что значит любить?

чонгук переступает порог дома. усталость, словно коала, обвивает своими конечностями тело молодого человека, отчего тот чуть ли не падает вперед, наклонившись, чтобы разуться. он снимает тяжелые ботинки, медленно вытаскивает руки из рукавов верхней одежды, чувствуя сталь, что растекается по мышцам, утяжеляя. с тихим стоном двигается медленно, вешая куртку в гардероб, и идет к приоткрытым дверям. в коридоре лампы не работают, потому чонгук щурится, проходя на освещенную кухню. мирэ убирает помытую посуду, затем замечает что-то темное боковым зрением и поворачивается, рассматривая сгорбившегося парня. ⠀⠀⠀ - чонгук-а! – она подходит к нему, оценивая состояние. – ты уже вернулся. все получилось? чон присаживается на высокий стул, затем ложась на поверхность стола, подложив под голову руки. собственное тело не может удержать его. кивает, ведь сил говорить просто нет. мирэ кладет ему ладонь на плечо, аккуратно поглаживая. темноволосый тихо вздыхает, наслаждаясь приятными прикосновениями. и кто мог бы подумать, что только месяц назад парень был разбит вдребезги, представляя собой целое «ничто»? кто мог бы сказать, что этот парень раньше, фактически, продавал свое тело? что не мог испытывать эмоции, кроме ненависти и всепоглощающего отвращения, которые крепко пустили свои корни в его сердце и душе, казалось бы, навсегда там поселившись? а чонгук и понимать не хочет – все уже давно позади. ⠀⠀⠀ - я думаю, что горячая ванна поможет тебя, чонгук-а, - мягко, с ноткой нежности аджумма говорит негромко. – и, конечно же, сон. воспользуйся ванной комнатой в конце коридора. тэхен-щи против не будет. чонгук искренне радуется тому, что мирэ не засыпает его вопросами о проделанной работе. может она уже понимает – темноволосый все расскажет, как будет готов, как только отдохнет… да и в принципе то, что узнавать? он встречался с новым заказчиком для обсуждения нового проекта в его портфолио, затем провел время в стрелковом клубе. ничего нового. просто жизнь налаживается. он опять кивает, сонно причмокивая и хлопая уставши глазами. мирэ в нежном жесте убирает темные локоны, упавшие на лицо, потом отходит, провожая вялого парня материнским взглядом – с ноткой беспокойства и любви. по-другому, даже ей самой уже кажется, она не умеет с чонгуком. когда видишь слезы человека, порой, именно эта человеческая сторона – печальная, не имеющая надежды, не представляющая выхода и закрывшаяся ото всех – и ее демонстрация роднит сильнее, чем разделение каких-то счастливых моментов. счастье забудется, а грусть умеет оставлять свои семена, словно одуванчики или сорняки, повсюду. темноволосый шагает по ступенькам, чуть стуча пятками от изнеможения. хлопает глазами и щурится, проходя в ванную комнату. он включает приглушенный свет, комфортный для него. пальцами трет лицо, чтобы сбить усталость. ⠀⠀⠀ «работа - это, конечно, хорошо, но я так устал.» вертит вентили. тишину комнаты начинает заполнять шум воды, поток которой бьется и разбивается о поверхность акрила тысячами искр. сначала звенящий высокий, затем более грубый и жесткий звук насыщают мысли темноволосого, а тот плывет в предвкушении неги, полученной в подарок от горячей, расслабляющей тело, воды. чонгук через голову снимает теплый джемпер, бросая взгляд в настенное зеркало. тепло усмехается. ⠀⠀⠀ - я поправился, - шепчет, проводя кончиками пальцев по ребрам, что уже не так ярко выделялись на светлом теле. он расстегивает штаны, звеня пряжкой от ремня. оставаясь в одном белье, снова смотрит в отражение, которое… ему приятно? синяки исчезли – ни одна часть тела не напоминала уже того мальчишку, что приехал в этот дом, хотя прошло всего ничего? чон водит пальцами по светлым линиям шрамов. те, как ни крути, будут являться напоминаниями сложной жизни, которая была у него, и кой, к радости, осталась в прошлом. и пусть есть возможность, что эта хорошая полоса скоро закончится, пусть есть возможность, что чон вернется в свой собственный ад, под названием «дом чон хведжуна», но… жизнь в этом доме приносит огромную