидела, как Хината, которого она видела лишь мельком, держит руку её знакомого. Она не знала, как себя повести в данной ситуации.       Цукишима вытащил руку из-под пальцев парня, тот снова подпёр голову и, прищурившись, взглянул на девушку.       — Твоя коллега? — Шоё выдохнул.       — Да, — бармен, немного смущаясь, выудил бокал и приступил к приготовлению коктейля.       — Никогда раньше не видел эту милую девушку, — гость всё же предпочитал женщин, поэтому подумал о том, что ему может повезти с официанткой. — Познакомь нас.       Саеко недоверчиво сомкнула брови.       — Танака Саеко, — Цукишима чувствовал себя отвратительно, он боялся, что стук его сердца будет слышен всем присутствующим. — Хината.       — Приятно познакомиться, — Шоё не стал протягивать руку, а лишь кивнул, надеясь, что девушка поведётся на галантность.       — Цукки, хватит представлять меня «Танака», — рыкнула официантка и беспардонно протянула руку, на которой было обручальное кольцо. — Цукишима Саеко. Приятно познакомиться.       Хината так и застыл. Этот бар удивляет его всё больше. Он мягко пожал руку девушки:       — Ты его невеста?       — Упаси боже, — сказали коллеги одновременно.       — Я скоро выйду замуж за его брата, — официантка улыбнулась, отпустив руку.       — Свадьба? Мило. Поздравляю, — Шоё стало неловко, но он попытался как можно незаметнее почесать затылок от досады.       — Вот, забирай, — Цукишима поставил перед девушкой «Кровавую Мэри». — Спасибо, что проведала меня, иди работать, пожалуйста.       — Вредина, — Саеко взяла бокал. — Я хотела напомнить про стрим Кодзукена, а ты вот так со мной…       — Точно, — цыкнул Кей, начиная искать пульт под стойкой.       — Приятного вечера, — девушка поклонилась Хинате и ушла к третьему столу.       — Что за Кодзукен? Что-то знакомое, — Шоё наблюдал за торопливым барменом, он щёлкал на пульте кнопки, пытаясь найти что-то на небольшом телевизоре, подключённом к интернету.       — Ты не слышал? — Кей выглядел воодушевлённым. — Это самый высоко классифицированный бармен в Синдзюку. Он проводит стримы по понедельникам и четвергам.       Нажав кнопку на экране открылся стрим названного Кодзукена. Хината был очень удивлён, когда увидел на экране Кенму, которому испортил сегодня настроение, и на деньги которого пьёт сегодня. Цукишима стоял к гостю спиной, поэтому не видел немного опечаленного лица посетителя.       На экране был правда он, Кенма. Очередной бармен, к которому когда-то ходил Хината, который тоже был влюблён в своего постоянного гостя. Конечно, бар, в котором работает Козуме, не идёт ни в какое сравнение с захудалым местечком «Бумажный тигр», но почему-то и там, и здесь, и в других барах, где работали Кагеяма, Ойкава, Ноя-сан, другие неплохие парни, история повторяется.       Милый бармен, работающий в заведении, чувствует что-то к Хинате. Оба знают, что никого не устроят отношения, которые представляют друг другу, но почему-то решают, что череда разочарований от постоянных отношений оборвётся на них. Но всё намного сложнее. Шоё уже никогда не сможет измениться.       «Сейчас отвечу на несколько вопросов, которые вы задавали в чате, — Кенма в тёмно-сером фартуке с голубым обрамлением немного наклонился к экрану, листая мышкой чат. Большие жёлтые глаза бегали, выискивая подходящий вопрос. Хината узнавал задний план, это была кухня, где они сегодня завтракали. Фартук был не рабочий, а какой-то домашний, но Шоё его ни разу не видел. Хинате показалось знакомым изображение какого-то десерта на груди.       — Многие спрашивают, в каком баре я работаю. Всё там же. Бар называется «Кот в мешке», — он всё ещё искал вопросы. — Спасибо всем, кто пришёл… Нет, сегодня больше не буду ничего готовить… Мой любимый напиток? Наверное, «Голубая лагуна».       