(Не)смелая

Ударь меня правдой Терять больше нечего Я лучше скажу «прощай», Чем позволю поцеловать себя ложью Так убей меня своими губами И покончим с этим Просто прокрути чёртов нож Не целуй меня ложью

— Ты, — голос Чонгука похож на рваные струны. Лоу не хочет слышать лопающийся скрежет, но чувствует собственной грудью, когда мягко опускается на чужие колени и обхватывает руками надтреснутое тело. Между ними покрывало, поэтому единственное прикосновение, которое Чонгук полно ощущает — это осторожный и доверительный взгляд. Другого девушка не позволит. — Меня убиваешь… Он за эти жалкие минуты в закрытом пространстве столько раз упоминал о смерти. За поволокой страха в беспросветных зрачках трогал её чернильные волосы, прикладывался губами к костям и преданно опускался к земле, что слабое к эмоциям тело запустило режим самоуничтожения. Такое легкомысленное отношение — тело не прощает. Для тела — это предательство. — Нет, Чонгук. Ты в порядке, — Лоу прижимает свои горячие ладони к мужской спине, чувствуя, как под пальцами напрягаются крупные мышцы. Не сильное, но чувственное объятие с возможностью вздоха. Немое обещание безопасности. — Это всего лишь эмоция, ты не умираешь. Сосредоточься на том, как я дышу. Вдох-выдох. Вот так. Лоу отворачивает голову и упирается виском о сиденье, чтобы не смущать. Не видеть зажмурившегося Чонгука, который только на пути к борьбе с личной эпидемией. С каждым поднятием грудной клетки — она замирает, а из Чона рвётся свистящий воздух. — Дыши, — напоминает. — Освободи руки и попробуй обнять в ответ. Если для Чонгука важен контакт, это простое действие займёт все его мысли и отвлечёт от тревожности за собственное здоровье. Неизвестно, что он испытывает при прямом прикосновении кожи к коже, и в каком состоянии он должен находиться, чтобы вызвать ещё больший дискомфорт. Главное, чтобы он хоть немного доверился, иначе это грозит настоящей катастрофой. Чонгук не шевелится долгие минуты, но Лоу не торопит, мягко поглаживает по лопаткам и шепчет какие-то отвлечённые глупости о том, какой смешной в злости Чимин или о забавном выражении лица у Тэхёна в момент, когда он узнал о настоящей личности Лило. Говорит, что это было совсем не страшно. Абсолютное враньё. Руки Чона зажаты в пледе. Сначала это незаметные движения, словно становится жарко, но Лоу так увлекается болтовнёй, что упускает момент, когда юноша освобождается от плена и помещает ладони на её худые щёки, отстраняя от кожаной ткани подголовника и от своего плеча. Пальцы через медовые пряди ощущаются ледяными, жгут скулы и шею. Мин затыкается на полуслове, ошарашенно сталкиваясь с чёрным мутным взглядом. Стало ли ему хоть немного легче? Не разобрать. — Ты не должна так поступать со мной, — через голосовые связки сквозит нерешительность. Перерождение из стекла и крови оставило глубокий отпечаток. Разрезы на коже не скрыть, что говорить о том, с чем так пытается бороться Чонгук каждый божий день. Его нельзя жалеть и нельзя помогать. Лоу не совсем осознаёт свои действия. Не до конца. Может об этом молчал Тэхён. Чонгук осознанно расплачивается за свой грех, однако Мин Лоу не считает это правильным. Что здесь вообще может быть правильным, когда человек задыхается прямо в твоих руках из-за чьего-то эгоизма? Человек очень жестокое существо, если не к другим, то обязательно к себе. Девушка не опускает взгляд, неотрывно скользит по неестественно большим зрачкам и, впиваясь ногтями в чужие бока, ведь Чонгук не отпускает, смотрит с непонимающим прищуром. Чужая защита бьёт больно. — Я вспылила, изви… — Нет! — рыкает Чон, дёргая руками и оказываясь непозволительно близко для неокрепшего сознания. Грудь снова вздымается, наполняя лёгкие горячим воздухом чужого дыхания. — Давай выясним раз и навсегда. Я уже понял. Понял, что ты пытаешься донести, но… — говорит напропалую, дробной очередью, однако заканчивающийся воздух вносит свои коррективы. Чонгук облизывает губы, а Лоу молится, чтобы не столкнуться с ним носами. — Мне не нужна твоя тайна, а прошлое пусть остаётся там же, где давно зарыто. Так сильно хочешь помочь? Она не планировала так: ни вспышку эмоций, ни нож в спину. Не то, как с собственной подачи — слишком близко, доверительно обхватывая мужские бёдра собственными, во всех цветах рассматривая тени ресниц и размах