что значит любить?

медленное течение вод в саду успокаивает. дарит чувство умиротворения. чонгук сидит на скамейке, недалеко от той постройки, внутри которой теперь он мог заниматься некогда своим любимым занятием. подогнув под себя ноги и уперевшись щекой в согнутое колено, темноволосый наблюдает за еле заметным бурлением воды, когда та сталкивается с каменным берегом, искусственно созданными оградами, оглаживая поверхность подводных камней. видимо, те также были все на подбор – ни одного изъяна. чон отрывает глаза от искр, что остаются на дне, и смотрит вдаль. он сидит точно напротив дома, двери. их разделяет несколько мостиков, островков, каждый из которых занят кустарниками и цветами. те, в свою очередь, возвышаются над каменной плиткой, которой были уложены дорожки, перекрывая своими широкими листьями вид на здание. парень взглядом ложится на дальние объекты, замечая в окне второго этажа наблюдающего кана, которой, словно, и не хотел действовать скрытно. ⠀⠀⠀ «интересно… - думает чонгук, в ответ пялясь на кана, который то исчезает за прозрачной шторой, то в плотную подходит к окну. - …по какой именно причине они следят за мной? думают, что сворую что-то? испорчу? может уже хотят мне выписать личный счет… - эта мысль не звучит вопросительно. чон ей даже грустно улыбается. он не мог поверить в бескорыстность этих людей. пока не мог. - а может… да нет, бред!» чон в бескорыстность людей скорее поверит, нежели чем в то, что они за него переживают. темноволосый поднимается, отряхивая штаны с задней стороны. ветер пригнал кучевые облака, которые, закрыв собой солнце, словно кондиционер, отогнали все тепло. пусть и мнимое. кожа парня в миг стала похожа на гусиную, потому он, обняв себя, чуть трет ее ладошками. он возвращается в дом, замечая по пути третьего охранника, которого до сих пор не знал. тот стоял на запрятанной большими листьями кустов тропинке, осматривая что-то. похоже, при приближении чонгука страж прятался, пытаясь отчаянно незаметно следить за «должником». ⠀⠀⠀ «у него не вышло». чонгук заходит в дом, ощущая приятное тепло, которое, словно подброшенные поленья в огонь, еще больше разогревают внутренний "камин". какое-то оптимистичное чувство, которое прежде не было испытано чонгуком, зарождается в груди, пища слабым голоском, словно стараясь пробиться сквозь широкие стальные ограды, предположительно навсегда там построенных. ⠀⠀⠀ «это тепло? радость? улыбка?» тут же дотрагивается до своих губ, которые неприятно покалывают кончики пальцев оттопыренной заживающей корочкой. нет, он не улыбается. только думает об этом. думает о том, что это было бы уместно… наверное? чонгук идет вдоль стен, рассматривая книжные шкафы, на полках которых стоят небольшие по размерам сочинения, обложки им были под стать. темноволосый замечает одну деталь – практически все книги, словно, были от одного издательства или коллекции: обложки сочетаются, одинаковый размер. ⠀⠀⠀ «перфекционист? возможно». он обходит каждый стеллаж, не заостряя внимание на тех, на полках которых стоят документы. дело было не его, к тому же, проходя мимо них, ощущает холод, что исходит оттуда - это пугает. чон на интуитивном уровне чувствует принадлежность этих бумаг к деньгам, долгам, а потому его коробит от этого мгновенно. через гостиную он выходит в приемную, соединенную общим с ней проходом. здесь кангиль осматривал его сумки на наличие обещанных денег, здесь семейство ким узнало настоящее лицо чон хведжуна, а чон получил сообщения от отца… ⠀⠀⠀ - а, мой телефон, - парень о нем вспоминает только сейчас. он обходит центральный деревянный столик, бархатные диваны, проводя рукой по ткани. трогает пустые поверхности, поднимает подушки, аккуратно укладывая их на место. телефона нет. с одной стороны, он был рад, так как априори на экране первыми бы его встретили смс от ублюдка-родителя, а с другой – чонгуку бы не хотелось, чтобы лезли в его личную жизнь, осматривали его вещь. контроля и дома хватало. парень пересекает коридор, входя на кухню с стуком. аджумма убирает посуду, что прежде была высушена. ⠀⠀⠀ - аджумма! – чон мнется на месте, складывая перед собой руки в замок. мирэ с чашкой в руках разворачивается к нему всем корпусом, удивленно приподнимая бровь – чон не сидел в своей комнате, да еще и заговорил первым. – вы не видели мой телефон? я оставлял его на диване в комнате, когда