силу, дает огромную передышку, словно впереди его ждет огромный марафон, на котором не будет возможности передохнуть и расслабиться, потому сейчас он старается выжать все, что может, находясь здесь – в тепле дома, улыбок окружающих людей и тэхена, который, по-видимому, смог заменить упомянутое отвращение собой. без усмешки и иронии он может сказать: если дом старшего чона был его адом, то этот – личный рай, где он смог почувствовать то, чего лишил собственный отец. здесь он узнал, что такое любовь, хорошее отношение, пусть и к совершенно чужим людям. он смог понять, что даже к посторонним людям можно относиться по-доброму, если по сущности являешься человеком с высоким уровнем нравственности, с правильным знанием морали. главным доказательством существования таких людей являлись аджумма и сам ким тэхен, которые не побоялись подобрать правильный резной ключ к колючей клетке, в которой металась чонова душа, при этом ранясь, раскалывая свои эмоции и пренебрегая возможностями и физическими желаниями. теперь чонгук может с уверенностью сказать – старания были не зря. когда все тело освободилось от оков одежды, чонгук упирается ладонью в бортик и перелезает в наполненную дымящейся водой ванную. аккуратно садится, обжигаясь, но при этом растворяясь в наслаждении и упоении. день заканчивается. опускаясь головой вглубь, мочит волосы, убирая затем те за уши. шумно выдыхает и упирается спиной в акриловую стенку, рассматривая темными зрачками свое отражение. ⠀⠀⠀ «мне нравится, как я выгляжу! – думает, поднимая голову, чтобы рассмотреть острую линию челюсти; напрягает, сжимает, чмокает и выпячивает губы, рассматривая нежно-розовую кожу, которая уже как неделю не была прокушена его острыми зубками; втягивает щеки, замечая не такие, как раньше, острые скулы; трясет волосами из стороны в сторону, оценивая отросшую длину и сбрасывая лишнюю влагу на кожу, что не скрывалась под слоем воды. капли медленно стекают по вздымающейся в ритме дыхания груди. – неужели это скоро закончится? я смогу скоро уйти из этого дома, лишь бы чон хведжун получил по счетам. я смогу уйти… уйду от этих людей. могу ли я надеться на то, что они будут скучать по мне? надеюсь, я не вел себя, как эгоист. я буду скучать по ним. буду скучать по хену.» тем временем пена в ванной закрывала всю водную поверхность, отчего чон не видел собственного тела, а мелкие пузыри щекотали район груди и выглядывающие из-под отражающей глади соски. чонгук рукой отрывает кусок пены, затем распределяя его по поверхности. в приглушенном свете та кажется серой массой, облаком, что спустилось с неба, укутав уставшего человека в тепло своего тела. щелчок с стороны двери заставляет чона повернуть голову. силуэт мужчины с поникшей головой, широкими плечами, которые визуально расширял темный пиджак, двигался медленно. чонгуку кажется, что тот ничего не замечает, потому что никакого звука и реакции с его стороны не было слышно. темноволосый отводит взгляд, наблюдая за тэхеном через отражение. тот, подобно чонгуку, уставши снимает пиджак, бросая его, расстегивает белую рубашку, оставляя ее в компании элемента костюма на полу. шуршит брюками, снимая те вместе с бельем. с тихим низким выдохом выпрямляется, хмуря брови. парень чувствует кровь, подкатившую к щекам и ушам, потому отводит взгляд в стену – он впервые видит кима обнаженным. чонгук старается не издавать ни звука: еле заметно дышит ртом, глубоко вдыхая и выдыхая; не двигает конечностями, чтобы шелест воды не раскрыл его любопытный взгляд. молодой человек сквозь отросшие волосы снова смотрит в зеркало. контрастный свет выделяет переливающиеся в напряжении мышцы, очерчивает бархатную загорелую кожу, линию поясницы, тазобедренных косточек и ягодиц. чонгук не может оторвать глаз, пока рассматривает воочию плечи с заметными без одежды мышцами, широкую спину с ярко выделяющимися лопатками, трапецией, что создают ощущение защиты, не мнимой, как раньше бы показалось чону, а настоящей, реальной. ким открывает кабину душевой и скрывается за мутным стеклом. темноволосый