Падать всегда больно

Непроглядная темнота. Никаких чувств. Никаких эмоций. Просто бездна, полная тьмы. Но я люблю такие моменты. Потому что они означают спокойствие. Такое хрупкое и шаткое, готовое нарушиться в любую секунду, от того и такое ценное. Моё относительное спокойствие нарушают звуки неизвестного происхождения. Постепенно в них слышатся человеческие голоса, а потом до меня доносятся обрывки фраз. Эти голоса такие холодные, властные, будто стремятся заморозить всё, что стоит у них на пути. Кажется, у меня мурашки по коже от такого тона. Внезапно свет бьёт в мои закрытые веки. Я медленно открываю глаза, жмурясь от яркого искусственного освещения. Перед моим взором открывается не самый красивый вид. Неприветливые железные стены, многочисленные полки с книгами и каким-то пробирками. А главное, два человека в белоснежных халатах с эмблемой Гидры, один из которых в больших очках на пол лица. Хочется отпустить шутку про его нелепый вид, но в горле ком, и кажется, от непозволительно долгого голода желудок прилип к позвоночнику. Понятия не имею, сколько меня продержали без еды, но по ощущениям больше трёх недель. Я обнаруживаю, что не могу пошевелиться. Прикованная к чему-то твёрдому и холодному, пытаюсь сделать хоть малейшее движение. Получается только тяжело дышать. Двое в халатах замечают мои душевные метания, явно написанные у меня на лице. Их взгляды в упор смотрят на меня. Неприятно. Оценивающе. Тот, что в очках говорит что-то неразборчивое своему коллеге, и уходит. Возвращается с чемоданом, очень тяжёлым на первый взгляд. Оказывается, там лежат многочисленные ключи и примочки. К моему счастью, с помощью этих самых ключей меня и отстёгивают. Не удержавшись, я падаю на пол. А эти "учёные" даже и не думают мне помочь. Собираю силы в кулак и пытаюсь оттолкнуться от пола. На ноги удаётся встать попытки с третьей. Ослабевшими руками пытаюсь ухватиться за первую попавшуюся поверхность. Это оказывается железная полка. Когда чувствую, что могу стоять на ногах, разминаю затёкшие запястья. С немым вопросом в глазах поднимаю взгляд на недо-учёных. Оба синхронно переглядываются, а потом очкарик жестом приказывает следовать за ним. На его действие закатываю глаза, но повинуюсь. Он выводит меня из комнаты в тёмный коридор, в котором туда-сюда ходят другие белохалатники. Он привёл меня в небольшую столовую, в которой, как ни странно, не было ни души. Усадил меня за стол и ушёл к противоположному углу. Вернулся с подносом, полным какой-то бесцветной каши. Но носом воротить не выйдет, поэтому съедаю всё за один присест. После этого отводит в другую комнату, хотя эту железную коробку и комнатой назвать язык не поворачивается. Он садит меня на пустующую посреди помещения кушетку и начинает говорить. Понимаю его слова лишь частично, не сразу улавливая суть. — ...Срочное дело... важный человек... нужна твоя... умный, наблюдат.. сложно обмануть... держись на расстояни... переспишь, а потом убьёшь... Меня как током прошибло. Воспоминания накатили одно за другим. Тридцать восемь убийств. Моими руками. Хотя нет, не моими, мне хорошо промывали мозги. Недостаточно хорошо, как оказалось. Я помню всё. От каждого лица моих жертв, до одежды, что была на них, места, время совершения преступления. Стало по-настоящему страшно. Мои округлившиеся от шока глаза уставились на учёного. Он, кажется, растолковал мой взгляд по-своему. Похлопал по плечу, сказал, что мне бояться нечего, моя следующая жертва очень опытная в постели. Ох, как я зла. На всё. На этого тупого очкарика, на всех его коллег, что творят страшные вещи, на это убогое здание. Но в первую очередь я зла на себя. Как я могла так долго подчиняться этим уродам? Как я позволила своим рукам убивать десятки невинных людей? Попытка успокоиться и взять себя в руки с треском провалилась. Мне буквально не хватало воздуха от ярости. Поэтому я решила направить свои эмоции на очкатого. В прямом смысле этого слова. Резко поднявшись, прижала всем телом его к стене, зажала рукой рот, и ударила со всей силы в солнечное сплетение. Сдавленный хрип вырывается из его груди. Попытка согнуться пополам и дать мне отпор, но я в любом случае сильнее. Бью в живот снова и снова, пока он не теряет сознание от боли. Или может