вздёрнутых бровей. Только ли на сцене Чонгук настолько откровенный, не пряча взгляд под светом вспышек? Лоу понимает, что Чонгуку удобно ничего не менять. Вины в грустных глазах не видно, ему не выгодна жалость в свою сторону. — Или хочешь добить умирающего, чтоб не мучился? — Ладони — это скопление ледяных атомов и убийцы пространство-времени. Чонгук выглядит помешанным, топя в неестественно чёрных глазах, будто на самое дно опускает. Вода в зрачках послушная, охватывает с самой головой. Могла бы оклеветать безумным, ведь Чон притягивает ещё ближе, испуская рваное дыхание в моменте, когда обвитые напряжением вены на предплечьях соприкасаются с её обнажёнными ключицами. — Тогда прекрати скулить и сделай уже что-нибудь. Лоу совершенно теряется в происходящем, ведь Чонгук тянет её на себя, погружаясь пальцами в растрёпанные волосы, и прикрывает веки. Она прекрасно видит, как часть чётко-очерченного лица окрашивается золотистым светом фонаря, оттеняет чёрные ресницы. Пространство звенит, словно приближающийся метеорит. И самое пугающее, что Чон не останавливается, наклоняя голову и, прижимается холодными губами к её, сталкивая два невозможных события. Сердце больно отскакивает по рёбрам, а Лоу не прикрывает глаза, шокировано распахивая ресницы и размыкая от неожиданности губы, что позволяет Чонгуку едва углубив недопоцелуй, вздрогнуть всем телом и мёртвой хваткой вцепиться в онемевшие девичьи скулы. Эффект неожиданности срабатывает на «ура», и требуется несколько мгновений, чтобы в мозг яд понимания попал, поджигая каждую нервную клетку и отрезвляя непоправимой ошибкой. Лоу резко отрывается, разрывая объятия и встряхивая парня за футболку на груди рукой сжатой в кулак, впечатывая Чона в жёсткость сидения. У него дезориентация во взгляде и абсолютная пустота за темнотой расширенных зрачков. Слишком сильно пугает видом человека, который ничего не принимал, но словно поймавшим передоз. Мин не знает на что это может быть похоже, — что чувствует в этот момент Чонгук, — но всё тело покрывается мерзкими мурашками, ведь теперь она сама является причиной очередной совершённой неосторожности. Страшит и шокирует не сам поступок, а как он подействует на Чонгука. — Что ты творишь? — не сдерживая тона. Лоу повышает голос, ведь Чон заводит взгляд выше, выхватывая в пространстве крышу автомобиля, а губами воздух. На неё не смотрит. — Ты понимаешь кто перед тобой? У Чонгука меняется лицо. Он не скрывает беззвучную, совсем невесёлую усмешку, перемещая взгляд сначала на сомкнутые над собственным сердцем пальцы, а потом и на саму девушку. Пусть почувствует как долбит о рёбра и испугается. Чонгук поломанный, а не сумасшедший. Он старался не причинять вреда хотя бы тем, кто совершенно этого не заслуживает. Она чужая — должна ей и оставаться. Чонгук стал случайным свидетелем чужой беды, а Мин носит его тайну. Они в расчёте — на этом стоит и закончить. Никому не нужны новые волнения, Чонгук напросто не справится с ещё большим количеством проблем. Пусть фальшивка наконец поверит в его неадекватность и перестанет воспринимать жертвой. — У меня есть глаза. — Тогда не целуй, представляя на моём месте кого-то другого, — выплёвывает слова Лоу, смещая тело с жестоких колен и плюхаясь на своё законное. Кресло принимает её со скрипом и холодом. Как и вязкий, проследивший за движением взгляд. — Тогда не спасай того, кому не можешь помочь, — ледяной голос остаётся на позвоночнике царапинами. Она не смотрит на него, когда Чонгук начинает шевелиться и спустя несколько секунд хлопает дверцей хаммера. Следом же уши пронзает противный, завывающий скрип подъездной двери; отворачивается в противоположное окно и топит взгляд в зеркальных отблесках далёких многоэтажек. Сердце пугливо застыло в груди, и только болезненная пульсация в висках и шумное дыхание выдаёт нелепую жизнь. Возможно, ей и правда не стоило лезть туда, куда не просили, нужно было сосредоточиться на тех, кому она действительно нужна и для кого ценность поступков не равняется преследованию. Здесь больше не помогут истеричные выдохи и невыносимые скольжения по сиденью. Мин, скинув обувь, сгибает колени и вгрызается в кулак зубами, не понимая — отчего так больно и почему брызнувшие слёзы — неминуемо злые. Сегодня Лоу осознала, что действительно не может ничего исправить.

