Сказка

      — Отвали меня.       — Не-а.       — Я серьёзно. Отвали от меня.       — Не-е-а.       — Отвали от меня, пожалуйста.       — Хммм… Не-а.       — Святой Оракул! Неужто я также себя веду?       — Ага. И даже еще хуже.       Девушка с ненавистью посмотрела на Лея, который счастливо улыбался и просто сиял от восторга. Она поморщилась. Скотина, просто скотина.       — Ага.       Мужчина влегкую прочёл по её лицу все эмоции.       — Ну что ты от меня хочешь услышать? Что я проебалась? О’кей. Хорошо, я признаю. Я проебалась. Доволен?       — ДА! — Торжествующе воскликнул Лей и стукнул кулаком о кулак возникшего и тут же испарившегося Адалрика, — наконец-то ты в этом призналась. Я обведу этот день в календаре и буду ежегодно его отмечать. Нет. Ежемесячно!       Девушка зарычала и швырнула в него первым попавшимся предметом, которым оказалась какая-то бочка, от которой тот играючи уклонился и, продолжая самодовольно улыбаться и от избытка чувств начав напевать себе под нос, удалился в сторону руля. А она устало облокотилась на борт корабля, уронила голову на руки и застонала в голос от безысходности.       — Сука! — Вопль вырвался помимо её желания.       Потом глубоко вздохнула, выдохнула и уставилась на океан, стараясь успокоиться и привести мысли в относительный порядок. А ведь действительно, вид на набегающие волны, разбивающиеся о борт корабля, завораживает. Не зря говорят, что человек бесконечно может смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода, и как кто-то заёбывается, пока он сам отдыхает. Девушка грустно ухмыльнулась. А может ли она считать себя всё ещё человеком? Если она давно не идентифицировала себя как оного. Но и как аэнжел она себя не воспринимает. Признаваемая и теми, и другими за свою, она не чувствовала себя комфортно, ни когда пацан приставал к ней с вопросами и восклицаниями, что они единственные люди в чужом мире; ни когда все остальные фейри поклонялись ей как одной из последних аэнжелов. Слишком слабая для последних, но слишком генномодифицированная для первых. И дело не в том, что она хочет всё и сразу без тренировок. Если бы проблема была в этом, то она и проблемой-то не была. Но процент крови фейри в её крови слишком мал, чтобы она могла использовать способности на полную, как Лей. Даже учитывая то, что в ней течёт его кровь, и была его сила почти полгода. Сам мужчина это объяснил спецификой аэнжельской магии: чтоб не воровали друг у друга силы, прецеденты были.       Возможно, она совершила ошибку семь с половиной лет назад, когда решила вести себя как фейлин, перестав отождествлять себя с людьми, но так и не начав с аэнжелами. Возможно, это ошибка была пострашнее её прыжка в круг из грибов.       Ей вспомнился недавний разговор с Коори. Хотела бы она вернуться на Землю? Она уже не уверена. Она бы хотела иметь возможность вернуться в любой момент. Но непосредственно само возвращение? Нет, она так не думает. Всё опять-таки упирается в то, что она больше не может считать себя человеком. Не получается у неё. И даже если она сейчас окажется на Земле, что её там ждёт? Неопределённость и… мягкие стены? Ни имени, ни фамилии, ни прошлого — ничего. Её стопроцентно упекут в психушку, потом выкинут на улицу, потому что долго с такими пациентами возиться никто не будет, где она благополучно и сгинет. А если и не сгинет, то это будет не жизнь, а существование. И даже если ей поверят, то ничего не поменяется. Просто вместо больницы будет какой-нибудь правительственный объект, где над ней, вот сто процентов, начнут ставить опыты, не взирая на её желание и самочувствие.       В противовес людям местные ей даже статую воздвигли! Устроили место молитв и поклонения около их «места самопожертвования», вызывая у неё неумолимое желание раздолбать всё к чертям. Каждый раз проходя мимо Столетней Вишни, она испытывает сильнейший дискомфорт, она не заслужила всего этого. Она не спасительница, она жертва обстоятельств. Хром как-то пошутил, что у неё синдром самозванца. Она не стала его поправлять, что это скорее синдром «мой любовник рехнулся и решил убить нас». Пусть верит во что хочет.       