Цукишима, вздохнув, выключил телевизор. Он медленно повернулся к посетителю:       — Мне нравится смотреть на то, как он готовит коктейли, но на дух не переношу, когда он отвечает на вопросы в конце.       Юноша взглянул на Хинату, тот выглядел ещё подавленнее, чем в начале этого вечера. Кей молча вздохнул и достал знакомую Шоё бутылку фрамбуаза.       — Если ты не можешь рассказать мне истинную причину того, что тебя волнует, то я не буду заставлять, — поставив рюмку перед гостем, он быстро наполнил её. — Хотя бесплатно исповедаться — отличная возможность перестать грустить. Тем более, когда тебя ничего не связывает с этим человеком.       Хината попытался как можно насмешливее взглянуть на бармена. Он не мог поверить, что его и правда легко прочесть.       — Ты выглядишь глупо, когда улыбаешься, — Цукишима и себе налил, сразу выпив рюмку.       — Я думал, тебе нравится, — Хината взял рюмку пальцами и немного покрутил её, вглядываясь куда-то вглубь сосуда.       — Мне нравилось, когда ты искренне улыбался, — Кей поправил очки.       «И когда же это я «искренне улыбался» при тебе?» — Так и хотелось спросить Шоё, но он сдержался, залпом выпив рюмку фрамбуаза.       — Ну, тогда слушай, мистер Бармен, — Хината выдохнул, его возбуждал малиновый и кисловатый вкус алкогольного напитка.

***

      Бар опустел. Посетители ушли, Саеко забрал Акитеру. Главное правило заведения — работать до последнего посетителя, поэтому музыка и освещение всё ещё работали.       Хината с Цукишимой разговаривали, положа головы на барную стойку. Они начинали с серьёзных вопросов, но оба умело обходили неудобные (для Шоё — это почти все). В конечном счёте, они выпили бутылку фрамбуаза и просто говорили о всякой чуши, например, о футболе. Разбирались они в нём? Нет. Сами играли? Определённо, нет. Хотелось перемыть кости японским футболистам? Да.       Цукишима устало выдохнул, он так и не узнал чего-то от Хинаты, кроме того, что он теперь ему не настолько сильно нравится. Кей почувствовал, что переболел этой трепетной любовью к обычной симпатии. Бармен подпёр голову рукой, глядя на лохматого и пьяного Шоё:       — А откуда ты знаешь китайский?       — Интересная история, — Хината усмехнулся, забыв о том, что рассказ должна соответствовать его персонажу, — мои родители развелись. Я остался с мамой здесь, а отец уехал в Шанхай. Я однажды приехал к нему туда на каникулы, он стал учить меня языку. Мне было не особо интересно гулять с другими ребятами, а отца я любил, поэтому мне нравилось, что мы общаемся. Так я выучил китайский. Потом поступил в Токийский Университет Международных Отношений и снова отправился в эту страну…       Тут Шоё замолчал. Он снова поник, но сразу попытался улыбнуться, продолжив говорить, как ни в чём не бывало.       — Я был студентом по обмену. Ввиду некоторых обстоятельств стал по иному глядеть на какие-то аспекты жизни. Съехал от матери и сестры в квартиру на Аояме. Сейчас работаю в конторе переводчиком, — он вздохнул, вспомнив о том, что ему завтра на работу.       — Ого, — Цукишима искренне удивился, но сделал это слишком лениво. — Популярная контора?       — Ага, только я в ней посредственная фигура. Помогаю подписывать иностранным партнёрам документы.       Кей вздохнул, он решил, что теперь, возможно, можно перейти и к этому вопросу:       — Откуда у тебя шрам на щеке?       — Шрам? — Парень подскочил, тронув щёку. — С какой стороны?       — На левой щеке, — Цукишима боялся, что спросит о какой-нибудь страшно неприятной детской истории из детства.       — Ах, это, — Хината провёл пальцем по еле заметному рубцу, — просто подрался когда-то в школе, и меня немного стеклом задело.       — Я всегда пытался обходить стороной драки, — Кею стало немного легче от того, что это не было больной темой.       — Цукишима, почему я тебе понравился? — В лоб спросил Шоё. Они смотрели друг другу в глаза, находясь на одном уровне.       — Было так заметно? — Кей прикрыл рукой рот и нос, глядя на гостя с небольшим смущением.       — Всегда, — Хината улыбнулся. — Просто хочу сказать тебе, что не хочу как-то обременять тебя. Помнишь же? Я не смогу сделать тебя счастливым, потому что у нас разные представления об этом.       — А я больше не хочу чего-то, — на выдохе сказал Цукишима. — Пообщался с тобой и понял, что ты, правда, нормальный парень, когда не притворяешься. Я теперь знаю, что ты обычный, как все остальные посетители, просто когда-то ты казался мне особенным.       Хината по правде говоря удивился:       — И ты не будешь предлагать дружбу или отношения? Правда?       — Нет, не буду. Я знаю, что тебе это не понравится, что у нас ничего не выйдет, поэтому не буду тратить твоё время, — Кей сглотнул, к горлу начали поступать слёзы. Он понимал, прекрасно понимал всё, о чём говорил только что, но не мог выбросить из своих воспоминаний этот единственный день, когда ему удалось поговорить с Шоё по душам. Такой отличный день. — Меня устраивают отношения «бармен и постоянный гость».       Хината немного придвинулся к юноше, аккуратно прихватив его руку, и поцеловал его. Цукишима не ответил на поцелуй, боясь испортить что-нибудь, но он был счастлив наконец-то почувствовать на себе жаркие губы Шоё. Гость отстранился, взглянув на юношу:       — Цукишима, ты чудо.       — Какой же ты идиот, — он вздохнул, не подавая виду.       — Правда, я так рад, что меня хоть раз кто-то воспринял иначе. Спасибо, — Хината теперь чувствовал себя виноватым перед этим парнем, ведь он должен был стать одним из тех, кем в очередной раз бы воспользовался Шоё.       Хината приподнял очки Цукишимы, убрав их на лоб, и держал его щёки руками. Он потянулся, чтобы поцеловать бармена, но тот отвернулся, поцелуй пришелся на щёку.       — Мы всё ещё можем быть секс-друзьями? — Шоё показал язык.       — Нет, никогда, — Цукишима хмыкнул.       — И правда потерял интерес. Вредина, — Хината отпустил парня, тот скрестил руки.       — Ты уходишь? — Кей прикусил щёку, немного прищурившись.       — Да, завтра приду. — Шоё надел солнечные очки и положил руку на горячую щёку бармена.       — Не опаздывай, а то опять придётся с тобой сидеть, — в догонку прикрикнул Цукишима.       — Да-да, спокойной ночи, — Хината поднял руку и махнул, не оборачиваясь. Он остановился прямо у двери. — Спасибо.       Кей учтиво кивнул. Гость скрылся за дверью.       По щекам потекли горячие слёзы, Цукишима чувствовал себя последним придурком. Пытаясь сохранить хорошие отношения с Хинатой, ему пришлось солгать. «Зачем ты поцеловал меня? Зачем? — Он всхлипывал, прикрывая рот рукой. — Я почти разлюбил тебя, идиот.»       Цукишима снял очки и лёг на свои сомкнутые руки. Теперь он точно знал, что Шоё никогда не уйдёт, но и не приблизится к нему.

***

      Из бара «Бумажный тигр» вышла рослая фигура в помятом синем костюме и солнечных очках. Ночные жители с удивлением смотрели на незнакомца, крутя пальцем у виска, мол, «кто носит очки, когда солнца нет?»       Хината сел на скамейку у комбини и поднял голову, глядя на белоснежную и полную луну. Из-под линз потекли слёзы. Шоё пытался остановить их, но начинал плакать всё сильнее: «Почему Цукишима так быстро стал таким хладнокровным?»       Шоё нервно хихикнул. «Цукишима, подонок, а ты мне понравился».       Хината выдохнул, снова мечтательно глянув в небо. Он понял, что впервые в жизни упустил шанс снова стать «нормальным».       Парень вынул из кармана свой старенький телефон и, нажав несколько кнопок, набрал чей-то номер.       — Шоё? — Послышался дрожащий женский голос.       — Привет, мам. Прости, — он прикрыл рукой глаза под очками.       — Сынок, ты как? Всё нормально, не переживай, я всё понимаю.       — Мам, я вспомнил, как назывался пирог, который ты готовила мне на день рождения, — Шоё улыбнулся, посмеявшись, — меренга.