☆ ☆ ☆

После долгих, затяжных дождей, наконец, к окончанию тяжёлой недели — распогодилось. Студенты радостно повываливались на улицу, покинули душные аудитории и заняли все свободные лавочки на территории кампуса. Многие были заняты подготовкой к предстоящему фестивалю, с энтузиазмом помогали поставить сцену и занимались разработкой сценария для конкурсов. Клубу журналистики только и оставалось, что наблюдать со стороны и делать яркие фотографии. Лоу в длинный перерыв предложила перекусить на свежем воздухе, поэтому компания расположилась на заднем дворе возле стадиона, где визгливый молодой физрук гонял легкоатлетов и выдавал штрафные круги. Всё забито под завязку даже на трибунах, а Мин Юнги, словно истинный герой, уступил место на лавке девчонкам и, пристроив тощую задницу на пустом рюкзаке, марал светлые джинсы о всё ещё влажную после дождя траву. Все эти дни, словно затишье перед бурей, было слишком обыденно и спокойно: рок-мальчишки показывались редко, Лоу не получала нагоняи за опоздания от наставника, а Чихо пыталась смириться с зачастившим к ним на обеды Мином. Но чаще всего девчонки просто были заняты репортажем о фестивале. Чон Чонгук и вовсе пропал с радаров. Кто-то, конечно, сплетничал, что у того семейные проблемы и неуплата за обучение, поэтому он не появляется на парах, но Лоу привыкла не доверять слухам, пусть то и дело зависала, пытаясь выглядеть за чужими спинами нужную. Чонгука не было. А вот мысли о нём — постоянно. — Эй, ты снова это делаешь! — Чихо дёргает подругу за медный локон и получает на это растерянный взгляд и глупое хихиканье со стороны ещё одной девчонки из редакторской. — Да отстань ты от неё… — Мин Юнги — самый лучший на свете друг, и заступается — неотъемлемо. Лоу застаёт его уже поднявшимся с земли и отряхивающимся от прилипших травинок. На него залипает добрая половина студенток с верхних трибун, но он, несмотря ни на что, продолжает собачиться с неугомонной Чихо. — И вообще, если ты хочешь, чтобы я пришёл, то напиши мне сегодня объяснительную с последней пары. Заебала эта культурология! — В край оборзел! — Вы о чём? — Лоу не понимает сути разговора, потеряв нить ещё минут десять назад, но послушно поднимается с места и следует по пятам за друзьями, перекинув через плечо сумку и дожевывая зелёное яблоко уже по дороге. — Я предлагаю на выходных завалиться к моим предкам на хату и как следует оттянуться. Они уматывают на две недели в Барселону, а ключи — ой, как опрометчиво, — оставляют мне. — Не боишься, что их крутой особняк по кирпичику разберут? Лоу знает, что родители Ли Чихо очень серьёзные люди и многие годы отдали государственной службе. И если семья Лоу довольно обеспеченная, то даже их сложно сравнивать с зажиточной четой дипломатов. Несмотря на серьёзную карьеру родителей — Чи остаётся свободной и, в отличии от своей подруги, с шестнадцати лет живёт отдельно на съёмной квартире. Иначе оставаться одной в трёхэтажном доме на целые месяца — слишком уныло и страшно. — Разве впервой, — отмахивается Ли. — Помогать с уборкой я не стану, так и зна… — договорить Юнги не успевает, его сносит диким смерчем и впечатывает в рабицу ограды так, что металл стонет и заглушает окончание слов. Разъярённая Джиён впивается ногтями в плотные нити мужского кардигана и встряхивает нелёгкого Мина, словно тот ничего не весит. — Что ты ему наговорил? — крик привлекает молодёжь неподалёку. Лоу и Чихо успевают лишь шокировано рты раскрыть. Одна из самых популярных девчонок трясёт, хоть и местного, но знаменитого рэпера за грудки, заставляет студентов останавливаться и снимать происшествие на смартфоны. — Отвечай! Юнги никогда ей не ответит. Он не скинет с себя тонкие бледные пальцы, не посмотрит с грубостью на озверелый взгляд в серых линзах. И тем временем, пока Чихо прижимает от шока пальцы к губам, — Лоу