что значит любить?

чонгук сидит на ковре, опираясь спиной в высокую кровать. сосредоточенно смотрит на дневник, что лежит на открытой полке прикроватной тумбочки. 13 дней. старался целых 13 дней не вспоминать о том ужасе, что пережил. почти две недели старался поверить, довериться. он точно знал, что поднимается вверх. сначала по пологой высоте, в какой-то момент даже не замечая, что поднимается перпендикулярно земле. сейчас же по ощущениям его карета катится по тому же маршруту назад с бешеной скоростью. он едет в вагонетке спиной вперед. страшно. сжимает с силой руки, вычерчивая под кожей сеть вен, костяшки и суставы. последние белеют стоит парню нахмуриться и еще мгновенье подумать о ким тэхене. ⠀⠀⠀ «я не понимаю. не понимаю. не понимаю.» – внутренний голос хрипит. он не понимает, чем заслужил такое отношение. вроде ни с кем не ссорился, не делал то, что не нравилось бы, то, что мешало, то, что негативно сказывалось бы на атмосфере дома. или ему вовсе не стоит ничего делать, ведь за него все делает природа? ему ничего не пришлось делать, ибо он уже является сыном ублюдка? тогда почему он плачет? ему пора уже давно смирится с своей участью. смысл верить добрым словам? не надо. просто не надо. ни верить, ни доверять. не люди такие – чонгук такой. ничтожный. бесполезный. никчемный. дрожащая рука хватается за темную обложку и кладет ее на колени. пальцы касаются потертых кончиков, корешка. чонгук трет нос, который уже начинает болеть от прикосновений. промокает своей толстовкой уголки глаз. плакать уже не хочется. внутри только пустота. просто ничего. в тишине грудной клетки, где раньше бился внутренний голос, сейчас бьется (с)покойное сердце. «…резкий запах заставляет глаза слезиться, а во рту – пересыхать. чонгук отталкивается голыми пятками от изжившего себя ковра, чувствует замерзшими плечами холод окрашенных стен. забивается в угол и притягивает ноги. хочется закрыться. хочется сбежать. ⠀⠀⠀ «отец, забери меня!». поджимает губы, чувствуя, как из носа льются сопли, а слезы очерчивают подбородок, стремясь к самому кончику, чтобы с криком чонгука ринуться вниз. они падают на его потертые коленки, солью оседая на ранках. ссадины подпаливают внутренности болью, сравнивая чувства и гордость с землей. а руки дрожат в беспокойном танце. до ушей доносится противный лязг и шуршание. он знает, что будет. что его ждет. слышит дыхание, обдающее горьким запахом всю комнату, не терпящего ожидания. чонгук на свой страх поднимает глаза, чтобы увидеть, как толстый кожаный ремень проходит сквозь специальные отверстия, расстегивается. лицом чувствует злой взгляд сощуренных омутов, ослепленных алкоголем. следит за руками, что дергаются, торопливо выправляя рубашку из брюк. та мнется, как чонгукова душа – слова ненужная бумажка, которую гын джиха "сжимает" в своей руке. в миг опускает голову, слыша рычание. мужчине напротив не хватало только дыма, выделяющегося белым облаком из носа. бизнесмен дергает не поддающийся ремень, застрявший в кольцах штанов, и с рыком вытаскивает его, задевая парящим концом мелкие вещи на тумбе рядом. те летят, тихо стуча по деревянному, словно пустому, полу, а чонгуку кажется, что в этой комнате слишком тихо. пугающе. мучительно. опасно. джиха складывает толстый ремень пополам, перекладывает его в руке. визг. шлепок. ремень со свистом со всей силы мужчины бьется по свернутому одеялу, а чонгук представляет, как больно было бы, если бы вместо постели был он. всхлипывает. страшно. тошно от переполняющего страха. мерзко. ⠀⠀⠀ - если ты… - громко вздыхает с рыком на выдохе. - …сейчас же не подойдешь сюда, - джиха пальцем свободной руки указывает на место на ковре прямо перед ним. – твой отец увидит след ремня на твоем личике. всхлипывает чонгук громко и протяжно. машет головой из стороны в сторону. нет. нет. нет. он не подойдет. не унизится. больно. вот здесь. внутри. все болит. ⠀⠀⠀ - мне с-страшно, - шепчет в пустоту, пряча свой голос за громкими всхлипами и шмыгами носом. он упирается коленями в пол. ссадины шипят, а руки дрожат, никак не помогая сидеть хотя бы ровно. дрожь во всем теле заставляет опускать голову еще ниже с каждым вдохом, чтобы чуть ли не лечь на истоптанный ковер в одной из комнат дорогого отеля. злобное «живо!» и чонгук сгорбленно ползет на четвереньках. мужчина втягивает воздух через зубы – ему абсолютно плевать. чонгук садится на пол перед стоящим ночным кошмаром. и до сих пор не верит. все происходит с ним. все происходит из-за его отца. гын джиха перекладывает демонстративно ремень в левую руку. второй только пальцами расстегивает маленькие пуговки брюк классического кроя. медленно расстегивает ширинку, приговаривая, чтобы чон младший не смел