приехал. ⠀⠀⠀ - ой, чонгук-а, - ее руки вытирают полотенцем чашку изнутри. – лично я его не видела, но предполагаю, что его мог найти кто угодно из охраны дома. порой они проверяют вещи на предмет жучков и подобного шпионского оборудования. ты можешь спросить у них или… ⠀⠀⠀ - я сам, спасибо. он не хочет принимать ее помощь. он не был маленьким. раз уж они хотят помочь чонгуку, то он хотел бы, в первую очередь, научиться что-то делать самому, не боясь получать агрессивную ответную реакцию. хотя бы постарается. чонгук выходит с кухни, бросая взгляд на диваны, что были видны благодаря открытым дверям, и поворачивает на лестницу. решает – насчет телефона спросит в случае встречи с одним из охранников. поднимается по ступенькам, проводя сухой ладонью по белым периллам, что чуть искрились на свету включенных изящных ламп. на последних ступенях он замечает черные туфли, затем черный костюм и человека, что все это носил. кангиль. ⠀⠀⠀ - о! – чонгук прикладывает руку к груди не то от испуга, не то от удачно сложившихся обстоятельств. ⠀⠀⠀ - господин чон! – страж кивает в знак приветствия. – вы в порядке? ⠀⠀⠀ - я вас искал, - чон преодолевает последние ступени, встав напротив охранника. ловит в ответ изогнутую бровь. – вы не находили мой телефон? чонгук сжимает опущенные руки в кулаки от напряжения – охранник излучает ауру опасности и жесткого характера. парень не знает, как правильно нужно к нему обращаться – телохранители отца приучили младшего их бояться, воспринимать любое движение, как некий потенциальный удар, от которого по возможности надо бы уворачиваться. да, пусть никто из здешней охраны не выглядел как тупоголовый амбал, но эти стражи ему казались еще страшнее и, в какой-то мере, чудовищнее – их непредсказуемость и нечитаемость пугали. ⠀⠀⠀ - находил, - кангиль демонстративно опускает руку в карман своих брюк, не отрываясь от изучения собеседника. – он вам нужен? ⠀⠀⠀ - вы его не хотите мне отдавать? – встречный вопрос страж анализирует на миг нахмуренными бровями. ⠀⠀⠀ - я и мои люди обязаны проверять любое техническое оборудование в этом доме, - жестко и прямо. – это не должно доставлять никаких проблем. всего лишь осторожность. ⠀⠀⠀ - проверили? – чонгук упирается взглядом в лицо охранника, старается понять по его мимике мысли, что витают в голове. не выходит – видно профессионал своего дела. ⠀⠀⠀ - ваш отец настойчив и… груб в высказываниях, - кангиль достает телефон, вкладывает аппарат в руку чонгука и спускается по лестнице. чон молчит, провожая охрану. конечно, они проверяли его телефон. снова этот контроль: что здесь, что дома. парень крутит пальцами телефон, затем все же нажимает на кнопку блокировки. новых сообщений нет. ⠀⠀⠀ «все просмотрены», - заключает в голове, тыкая по сенсорному экрану. листает диалог с отцом, цепляя каждое слово-унижение в отправленных смс. ⠀⠀⠀ «уже успел побывать подстилкой, раз не отвечаешь собственному отцу?». ⠀⠀⠀ «ублюдок, ответь сейчас же!». ⠀⠀⠀ «дома возникал, а самому нравится дергать чей-то член?». чонгук блокирует телефон, опуская голову вниз. прикрывает глаза и поджимает губы. вот оно отношение отца: никакой заботы, поддержки, лишь оскорбления, нравоучения и самодельные узлы, что держат тяжелые камни, которые в будущем обязательно чонгука уведут на дно без возможности выплыть и вдохнуть свежего чистого воздуха. а есть ли он – свежий воздух? казалось, тот уже давно был пропитан запахом свежих напечатанных купюр и жадностью людей, которые боролись между собой ради их получения. боль сдавливает горло, увеличивает язык, который хочется прикусить, лишь бы не взвыть или хотя бы не сказать пару громких слов в сторону отца. корпус аппарата в руках чуть трескается от той силы, с которой парень сжимает его. он проходит по коридору, кидая ненужную технику на стол. ⠀⠀⠀ «пусть найдут его и заберут. он мне нахер не нужен!». отец. как еще у чонгука поворачивался язык его так называть? отец – это тот, кто успокоит, если ты в слезах, прижмет к широкой груди, обхватив большими руками, которые обязательно будет греть твое дрожащее крохотное тельце, пока истерика сходит на «нет». отец - это человек, за спиной которого ты не будешь бояться опасностей, а в случае чонгука – чон хведжун скорее покажет спину сыну, когда тот будет лежать на полу, сплевывая в сторону кровь, принимая удары от ботинок амбалов. темноволосый бросает взгляд на