My pain in the paint

Перед глазами миллион разноцветных пятен. Снова это красочное безумие. Нереальность. Снова эти точёные скулы и бездонные глаза. Музыка не выходит из головы, крутясь на репите и застревая в каждом мгновении. Его взгляд. Снова сражает наповал, убивает израненное сердце и воскрешает его вновь. Его улыбка. Его искусанные губы. Сумасшествие. Безумие. Бесконечный космос в его глазах. Соприкосновение с вечностью. Он снова появляется в голове. Снова уходит, зовя за собой и протягивая длинные пальцы. Его руки. Ещё одна его часть, которая создана богами. Снова улыбка и снова эти белоснежные зубы. В глазах снова звёзды, снова бесконечность. Он уходит. Покидает. Продолжает улыбаться. Его очертания растворяются в безумной палитре красок. Профиль теряет чёткость. Он пропадает. — Нет! - Чонгук вскакивает с кровати, пытаясь всеми силами запихнуть в себя воздух, который лёгкие даже не пытаются впустить в организм. Он оглядывается по сторонам в поисках того, кого видел несколько секунд назад, понимает, что он в своей комнате, и до белых пятен сжимает глаза. Он не выпустит этот образ из головы снова. Он видел его так много раз. Миллион черновиков и сломанных от злости карандашей. Болящие от напряжения запястья и бессонные ночи. Не в этот раз. Чонгук быстро поднимается с кровати и чуть ли не бежит к столу. Он ещё не ушёл. Нет, нет, нет. Первый штрих. Второй. Третий. Любимо-ненавистные черты вновь возникают на бумаге. Руки напряжены. Пальцы ломит. Мозоли неприятно пульсируют. Чонгук не остановится. В бой вступает акварель. Красный. Бледно-розовая кожа перестаёт сливаться с холодным снежным листом, а потрескавшиеся губы расцветают алым бутоном. Коричневый. Вьющихся шоколадные волосы обрамляют лицо и ложатся на лоб. Чёрный. Омут. Омут глаз, топящий в себе, обвивая ноги и руки путами, утаскивая на дно. Каждую деталь, каждую даже самую незначительную мелочь вылить на бездушный холст. Цветы распускаются в его волосах, венком обрамляют голову. Чонгук опять зажмуривает глаза. Опять копает своё сознание, перерывая все сохранённые папки и документы своего внутреннего компьютера, который от перегрузки скоро взорвётся. Почему сны невозможно заскриншотить? Образ возникает ещё на секунду и вновь исчезает. Буйство красок продолжается. Сосредоточенные глаза бегают по портрету подмечая изъяны. Лицо напряжено, а брови смыкаются на переносице, образуя складку. Красный. Коричневый. Чёрный. Жёлтые и зелёные акценты. Руки испачканы краской. Мозоли кровоточат, но боль ушла вместе со здоровым сном. Последние штрихи. Последние секунды. Чонгук смотрит на плод своего сна. Почему невозможно передать тот вечный космос? Последний штрих. Почти незаметная подпись в углу. "JK" Наконец художник вспоминает о часах. 4:32 Ночное небо тяжёлым полотном окутывает спящий мир. Дисплей телефона гаснет, последний раз напоминая о маленькой выставке, которая будет проходить через пару дней. Чонгук кладёт портрет к остальным шести. И падает на скрипящую под телом кровать. Семь дней. Семь грёбаных дней. Один. Один выбивающий землю из под ног образ. Почему нельзя узнать, кто он из сна? Почему? Последний вопрос. А дальше вновь пустой сон. Чёрно-белый экран сломанного телевизора. Пустота без сияющей улыбки, засасывающих глаз и зовущих к себе ладоней.