уже знает, что кроется под хмуростью бровей и несметной покорностью друга. Почему Юнги не посмотрит в ответ с той-же злостью. В одной хрупкой, как трость, Ким Джиён — хранится неведомая сила ставить мужчин на колени и смиренно склонять их головы. Небывалая расточительность. Джиён совершенно не идут истерики. — Кому и что я говорю — не твоего ума дело, — спокойно и с расстановкой проговаривает Юнги, и хмурится пуще прежнего, когда девушка придвигается ещё ближе, готовая прошипеть что-то прямо ему в лицо, но не успевает, — Лоу толкает её в плечо, не позволяя причинить вреда. Пока все остальные с интересом пялятся и ждут подробностей. Лоу не может просто стоять и смотреть, как эти грязные руки треплют её друга, будто он пустая тряпичная кукла. Эти руки и так принесли слишком много бед. — Не трогай его! — шипит Лоу, смотря, как девушка слегка покачивается назад и продолжает сверлить злым взглядом Юнги через её тонкое плечо. — Я тебя предупреждала, — Джиён всё равно — она продолжает говорить: — Хоть одно слово, и я сделаю всё, чтобы превратить твою жизнь в сущий ад! — Говори прямо, что произошло? — устало спрашивает Юнги, совершенно угроз не пугаясь, словно всё вылетающие из уст Джиён — пустой звук. — Чонгук начал задавать вопросы. Лоу удивлённо вздёргивает брови, испытывая несказанное удовлетворение. Не улыбается, но удовольствие в глазах слишком явное, чтобы Юнги это проигнорировал. Парень косится на подругу, наконец, догадываясь в чём причина бушующей Джиён. — Только не говори… — Джиён теперь тоже смотрит, прожигает взглядом до самых костей. Не знает, что Лоу давно огнеупорная. — Ну конечно же. Шипение тоже не пронимает. Лоу не станет жалеть и испытывать вину, что осветила дорогу к правде. Чонгук достоин того, чтобы избавиться от лишней ноши в сердце. Может они, наконец, разберутся в своём многолетнем молчании, а Лоу будет теперь стоять перед Юнги и не даст повесить ответственность на бедного парня. Никакой ад его не настигнет, пока она способна смотреть в глаза этой твари. — Не смей даже подходить к нему! — Джиён окончательно с катушек слетает, хватает девчонку за грудки и кричит прямо в лицо. — Прилипала, заявляешься к нему домой, подвозишь! Ты не одна из нас! Ты не имеешь права его расстраивать! Внутри что-то скрипит, разносит по костям неприятную вибрацию. У Лоу нет той злости, которую испытывает Джиён — не до той грани, чтобы выдрать каждый волос и выцарапать мерзкие глаза. Не сегодня, когда её участливость принесла плоды. Но Лоу не Мин Юнги — она не станет терпеть, когда вязь кофты скрипит под пальцами ничтожества, грозясь растянуться или вовсе порваться; не тогда, когда Ким зло пыхтит ей в лицо и тянет свободной рукой за волосы, чтобы заглянуть в глаза и процедить: — Ты ему не нужна… Лоу бы замахнулась и ударила чужое искажённое лицо пощёчиной, — даже если бы знала, что это закончиться очередной дракой и тысячью фотографий под звуки восторженной публики. Друзья не успевают разнять, потому что крики становятся настолько громкими, а толпа вокруг такой большой, что практически заглушает вопль ректора, наполовину свесившейся из окна второго этажа: — Что вы тут устроили? Быстро ко мне в кабинет! Обе! Чихо отмирает только тогда, когда девушки уходят в здание администрации. Подходит к Юнги с совершенно растерянным выражением лица. — Я что-то не поняла, Лоу была у Чонгука дома? Юнги оглядывает всполошённую толпу и раздражённо толкается языком в щеку. Оказывается, что Лоу скрыла нечто очень важное от друзей. Зря он вскрыл застарелые раны. Зря он был настолько откровенен перед Мин Лоу. Чонгук не может потерять Джиён из-за его ошибки, даже если Юнги считает его последним человеком, кто заслуживает счастья. Он для неё единственный важный человек на всём белом свете. А Джиён для Юнги та, кому он не станет причинять боль. — Я не знаю.