дверь своей комнаты и проходит дальше по коридору. осматривает висящие горшки с цветами, замечает лозу, что переплетается между собой, портя всем этим всю красоту, потому чонгук аккуратно пальцами распутывает ее. ком подкатывает к горлу – новая истерика недалеко. чертов отец. чертов его язык. чон младший проходит мимо пары дверей, замечая две, четко выделяющихся на фоне других: например, дверь чоновской комнаты была выкрашена в белый, а эти – в темно-серый. сразу мелькает мысль о том, что эти комнаты принадлежали лично хозяину дома. спальня и кабинет? и это точно означает, что для чонгука это была запрещенная зона. проходит еще дальше по коридору. недалеко от упомянутых дверей чон останавливается перед белой дверью с серой ручкой. можно? или лучше не надо? будет ли он наказан за это? получит ли он за свое любопытство? дома бы точно отхватил, а здесь? был ли это шанс проверить и узнать о границах возможностей чонгука в этом доме? чонгук касается пальцами ручки и поворачивает ее. ванная. странно, что она не находится в комнате самого ким тэхена. или же это была третья ванная в этом доме? комната отличается от той, что была в спальне чонгука: больше по площади, потому в себе совмещает и душевую кабину, что стоит по правой стороне, и глубокую ванную с резными краями, находившуюся под небольшим окном на противоположной от двери стене. около левой стены стоят раковина, пустые корзины для белья, пара горшков с цветами и большое настенное зеркало, которое занимает всю площадь этой стенки. темноволосый подходит к ванной, медленно шагая по короткошерстному коврику. кончиками пальцев проводит по вырезанным краям ванны. словно, может порезаться, но чонгук ощущает только холод акриловой поверхности. неосознанно поворачивает голову. побитый сгорбленный парень с растрепанными волосами, на теле которого расцветают увядающим желтым и зеленым синяки – это был чонгук. в своем настоящем обличии. должно быть, можно на него взглянуть и сразу увидеть его душу – такую же, как и его тело: побитую, раненную, сгорбленною под натиском заживших шрамов и открытых сочащихся красным ран, на живую зашитых грубым шпагатом. шаг вперед, и он стоит перед зеркалом, сдерживая крик. худые узловатые пальцы неощутимо касаются поверхности зеркала. боится дотрагиваться до себя настоящего – лучше коснуться отражения. поджимает губы, прикусывая нижнюю, а та начинает пощипывать. медленно с громкими частыми вздохами касается края своей футболки, приподнимая ее. сначала видна только резинка штанов, затем кожа, усыпанная родинками. мышцы не очень четким рельефом выделяются под светлой кожей. чуть выше пупка слабым мерцанием выделяется заживший шрам. под соском переливается еще один. чон второй рукой поднимает футболку, чуть опуская штаны на уровень тазобедренных косточек. синяки и гематомы. пальцами ведет по ним, а те неприятным тягучим чувством уколом достигают сердца. больно. вот она – любовь отца, родителя. разворачивается боком – фиолетово-серое пятно, как последствие падения с плеча охранника. слава богу, хоть ботинками не били, так бы остался след от резной подошвы, который четко бы выделялся на светлой коже, как на плотном снегу. как в морозную зимнюю ночь, чон ощущает холод, что сковывает его движения, но никак не замораживает внутренние переживания. он делает шаг назад. и еще, и еще. упирается в ванную ногами, а потом падает на пол. ⠀⠀⠀ «вот я урод! – думает, пока горячие слезы, в противовес охватившему холоду, льются по коже, обводя впалые щеки и острый подбородок. – ничего красивого. ничего достойного. ни жизни, ни счастья, ни доброты. не достойный абсолютно ничего. как можно это полюбить? как можно это отражение чем-то радовать? я же действительно гожусь только, чтобы подставлять задницу кому-то. ни на что более. слабак! слабак! слабак!..» кипяток обмывает кожу лица, а губы пересыхают, словно, живут отдельно от тела чона и находятся где-то в пустыне, где бушуют песчаные бури. ⠀⠀⠀ «как глупо любить себя! даже пытаться незачем, если все на лицо.» парень подгибает под себя ноги. касается выпуклых коленных чашечек, казалось, можно на них барабанить. под тканью штанов скрываются синяки похуже – более темные и яркие. страшные. такие же, как и их обладатель. ничтожные. ненужные. никакие. шмыгает громко под звук щелчка. поднимает заплаканные глаза – в дверях стоит ким тэхен. 30 дней до конца.