умирает. Но он заслужил. Стою в таком положении несколько минут, и убедившись в том, что пульса у него нет, осторожно кладу мёртвую тушу на пол, все-таки мне лишний шум не нужен. Мой взгляд сам собой опускается на сжатые кулаки. Гадость. Я снова убила. Какая же я сволочь. Мысленно посылаю душевные терзания в самый далёкий и неприступный уголок моего мозга, и обещаю себе подумать над этим позже. А сейчас нужно думать, как выбраться из этого здания. Судя по отсутствию окон, я скорее всего нахожусь ниже уровня земли. Ну или здание Гидры представляет из себя сплошной бункер. Неважно. Важен лишь план побега. В принципе, можно попробовать дождаться ночи, когда почти все работники освободят коридор от своего присутствия. Но мало ли там камер наставлено? В любом случае, народу поменьше будет. А после нужно будет подняться на пару этажей выше, там должны быть окна, которые я смогу выбить. Да, план хорош. Но вот на верхних этажах я никогда не была, и есть ли там окна, мне неизвестно. А если кто-то вдруг спохватится и побежит искать своего коллегу? Будет очень неудобно. Хотя, с другой стороны, у меня отличная боевая подготовка, а эти учёные, видимо в жизни кулаками не махались... Из раздумий меня выводит звук сирены. Надоедливой такой, как будто она звучит отовсюду. Меня рассекретили. Кажется, пришёл мой конец. Меня наверняка увидели по камерам, спрятанным где-то здесь. Страх накатывает с новой силой, ноги подкашиваются, и я, не удержав равновесие, падаю на пол. Благо, этого никто не может услышать из-за громкого воя сирены. Быстро поднимаюсь и становлюсь в боевую позу. Выгляжу не очень устрашающе из-за голубых волос, что вьются и торчат во все возможные стороны. За дверью слышатся торопливые шаги и громкие голоса, которые, судя по интонации ... напуганы? Неужели они настолько испугались за своего коллегу? Или может, это был не просто очкарик, а какой-то супер важный очкарик? Вряд ли, иначе его должны были бы защищать лучше. Шаги постепенно стихали, а после вообще прекратились. Я поняла, что мне очень крупно повезло, и в ближайшее время меня казнить не собираются. Осторожно открываю толстую дверь и так же аккуратно выглядываю. Никого. Ещё раз озираясь по сторонам, выхожу из комнаты. Чувствую себя любовником, прячущемся в шкафу от мужа возлюбленной, ждущим пока её муж не соизволит уйти. Усмехаясь этой ассоциации, иду по коридору направо, следуя своей интуиции. Она в которой раз не подводит меня, и я обнаруживаю лестницу. Быстро, но тихо бегу по ней наверх, не забывая осторожно заглядывать на каждый этаж. Ни души. Мне необъятно повезло, что все работники Гидры, похоже, сбежали в самый низ здания. В очередной раз заглядываю на этаж и счастливо выдыхаю. На моём лице красуется победная улыбка. Наконец-то, заветные окна! Подбегаю к ближайшему окну и внимательно, оценивающе смотрю. Вроде, стекло не слишком крепкое, можно попробовать выбить его стулом или огнетушительем. Мне на глаза попадается железный стул. Отличная кандидатура на роль моего вызволителя. Беру его за спинку и со всей силы кидаю в окно. С первого раза оно не выбилось, зато вон какие трещины пошли. Ещё двух бросков оказывается достаточно для того, чтобы выбить стекло окончательно. Я медленно подхожу к окну, не веря своей удаче. Вдохнуть свежий летний воздух – это высшая из наград для меня. Стою на краю окна в течение нескольких минут и просто улыбаюсь. Кажется, вот она, свобода. Ей многие люди дорожат, но не наслаждаются. А ведь скольким людям не понять моего счастья! Но это всё неважно на фоне того, что от свободы меня отделял всего один шаг. Один. Чёртов. Шажок. Чего же я жду? Кидаю последний взгляд на здание Гибры, уверенная в том, что не увижу его больше никогда, и делаю решительный рывок вперёд. Окна находились на высоте пяти метров, поэтому мне пришлось сделать кувырок через голову, чтобы ничего себе не повредить. Я встаю с земли, готовая расцеловать каждый сантиметр грунта, выпрямляю спину и плечи, и в первый раз за столько месяцев позволяю себе расслабиться. Ненадолго. Не стоит забывать, что я всё ещё на вражеской территории в нескольких метрах от здания Гидры, поэтому я быстрым шагом иду вперёд. Не сдерживаю себя, срываюсь на бег, на лице расцветает самая счастливая улыбка в мире.