☆ ☆ ☆

Лоу повезло быть старостой своей группы и иметь хорошую успеваемость по основным предметам, поэтому Ким Джиён единственная, кого отстраняют от занятий на всю последующую неделю. Она сама призналась, что стала зачинщицей драки, спокойно вынося все причитания и нравоучения. Лоу догадывается почему та поступила именно так, а не иначе, но больше не триггерит девушку на имя того, кого и так слишком много в этом душном и плотном воздухе. Чонгук не появляется в универе, а единственный способ проводить с ним больше времени — это самой пропустить занятия. Какая отверженность. Аж тошнит. Из ректорской они выходят вдвоём и спускаются к выходу полными неуютной тишины. Лоу едва не получает тяжёлой дверью по лицу, но успешно протискивается в щель, когда видит, что на подъездной дороге припаркован до боли знакомый красный пикап. Чонгук отрывается от капота и делает несколько шагов навстречу, открыто принимая подругу в объятья. Джиён вколачивается в его тело практически с разбега, вырывая из Чона удивлённый вздох. Зарывается тонкими пальцами в стянутый на затылке пучок и из-за недостатка роста упирается головой в его подбородок. — Что случилось? — спрашивает Чонгук, обнимая хрупкие плечи и поднимая взгляд на прикипевшую к лестнице Лоу. Это первый раз, когда они видятся после панической атаки Чона и злополучного недопоцелуя в автомобиле. Встреча совершенно неловкая, щемящая в груди от того, что Лоу просто не способна выносить присутствие Чонгука спокойно. Неловкая — только для неё. Было бессмысленно прожигать в парне дыру в попытках скрыть душевный раздрай. Больше она не хочет смотреть, не хочет поддаваться разыгрываемой сцене Джиён. Лоу переносит всё внимание к висящей на плече сумке и делает вид, что старательно там что-то ищет. Злость и разочарование никуда из груди не денутся. В том прикосновении губ затаилась горесть и отчаяние, что-то совершенно неправильное, ведь Чонгук настолько возжелал избавиться от неё, что готов был навредить себе. Избавиться от всего, что граничило с чувством в её глазах. — Пошли отсюда, — доносится голос Джиён, приглушённый чужим телом и враждебным тоном. Лоу, наконец, выуживает мобильник из груды учебников и набирает сообщение Чихо, — ещё долго пялясь на погасший экран, пока не слышит, как недовольно фырчит старый пикап, чтобы с трудом набрать обороты и медленно покинуть подъезд администрации. Возвращаться в клуб или сидеть последнюю пару нет никакого желания, поэтому тяжело выдохнув, Мин двигается в сторону парковки, но неожиданно слышит зовущий её голос: — Может сигаретку? — Ким Тэхён, как ни в чём не бывало, стоит за квадратной колонной, прямо под надписью «курить запрещено». Он всё видел. И, определённо, он единственный из всех Брокен кто относится к Лоу дружелюбно. Мысли слишком пасмурные, а тело слишком тяжёлое, поэтому Лоу без всяких сомнений принимает предложение и подходит ближе. Двое нарушителей не знают, что со второго этажа за ними наблюдает девушка, опершись о подоконник и хмуро сжимая в пальцах телефон. — Я нашёл! Чи, ты идёшь? — Сейчас! — отзывается Чихо, на мгновение обернувшись через плечо и смерив сокурсника недовольным взглядом. Парень машет тяжёлой книгой, но не дождавшись должного ответа отправляется к самому дальнему столику читального зала. «Не жди меня. Насчёт выходных отпишусь вечером» — сияло сообщение. Чихо бы всё поняла, приняла бы любую правду, но в груди нещадно заныло от недосказанности и недоверия. И теперь она смотрит вниз, прямо на подругу, которая с лёгкостью разговаривает с Ким Тэхёном, берёт из его пачки сигарету и садится плечом к плечу на лавку под окном. Тем самым Ким Тэхёном, который так нравился самой Чихо. Лоу ни разу не обмолвилась, что знакома с ним. И ни разу не говорила, что курит. Она туго затягивается тяжёлым никотином, не замечая задумчивого взгляда Кима, что скользит по свежей царапине на нежной щеке без румян и тоналки. — Ай, — дёргается девчонка, когда Тэхён тычет сухой салфеткой в короткую линию, где выступила каплями кровь. Кровь для него триггер. Слишком привлекает внимание. И не счесть сколько раз он вымазывался в чужой алой, спасая друзей от очередных потрясений. — Это наша стервочка так тебя? — Да пошла она, — озлобленный дым растворяется в потеплевшем воздухе, срываясь потоком с побледневших губ. Лоу хотела бы высказаться, облиться грязью и просто отпустить всю ситуацию целиком, — избавиться от тяжёлой ноши в груди, но она прекрасно понимает, что Тэхён не тот, кто встанет на её сторону. Возможно, никто, кроме троих и не знает тайну кровавого выпускного. И истинную причину эмоционального голода у Чонгука. Юнги. Джиён. И она — заплутавшая в чужой истории Лоу. Нужна ли эта правда теперь хоть кому-то? — Если она хотела больше проводить времени с Чоном и получить отстранение, то могла просто