опускать голову. а чонгук поджимает губы, лишь бы не уйти в отрыв, захныкав громко и надрывно. жалобно. сокрушенно. разбиваясь на тысячи осколков. чонгук кусает изнутри губы, лишь бы не почувствовать чужое, противоестественное, лишнее. не должен. его так не учили. не воспитывали. так почему этот человек позволяет себе осознанно втаптывать парня в грязь, тыкать лицом в грязное и постыдное. почему заставляет молодого, фактически еще ребенка, познать порок, сразу напугать его темной стороной, болью, пропитать ментоловым ужасом и отвращением, как красным пятном ковер – вино, как и это отвращение, уже не отстирается, останется воспоминанием навсегда. навечно. необратимо… парень пятится назад, видя возбуждение бизнесмена, недвусмысленно топорщащееся из открытой ширинки. не хочет. не позволит. но резкая боль отрезвляет, заставляя снова стать никем и ничем. большие пальцы с зажатым ремнем держат темноволосого за волосы, оттягивая, чтобы приподнять лицо. гын джиха смотрит пронзительно, словно ни капли алкоголя не бегало между его клетками в венах. бизнесмен свободной рукой лезет в штаны, чтобы достать большой член. а чонгук чувствует новую волну горячих, словно воск, слез, стекающих по скулам и собирающихся в ушных раковинах. пусть останутся там. пусть закупорят. лишь бы не слышать его. лишь бы не слышать самого себя. ночной кошмар тычет красной головкой в сильно сжатые губы. чонгук жмурится до белых пятен под веками. не видеть. не знать. все происходит не с ним. хоть бы не с ним. но боль в затылке опускает его на землю, а что-то горячее тычется в губы, размазывая по ним горькую жидкость. ⠀⠀⠀ - открывай! ну же! ⠀⠀⠀ «нет. пожалуйста. нет!» чонгук жмурится сильнее, машет головой. не согласится. никогда. хоть дулом пистолета угрожай. он лучше бы его в рот взял, чтобы самостоятельно спустить курок, но не это. нет. волосы тут же снова тянут назад, поднимая голову вверх. резкое движение, заставляющее чонгука в испуге открыть рот, чтобы тут же его заткнули больным возбуждением джиха. с усилием прижимает язык к нижней челюсти. нельзя. противно. мерзко. и до смерти обидно. а страшно раз так в десять больше. он не открывает еще шире рот, потому что знает – джиха не заставит себя ждать, толкая всего себя поглубже. волосы отпускают, а рука ложится на подбородок, давя между напряженными лицевыми мышцами. игла проходит насквозь – чонгук кривит лицо, открывая рот еще шире. рефлекс, позволяющий джиха завладеть всем и сломать абсолютно все. разрушить. испепелить. ликвидировать. чон младший кашляет, двигая челюстями, касаясь ровным рядом зубов большого члена. гын кряхтит, оттягивая снова парня за волосы. ⠀⠀⠀ - еще укуси меня, ублюдок! – на кровать кидает сложенный ремень, чтобы размазать слезы и выступивший предэякулят по губам и немного внутри. – расслабься. расслабься, я сказал! это всего лишь тело. и перестать ныть. слезы – плохая смазка. чонгук так еще никогда ненавидел себя за слабость и всепоглощающий страх…» чонгук закидывает голову назад, нервно сглатывая. тогда с джиха он впервые узнал, что такое порок, что такое стыд и что значит бояться до смерти. тогда хотелось абсолютно всего – и смерти, и собственного уничтожения, и убить этого обмудка – но только не удовольствия, он не испытывал желания быть оттраханным огромным членом. ни капли. это все пугало, никак не привлекая. ⠀⠀⠀ - как я пережил? шепот режет тишину пополам. «…чон младший трется о простынь, запах которой оседает горько-кислым предвкушением совершенно неприятного акта. чужие руки заставляют еще шире расставить ноги, нажимая на поясницу. чонгук поддается - жизнь научила. он прогибается дугой, прижимаясь чуть ли не грудью в перестиранное постельное белье. мотель, что уж. маленький. небогатый. который может позволить мун иан. ⠀⠀⠀ «жадный, как и работодатель, - думает чонгук, упираясь подбородком в матрац, осматриваясь. – мог и что получше найти.» нет, не свыкся. просто хотелось, хотя бы встречаться в не заебанных жизнью и нарядом полицейских мотелей, а в приемлемых апартаментах, где пахнет нормально, а кровать не скрипит. но жадность припеваючи жила внутри адвоката. ⠀⠀⠀ - сегодня, - довольно произносит мужчина, проводя шершавыми ладонями вдоль позвоночника, спускаясь по нежной коже ягодиц. чонгук сглатывает рвоту, что подкатила прямо к глотке. – хочу по-другому. чонгук чувствует, как его пальцами обхватывают за внутреннюю часть бедер и тянут на себя. парень позволяет управлять собой, контролировать каждый участок тела. колени передвигает назад, ощущая носочками край постели. мун иан подбирает брюки болотного цвета, присаживается на колени. перед его лицом гладкая кожа, аккурат выбритый там чон чонгук. он хищно облизывается, проводя