***

— Проснись и пой! - в тёмную комнату, которую от всего мира отделяют плотные шторы, влетает Чимин и, напевая незамысловатую песню, продвигается вглубь обители художника, пару раз спотыкаясь о разбросанные вещи и принадлежности для рисования. На пол чуть не летит мольберт и коробка с красками, но разрушитель продолжает свой путь, пробираясь к чему-то тёмному, лежащему помятым комком на кровати, — Твой хён пришёл спасти тебя и помочь подготовиться к твоей первой выставке, - он толкает одеяльный комок, и тот, издавая недовольные кряхтения, сначала пытается оторвать себя от мятой съехавшей простыни, а потом, стянув одеяло с головы, садится на край кровати. — С какого ты так рано? - сиплый сонный голос пробивается через барьер пухлых губ. Глаза Чонгука всё ещё сощурены. Он трёт их руками, на которых засохла краска, и распахивает длинные ресницы, смотря на Чимина. — Рано? - вылетает непроизвольный смех, — Уже 2 часа дня. Ты так весь мир проспишь по аналогии с сегодняшними парами, - он подходит к столу, на котором так и осталось валяться ночное буйство красок, теней, карандашей и фантазии. Чимин берёт в руки стопку из семи рисунков и рассматривает каждый, — Он снова тебе снился? Конечно, Чонгук рассказал другу всё. У него не было вариантов. —Кхм... Да. Никак не могу запомнить его до конца... Он всё время уходит, а я... — Ты нормально не спишь уже неделю. Твоя выставка так и не готова. Забудь о нём, - Чимин стал серьёзным, как никогда. Он кладёт рисунки обратно и садится на кровать рядом с другом. — Чимин, я... — Я знаю, что ты справишься, но... - он делает паузу и смотрит на Чонгука, — Ты реально влюбился в парня из снов? Это странно. Чонгук молчит. Влюбился. Такое чудное слово, кажется совершенно бессмысленное. Чонгук и влюблённость. Хах. Смешная шутка, мозг. — Если ты проснулся, то поднимай свою задницу с кровати и тащи сюда рамки, которые я привёз вчера, - Чимин встаёт с кровати и плетётся в угол комнаты, где сложены выставочные картины Чонгука.

***

— Блин, Хо, - Тэхён гундит, лежа на своём столе и мучаясь с будущей курсовой работой, — Мне не хватает материала. — Как насчёт поискать локации в городе? - парень лежит на кровати друга и втыкает в телефон. — Было, - бах. Голова ударяется о стол, встречаясь с бесчисленными черновиками и зарисовками. — Памятники культуры? — Было, - бах. Русые кудри выпадают из-за ушей, стягивая вместе с собой покоющуюся на ухе гелевую ручку. — Прохожие? — Было, Хо, всё это уже было, - Тэхён потирает рукой покрасневший лоб и шипит, — У меня нет идей. — У тебя всегда есть идеи, - тянет Хосок, блокируя экран и откидывая телефон на покрывало, — Тебе пора отдохнуть от учёбы. — Мне надо доделать этот дурацкую курсовую. — Но сначала мы сходим в бар и выпьем. — Но сначала... Что? - Тэхён выгибает бровь, — Если ты хочешь опять затащить меня кутить с твоими подружками, то я пас. — Нет, - опять тянет, — В этот раз мы одни, а жаль, - ухмыляется и встаёт с кровати. Тэхёну остаётся лишь промолчать и демонстративно закатить глаза. *** Музыка. Тяжёлые басы бьют по ушам, заставляя пространство вокруг сжиматься. Люди. Много людей. Все танцуют, пьют коктейли и общаются. Яркие пятна разноцветных платьев и рубашек. Аромат. Смесь алкоголя, духов и страсти. В лёгкие наливается при первом же вдохе и остаётся под кожей. Безумный коктейль. Безумное месево пятен, запахов и оглушающего баса. Сумасшествие. Хосок в этом постоянном движе живёт. Он им дышит. Этот запах уже на всей его одежде. Парень и сам уже им пропитан насквозь. Тэхён здесь не дышит. Он задыхается. Давится дымом кальянов и сносящими башню коктейлями. Давится этим воздухом. Точнее его отсутствием. — Какого ты притащил меня в эту дыру? - Тэхён скользит среди толпы, огибая людей. Он напряжён и замкнут. Хосок тащит его в свой мир, но не спросил о том, есть ли в том мире специальный кислород для Тэхёна. — Обижаешь, это мой любимый клуб. Центр танцпола. Толпа людей. Tove Lo - Thousand Miles. Любимая песня, и сердце уходит в отрыв. Тэхён окунается в атмосферу с головой, находит заветные пузырьки кислорода в песне. Wonder what you're up to What state of mind you're in. Глаза закрываются а тело отдаётся танцу. Мысли. Много мыслей. Всё ушли на второй план, опустошив голову. Только музыка. Только движение тела. Жар на щеках и... Вдохновение? — Галерея... Выставка! Хосок, выставка! - Тэхён толкает друга, привлекая внимание. — Что? Я не слышу, - музыка заглушает всё. Хосок видит огонь в глазах друга, вспыхнувшее пламя. Улица. Холодный ветер и одинокие улицы. Полуночный сумрак, встречающий двоих, выходящих из клуба. — Хо, я придумал! — Что придумал? - доходит не сразу. Алкоголь уже ударил в голову и стал стопором для мыслей. — Выставка! Мне нужна выставка! Мысль заполнила сознание, пробудила сильный поток энергии. Звёзды отражаются в глазах. Холодный воздух в лёгких. — Своди меня на выставку, умоляю.