опрокинуть клумбу, а не ввязывать в свои проблемы Юнги. — Юнги? — переспрашивает Тэхён, бросая окурок на асфальт и засовывая ладони в карманы светлых джинс. Парень казался расслабленным, однако никогда легкомысленным. — Да, — Лоу лишь хотела прощупать почву, понять, что об этом знает Тэхён, но в итоге просто решает перевести тему: — У Чонгука проблемы? — Как всегда, — Тэхён пожимает плечами, а потом будто что-то вспоминает, встревоженно кидая взгляд на девушку и сканируя медовые кудри, собранные в неуклюжий хвост и съехавший с макушки набок. — А, я почти забыл, что ты… — Не говори никому. Никто, кроме вас с Юнги не знает. — Понял. Тогда ты помнишь, что произошло в мастерской. Это долгая история, но мне кажется тебе можно доверять. Взгляды встречаются, говоря и думая об одном и том же. Они стоят по разные стороны, защищают и берегут разных людей, но отчего-то открываться случается лишь перед чужими. Из администрации выходит группка студентов, оглядывая двоих подозрительным взглядом. Лоу приходится завести руку с сигаретой за спину Кима, чтобы не спалиться и снова не нарваться на немилость ректора. — Ваша парочка вляпалась во что-то серьёзное? — спрашивает Лоу, когда они снова оказываются одни, не в силах скрыть в голосе иронические нотки. Вся эта дурацкая ситуация с Чонгуком злит и тревожит одновременно. — Вообще, они из-за того случая очень сильно поругались. Чонгук вернул ей всё до копейки, которые она отдала за выкуп Хёка, но Джи, естественно, упёрлась и не хотела ничего принимать обратно. Ей пришлось, иначе Чонгук грозился вовсе уйти из универа и оборвать с ней все связи, чтобы Джиён ничего не угрожало. Конечно подобному заявлению никто не обрадовался, ведь это касается всех Брокен. Мы в несколько голосов уговаривали её не быть сукой и пойти на его условия, — да, это давление, но у нас просто не оставалось выбора. Сейчас Гук не появляется лишь потому, что у него большие проблемы с финансами, а он не может оплатить даже обучение. Работает в две смены как проклятый. И не особо хочет с кем-то общаться. Я действительно удивлён, что он приехал за Джиён в середине рабочего дня. — Не похоже, что Чонгук обижен на подружку. — Это так, но я понимаю. Гук не может о ней не заботиться. Кроме матери и Джи у него никого нет. А Хёк же действительно опасный и неприятный человек, но Чонгук никаким боком не причастен к его заключению в обезьянник. Хёк прекрасно знает все рычаги давления, и лишь поэтому Джи оказалась под горячей рукой и отдала залог. Хотя думаю, вряд ли из-за этого возникнут какие-то серьёзные проблемы. — Кто такой Хёк? — Лоу не хочется верить, что Чонгук может иметь дело с подобными людьми, однако Тэхён не тот, кто будет плести интриги. Она сама всё слышала собственными ушами. Вытирала кровь с его лица. Лоу так сильно жмурится, пряча лицо за растрёпанным хвостом и затягиваясь практически истлевшей сигаретой. Слишком крепко. Слишком горько. — Лично я никогда его не видел. При мне Чонгук никогда с ним и его компанией не связывался. — После недолгого молчания Тэхён продолжает: — Я познакомился с Джиён, когда она подавала документы в университет, и уже позже она познакомила меня с Чонгуком. В то время они уже пережили всё самое худшее, а Чонгук начал реабилитацию. Ты не злись на Джи, она действительно любит его и хочет защитить. Я не должен тебе ничего рассказывать, но если этого не сделать, то боюсь, что всё может стать только хуже. Абсолютно обоснованно, что Тэхён старается обойти стороной основные события, тем более, что это не его тайны и не его жизнь. Просто не повезло видеть и знать больше, чем ему бы хотелось. — Ты подруга Юнги, и… — Тэхён встречается взглядом с Лоу и понимает, что одной сигаретой тут не обойтись. Уже поздно сворачивать назад, ведь шоколадные глаза говорят слишком многое. — Пойми, это настолько серьёзно, что может угробить несколько жизней сразу. — О чём ты? — Ты ведь знаешь, что случилось между Чонгуком и Юнги на выпускном? — Я знаю, но Юнги не виноват! — Лоу начинает изрядно злиться. Вспыхивает похлеще спички. В груди разжигается негодование и желание всё прояснить прямо здесь и сейчас. Так достало, что все защищают Джиён, но почему-то каждый второй окрестил Юнги предателем. — Мы не будем мусолить эту тему. Я хочу сказать кое-что другое, — хмурится Ким, нащупывая в джинсах помятую пачку и протягивает её девушке. — Пойдём-ка поговорим в другом месте. Подходит первый попавшийся закуток ближайшего корпуса. Университет большой, но даже совсем невинные разговоры именитых мальчишек бывало переворачивались так, что ещё несколько недель могла стоять беспокойная сумятица, а злые рты ещё долго перевирали действительность. К тому же, никому из друзей Ким Тэхёна бы не понравилось то, что он распространялся о личной жизни Чонгука с посторонним человеком. Он