уже не может рассмотреть четко тело директора, но то, что он уже увидел – было достаточно для произведения впечатления… одного из лучших и даже желанных. ⠀⠀⠀ «чонгук, о чем ты думаешь? – жмурит глаза, нервно мотая головой. – он говорил, что ему это не нужно, так почему я продолжаю думать об этом? перед сном, сейчас... я… потому что я сам хочу этого? – парень переводит взгляд с плывущей пены на тэхена, что скрывался в кабинке. – не пожалеешь ли ты потом об этом, чонгук? не разрушишь ли?» он сомневается. боится, что окунется в это море и не сможет выплыть. боится, что захлебнется. а страшно ли это погружение, если манит? если так сильно тянет, что, кажется, будто становишься марионеткой в чужих руках, и отдаешь себя воле судьбе, которая умело дергает ниточками, тянет на себя металлический прут, лишь бы перестать бороться. устал противиться. понимает, что это темный путь, который ничем не освещается, а вслепую идти – разве умно? выигрышно? но это море зовет его, принося на волнах убеждение в том, что это единственный вариант... который будет правильным и подходящим. внутри что-то бешено мечется, кричит, сыплет проклятиями и бьет изнутри. чон, вопреки внутреннему голосу, аккуратно поднимается на ноги и опускает стопу на мягкий ворс, который тут же начинает щекотать распаренную кожу. пену, прилипшую к телу, чон руками снимает и шагает к душевой кабине, слушая плеск воды… и блядские тихие стоны усталости, которые завораживают чонгуково сознание, заставляя сомневаться и увеличивать громкость внутреннего голоса. но при этом темноволосый так и не может понять, что этот голос говорит: остановиться или не сомневаться и идти вперед. дрожащими пальцами чон открывает дверцу кабины и шагает внутрь, наступая на горячую от воды плитку. душевая кабина была настолько широкая, что в ней точно могло бы поместиться сразу человека четыре, потому расстояние между молодыми людьми помогает чону дышать. точнее заставляет вспомнить чонгука, как вдыхать кислород и выдыхать из легких все содержимое, наблюдая за двигающимися мышцами под кожей, за водой, что каплями спускается по широкой загорелой спине, за пеной, что сползает по мрамору желанной до опаляющих, обугливающих до самых костей, прикосновений кожи… тэхен водит по своему телу большими ладонями, смывая гель для душа. его черные волосы липнут к мокрому лицу, которые он одним движением убирает назад, заставляя чона почувствовать волну тепла, дрожь, вышагивающую марш по спине. горячий воздух в замкнутой душевой изнутри заполняет легкие, а чонгуку теперь срочно нужен лед. ⠀⠀⠀ «не сомневайся!» темноволосый проходит вперед, практически вплотную к спине мужчины. так хочется коснуться, провести по этой впадине между лопатками, спускаясь к ямочкам в пояснице, услышать стук сердца, прижавшись ухом… но чон обходит тэхена и встает перед ним, ощущая снова жар воды, который хлещет распаренную, пуще прежнего, кожу колкими искрами, словно хозяин дома всегда принимал душ только наэлектризованной жидкостью. чонгук с высоты своего роста наблюдает за закрытыми веками тэхена, который подставляет свое лицо водопаду; видит трепещущие ресницы и чуть приоткрытый рот. капли, до громоздкой тяжести в груди чонгука, оглаживают контур розовых губ и падают вниз с тихими тэхеновыми вздохами. ⠀⠀⠀ «он наслаждается.» ким с закрытыми глазами тянется к вентилю, но на пути его рука встречает тепло другого тела. чонгук судорожно в миг набирает воздуха в легкие, чувствуя опаляющий сердце огненный след от неожиданного касания. боится бросить взгляд на застывшую в паре миллиметров руку – наблюдает за нахмуренным лицом человека напротив. вода продолжает падать, обливая лицо и не позволяя тем самым открыть глаза. ким делает шаг назад, выбираясь из водной клетки. проводит рукой по лицу и смотрит. между ними несчастный метр, который заставляет чона краснеть ушами и щеками. все ли он правильно делает? правильный ли это будет выход? правильная ли благодарность? а благодарность ли? ⠀⠀⠀ - чонгук? ⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀ 4 дня до конца