пальцем по сжатым мышцам и сплевывая на них. целует сначала одну, а затем вторую ягодицу, чтобы носом провести по чонгуковой промежности. а чонгук округляет на миг глаза, тут же закрывая своей ладонью рот. чтобы не вырвало, чтобы не закричать от мерзости. слышит шумный вдох адвоката, а затем – липкий мазок по коже. еще один и еще. чонгук теряется в ощущениях, головой находя все неприятным и омерзительно жутким. ему не страшно, но чувство омерзения и дикой ненависти сковывает движения свинцовыми доспехами. мун иан старательно вылизывает чонгука, проникая кончиком языка внутрь. пальцами раздвигает мышцы, лишь бы быть ближе. глубже. тело парня предательски отзывается на все касания, возбуждая его чисто на физическом уровне. адвокат нажимал там, где тело отзывалось неконтролируемыми выделениями и дерганьями чонгукова члена. чон младший ненавидит себя за это. ему же неприятно, как так выходит, что телу все равно нравится? мун иан нарочно проникает внутрь языком, оглаживая стенки, добавляя к ловкой мышце свой палец, нарочито давящий вокруг, находя нужные нервные окончания. чонгук прикусывает ребро ладони, жмурит глаза. поганое чувство. плевый финал. ⠀⠀⠀ - неужели, ты так ждешь, чтобы я наконец заполнил тебя собой, м? он кончает не из-за того, что ему нравилось, а из-за того, что мун иан умеет играться не только на фактах, доказывая правоту своего клиента на судебном разбирательстве, но и на теле человека…» воспоминания выжигают свой штамп на душе чонгука. он съеживается от ощущения холода. выдуманного. фантазийного. словно чонгуку просто показалось. воспоминания горят словно сахар на его незаживающих ранах, образовывая на них карамельную корочку. он слизывает с уголков губ новую соль, трет аккурат пальцами глаза, размазывая жидкость по щекам, словно художник мазками краску по холсту. ⠀⠀⠀ - нашел же тогда для своего маленького члена убежище, тьфу, - дергает носом, словно чувствует отвратный запах. а хотелось бы цветы… что распускается из чая ким тэхена. «…рука ложится на дверную ручку, уверенно поворачивая. син джиху всегда любил свежий воздух, оттого проветривать комнату было для него особой традицией и обрядом, прежде чем увидеть чонгука в новом обличии. темноволосый на носочках ступает по полу, обдувая незащищенные одеждой участки кожи прохладой. чонгуково тело покрывается мурашками стоит ему подойти ближе к дверному проходу. он останавливается, вальяжно облокачиваясь бедром на дверной косяк. ловит искры, танцующие танго, в глазах мужчины. страстно. быстро. горячо. шаг вперед – ведет пальцами от плеча к талии, оглаживая выступающие складки на тугом корсете. он выпрямляет и без того прямую спину, чтобы сексуально закинуть голову и коснуться пальцами от подбородка по адамову яблоку к ключицам и впадине, из которой джиху любил откусывать ягодки вишни, что так прекрасно помещались в нее. еще шаг – дает оценить свои бедра, обтянутые сетчатыми колготками, нить которых украшали металлические цветы, бусины и пайетки. трепетно. без грамма пошлости. но так возбуждающе. ⠀⠀⠀ - ты прекрасен, - благоговейно звенит баритон в комнате. неоновый свет ламп переливался от глубокого синего в яркий фиолетовый, отражающийся тысячами звезд в чонгуковых глазах. нет. ему не было хорошо. он вообще уже ничего не чувствовал. научился принимать все, как данность. приобрел привычку все оставлять в прошлом, порой пуская пару слез в свою родную подушку. или, возможно, так влиял сам джиху? чонгук заметил: бизнесмен точно старался угодить парню, найти к нему подход. может именно поэтому чон не пускал слезы отвращения или ужаса – причин просто не было. син джиху все также, как и все, был ему противен, но в меньшей степени. ⠀⠀⠀ - цветы распустились на самом красивом теле, - джиху шепчет, повелевая темноволосому подойти ближе, встать меж разведенных ног. джиху смотрел снизу вверх, сначала наблюдая за распустившимися из тех самых фиолетовых звезд бутонами. оценивал острую линию ключиц и плеч, касался их аккурат кончиками пальцев. касался каждой оборки, идеально собранной на дорогом молочном корсете. чуть горбился для того, чтобы вдохнуть аромат чонгукова тела из тех самых рассыпанных по сетке цветов. страшился, но все равно тянулся к ним кончиками пальцев, касаясь каждого, словно вел счет крыльев бабочки. джиху поднимает голову, чтобы снова поймать и утонуть в космосе внутри чонгука, ладонями обводя его талию, бедра, переходя на ягодицы. мурашки. дрожь. и судорожные выдохи. син джиху позволяет чонгуку не чувствовать себя ничтожеством, хотя бы в эту секунду…» чонгук захлопывает дневник с тихим стуком. ⠀⠀⠀ - я верил ему..., - произносится вслух. - глупый. такой глупый! ⠀⠀⠀ - нет, не ты, - тэхен открывает дверь.