никогда бы так не поступил не будь на то веской причины. Тэхён присаживается на железные ступеньки лестницы, которая плотно прилегает к стене технической пристройки и уходит вверх до самой крыши трёхэтажного здания. Лоу от нервозности остаётся на ногах, совсем кричаще дёргая листья невысоких ухоженных кустов. Здесь-то их точно никто не будет ругать за курение в неположенном месте, но это никак не помогает унять внутреннее волнение от предстоящего разговора. — Надеюсь мне не придётся распинаться о том, что один человек, столкнувшийся с травматическим опытом и не самым приятным разрывом отношений, переживёт это тяжелее или наоборот легче, чем другой. Всё зависит от строения его психики и нервной системы. Лоу бы никогда не подумала, что странный со стороны, обычно молчаливый Ким Тэхён окажется таким рассудительным и мудрым. Приятно знать, что у Чонгука есть друг, который его понимает. Наверняка выбранная профессия актёра обязывает его разбираться в человеческих эмоциях и психологии, но даже это — понимает и разбирается — может различаться глубиной. — Так вот, Чонгук перенёс этот опыт крайне тяжело, но судя по всему ещё держался после разрыва, раз был способен на уже никому ненужную месть. Он наделал много ошибок, поэтому стал отгораживаться от самых близких и прогонял от себя единственную оставшуюся с ним Джи. — Он переспал с ней. Джиён — его главная ошибка. Лоу говорит это без какой-либо эмоциональной окраски, однако Тэхён всё равно резко поднимает на неё тяжёлый взгляд, подминая под себя ноги и хмуря высветленные брови. Ему тоже становится тревожно. — Ты знаешь. — Юнги знает. — Печально это слышать, — без тени презрения или сарказма. — Чонгук быстро осознал опрометчивость своего поступка, потому что ничего близкого той потерянной любви к Джиён он не испытывал. Он изо всех сил старался пережить это, постарался наладить отношения с родными, стал заботиться о Ли, словно она была его родной сестрой, и даже пытался навестить Юнги в больнице, хотя понимал насколько жалкими будут его оправдания и попытки извиниться. Тогда и узнал, что Мина погрузили в искусственную кому, чтобы спасти ему жизнь. Это был уже третий серьёзный надлом в душе Чонгука. Неведомо почему Ким Тэхён позволил Лоу всё это узнать. Чонгук никогда не просил жалости к себе. Он прекрасно понимал в чём виноват. Но так же, пусть он и раскаивался, что всадил в бывшего друга розу из бутылки, — простить его суррогатное предательство до сих пор не смог. Юнги был слишком милосерден, что не стал раскрывать личности нападавшего, иначе Чонгуку грозил бы реальный тюремный срок. — И всё же, несмотря ни на что, Чонгук старался жить. Ушёл с головой в подготовку и сбор документов на поступление в университет. В то время он горел медициной. Вроде как хотел стать анестезиологом, — Тэхён качает головой, словно он отвлёкся от темы и только сейчас понимает насколько личные вещи ему приходится рассказывать. — Тогда почему Чонгук выглядит так, будто его всего переломало, а он пережил собственную смерть? У Тэхёна отвратительно жестокая и грустная усмешка. — Ужасное сравнение. — Согласна, но это не отменяет того, что он покрылся толстой коркой и не позволяет никому узнать, что он на самом деле испытывает или думает. Он, чёрт побери, наносит себе травмы и трясётся каждый раз, когда к нему прикасаются! — Не мне тебе это объяснять, — раздражённо проговаривает Ким. — Это всё последствия. И не когда к нему прикасаются, а когда прикасается тот, к кому он испытывает сильные эмоции, ведь выразить сам он их в полной мере не может. Точнее его психика запрещает ему это делать. Боже, всё это врачебная тайна Чонгука и его психотерапевта. Мы не имеем права в этом копаться. Просто дай мне закончить, и ты сама поймёшь почему не стоит в это лезть. Виски давит от тяжести информации и Лоу трёт переносицу, чтобы хоть как-то облегчить головную боль. Она не понимает практически ничего, только чувствует, как тяжелеет в груди, а прежняя тревога обращается в физическую непереносимость. Для неё Чонгук не выглядит эмоционально глухим человеком — он выглядит тем, кто вопит от беспомощности. Для него всё гораздо глубже, чем видится со стороны. Сам бы он никогда ничего не рассказал Лоу о себе. Его жизнь никогда не предназначалась для её ушей. От этого слишком тошно, ведь Лоу не просила ничего рассказывать. Она просто хотела знать, что Чонгук в порядке. Но Чонгук совершенно точно не в порядке. — Чонгук всегда был очень привязан к родным и близким друзьям, поэтому ради родителей и Джиён хотел быть сильным. Быть опорой. В то время он практически поверил, что восстановился. Он пропустил целый год обучения, но следующие вступительные экзамены прошёл с отличием. Можно было подумать всё складывалось наилучшим образом, худшие дни ушли, а эпизоды депрессии остались позади. Однако, как ты догадываешься, наш мир слишком коварен и жесток, чтобы так просто перестать душить. Всего через несколько дней после начала лекций погибает отец Чонгука. Ужасная смерть. Раздавило многотонной балкой на стройке, где тот являлся главным инженером. Поэтому и вину повесили на него же. Никакой компенсации. Только убытки. Лоу не выдерживает рассказа, ноги сами подгибаются, и она рушится на ступеньку рядом с Тэхёном. — Это стало настоящим ударом для Чонгука, иначе не скажешь. Он ужасно любил отца, не считая того, что на них с матерью повесили огромный долг и вся ответственность за их семью легла на плечи Чонгука. Тогда-то он и связался с компанией Хёка. Ему нужны были деньги несмотря на последствия, а наркотики не та вещь с которой стоит иметь дело. Особенно, когда ты в горе. Джиён сначала пыталась образумить его, но в итоге пришла к выводу, что это идеальное время для оправдания своих идиотских поступков. Джи изо всех сил пыталась обратить на себя внимание Чонгука, чтобы он полюбил её так, как она любит его. Доигралась до того, что её практически пустили по кругу и, если бы Гук не успел вовремя, — неизвестно чем бы это вообще могло закончиться. Она сама была виновата, ведь знала на что нарывается, но я даже представить себе не могу, что почувствовал тогда Чонгук. Какую вину на себя повесил. Он едва смог её спасти. Один против пятерых — не самое выгодное положение. И если до этого Лоу относилась к Джиён не наилучшим образом, то теперь в груди от упоминания её имени ломается то, что казалось настоящим кремнем. Ненависть может быть разной, но как теперь дышать, когда рядом с Чонгуком поселилось такое бесчеловечие. Как Ким Тэхён может смотреть ей в глаза, зная кем она является? Знает ли Юнги что сотворила та, в кого он до потери пульса влюблён? Джиён разрушает Чонгука. Она его уничтожит. — К сожалению, твои слова о том, что Чонгук выглядит так, будто пережил собственную смерть имеют вес. Джиён осознала свою ошибку только тогда, когда в один день не смогла дозвониться до Чонгука и приехала к нему на квартиру, от которой к счастью у неё были ключи. Она нашла его в ванной полной крови. Чонгук напросто не справился. В отличии от Джиён, — он никогда не играл и не стремился привлечь к себе внимание. Он действительно хотел уйти. Когда Тэхён замолкает, то с сожалением поднимает на девушку взгляд и видит, что Лоу сняв очки, прижала костяшки пальцев к лицу. По открытым участкам щёк блестят беззвучные слёзы. — Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это услышать, — голос Тэхёна, словно глубокая заводь, она практически нежная, но затапливает по самые края. Он осторожно кладёт ладонь между хрупких лопаток девушки и медленно, успокаивающе поглаживает. — Я лишь хотел, чтобы ты поняла, — здесь нечему любопытствовать. В его жизни нет ничего, что должно цеплять и вызывать интерес. Ему это совсем не нужно. Сейчас, когда Чонгук эмоционально привязывается к человеку, то может поступать не совсем разумно. Он может причинить много боли не только себе, но и тем, кто даёт ему эту эмоциональность. Его подсознание очень хочет иметь эту безоговорочную привязанность, но сам он очень боится этого, поэтому Чонгук испытывает большие трудности. Так развился его тактильный голод. И я очень переживаю из-за того, что увидел тогда в его квартире. Ты должна держаться от него подальше.

— Не смей даже подходить к нему! Прилипала, заявляешься к нему домой, подвозишь! Ты не одна из нас! Ты не имеешь права его расстраивать! — Ты ему не нужна…

Ким Тэхён — очень хороший друг. Ким Тэхён оказывается заблудшим отголоском разума в голове Мин Лоу. Только очень жаль, что настолько запоздавшим. Лоу глубоко вдыхает несколько раз, но лёгким очень тяжело от сдерживаемого рыдания. Очень хочется закричать в голос, остановить это безумие. Проснуться. Это какая-то неправда, нелепая игра, насмешка над ней, кто просто хотела узнать правду и гордо встать стеной — защитой, ведь она такая сильная; ведь она может помочь, раз знает кто на самом деле предатель и виновник всех бед. Глупая. Не может человек пережить свою смерть. Эта дама слишком жестока и впивается крепко. Вот, что поселилось в его глазах. Это не печаль. Это глубокая скорбь. Лоу отнимает руки от лица, проведя слегка ногтями по щекам и обессиленно роняя их на колени. — Он поцеловал меня, — шёпотом. Раскрывая ответную, совершенно абсурдную тайну. И на фоне всех сказанных слов — это звучит ещё более ужасно. Лоу не поднимает на Кима взгляд, но чувствует, как тот шевелится, как его ладонь падает с её спины, а дыхание резко прерывается. Ветер поднимает с тропинки пыль, бросает всю грязь прямо им в лицо и даже не думает прекращать свою наглую пытку. Скоро нагрянет буря. И не факт, что кто-то успеет от неё скрыться. — Тогда у меня для тебя плохие новости.