Как ни странно, именно сейчас она чувствует себя на своём месте — не пришелец с Земли, не спасительница Элдарии, а просто местная сумасшедшая, которая шатается по миру и творит дичь, разного уровня лютости, в компании таких же чокнутых. Мысли скачут в голове, мешаясь и заглушая друг друга. Она потёрла лицо, пытаясь унять воспалённый разум. Лицо… Когда она впервые за долгое время увидела своё отражение в зеркале, она даже не узнала себя — на неё смотрела абсолютно незнакомая девушка. Два глаза, нос, рот — всё то же, что и было, но ничего общего с той, кого она видела в зеркалах до всего этого. Когда-то темные волосы приобрели серебристый оттенок, вот и гадай после этого: поседела ли она или же просто выгорела на солнце; глаза полыхали каким-то лихорадочным блеском; губы то и дело пытались сложиться в насмешливую ухмылку; да и весь вид был каким-то предвкушающе-возбужденным. Душа родная, нос чужой, враждуют чувства меж собой.       Она тогда от испуга разбила несчастное зеркало и с тех пор старалась не подходить и не смотреть в отражающие предметы, во избежания новых душевных потрясений.       На плечи опустилась теплая накидка, и кто-то уверенно закутал её в мягкую ткань. Потом также уверенно подхватил на руки и отнёс на корму, где уже лежали Пёс с Амайей, и уселся рядом с фамильярами, устроив девушку у себя на коленях. Перед аэнжелами возник Адалрик и, окинув композицию из хозяев и их зверушек, расположился в воздухе над Псом.       Девушка положила голову на плечо Лея и, устало прикрыв глаза, задремала под тихий голос сильфа, рассказывающего про звёзды. Как они соединяются в созвездия, превращаясь из отдельных слов в целые предложения, а то и тексты. Как интерпретировать их голоса, как общаться с ветром и разговаривать с водой. У каждого из явлений есть своя история, свой голос, надо просто быть настроенным, чтобы услышать и не пропустить. Чтобы понять, что хочет сказать этот мир.       Остальные не приближались к ним, предпочитая не связываться с мрачным Лансом, отгоняющих особо назойливых одним лишь своим взглядом и убийственной аурой. Сам дракон расположился на палубе недалеко от аэнжелов так, чтобы и слышать, о чём говорят, и не мозолить глаза Лею, который в отличие от девушки был настроен крайне враждебно к бывшему соратнику.       Ночь медленно, но верно вступала в свои права. Корабль мчался по волнам навстречу Северным землям. ***       Невра проснулся от того, что слетел с койки при резком повороте корабля. Выбежав в коридор и столкнувшись в проходе с Матье и Коори, он с трудом, из-за постоянных заносов судна, взлетел на палубу. Его глазам предстала ужасная картина: эта психопатка, вцепившаяся в штурвал и вопящая как ненормальная (почему как?), чтобы Адалрик «прибавил газу, она хочет знать, какую максимальную скорость может развить это корыто», сильф, почему-то слушающийся её и выполняющий все капризы, аэнжел и дракон, с каменными лицами крепко держащиеся за одну мачту и делающие вид, что они друг друга знать не знают. Фамильяров не наблюдалось, то ли их смыло, то ли они благоразумно решили это переждать в безопасном месте.       — А ну прекратите! — Рявкнул вампир во всё горло.       Девушка от неожиданности (или испуга, или специально, с ней никогда не угадаешь) отпустила штурвал, корабль мгновенно подскочил на гребне волны и дернулся, сменив направление, от чего всех швырнуло в сторону, а виновницу происшествия чуть не выкинуло за борт от удара. Невра, Лей и Ланс одновременно рванули к штурвалу. Дракон был первый.       — Адалрик, убери ветер! — Отдал следующий приказ Невра. Сильф пожал плечами, и ветер, что до этого наполнял паруса, мгновенно стих. А сам мужчина незаметно растворился в воздухе.       — Ты рехнулась?! — Вампир повернулся к девушке, которая сидела около борта и задумчиво тыкала пальцем свой лоб.       Услышав Невру, она подняла на него взгляд и заявила глубокомысленно:       — Шишка будет, — снова нажала, — больно.       В два шага преодолев разделяющее их расстояние, он наклонился и схватил её за грудки, рывком подняв на ноги.       — Ты думаешь, это смешно? Что мы тут шутки шутим? Ты понимаешь, что подвергла опасности всех присутствующих ради своей минутной хотелки?! Прекрати уже вести себя, как инфантильный ребенок!       — Это тавтология, — флегматично отозвалась она, глядя в его перекошенное от злости лицо заинтересованным взглядом дохлой рыбы.       Невра моргнул, сбитый с мысли.       — Что?       — Инфантильный — это от латинского «детский», — охотно пояснила она, даже не предпринимая попытки вырваться из захвата, — то есть ты сказал, если дословно, «детский ребенок». Это тавтология.       — Ты…       — Я, — согласилась она, — ты не мог бы меня отпустить? Мне некомфортно. Тошнит. Боюсь, как бы не вывернуло прямо на тебя.       Невра разжал руки и слегка оттолкнул её от себя. Девушка пошатнулась, но устояла на ногах.       — Зачем ты вообще согласилась, если тебе настолько наплевать?       В ответ она закатила глаза и пробурчала что-то невнятное себе под нос.       — Что?       Она вздохнула, поджала губы, продемонстрировала весь спектр недовольства на лице и процедила.       — Я поспорила с Хуан. Ну и вот…       — Хочу ли я это знать? Нет, пожалуй, нет.       — А я бы хотела, — вмешалась Коори.       Девушка смерила её неприязненным взглядом, но, к удивлению Лея, ответила.       — Меня развели на слабо, что в этих землях как-их-там нет описанных мной монстров. Но я же знаю, что я видела. Это были жуткие создания. Высокие, человекоподобные, то ли рыбы, то ли богомолы, а головы птиц! — Она повернулась к Матье, — Ну как у этого… у древнеегипетского бога с длинным клювом. Тот, да? И абсолютно белые. Я думала, меня инфаркт хватит!       Коори с сомнением посмотрела на неё.       — В землях Генкаку действительно нет описанных тобой созданий. Не было, — поправилась она, заметив убийственный взгляд девушки, — когда я была там последний раз несколько лет назад.       — А ты что там делала? — Лей непонимающе уставился на неё, в его взгляде явно читалось: «Нет, тебе реально это интересно?» Аэнжел пожала плечами.       — О, — Коори лукаво улыбнулась, — ты же ещё не знаешь. Я была принцессой Генкаку.       Она замолкла, когда увидела, что в ответ на её слова аэнжелы переглянулись и скривились так, будто живьем лимон съели.       — Что-то… не так? Вы же уже общались с принцессой-кицуне.       — Вот именно, — мрачно отозвалась девушка, — и мне этого опыта хватило на три жизни вперёд. В этом мире женщина во власти — это пиздец.       Коори прищурилась, уши прижались к голове, все семь хвостов нервно дёрнулись, откликаясь на недовольство хозяйки.       — Позволь с тобой не согласиться. От мужчин во власти намного больше бед. В моём государстве всегда процветало какое-никакое а равноправие. До тех пор пока мой… муж, не вытеснил меня из управления страной. Ему потребовалось несколько лет на это, но он полностью лишил меня права голоса. А потом он убил моего отца, доказательств нет, но я уверена, что это был он, и окончательно узурпировал власть в стране! Мои попытки вернуть трон были признаны экстремистскими, так как оказалось, что он изменил закон о престолонаследии. И я сбежала, пока меня не решили убрать, как ненужную шахматную фигуру.       Над палубой повисло неуютное молчание. Все не сводили глаз с кицуне, а та в свою очередь пристально смотрела на девушку, которая закусив губу, что-то обдумывала.       — Прошу прощения за неправильно оцененную ситуацию, — подала в итоге голос аэнжел, — это даже не пиздец. А что-то за гранью здравого смысла. Ты умудрилась проебать своё королевство. Мои поздравления, — и она медленно подняла руки и также медленно, даже театрально поаплодировала, — браво. И твоя история в очередной раз доказывает правдивость моих выводов. На данный момент только в Баленвии при правителе мужчине всё через жопу было. Но Баленвия — скорее исключение, подтверждающее правило. Во всех остальных регионах всё было хорошо: каппы справлялись, микониды справлялись, да даже Ашкор прекрасно справился!       — Серьёзно? Ты защищаешь его? ТЫ?       — Ты чем меня слушаешь? Я сказала, как предводитель кучки ренегатов он проявил себя намного компетентней, чем Мико как предводитель Гвардии.       Хвосты просто взвились, демонстрируя недовольство кицуне.       — Так, хватит! — Резко вмешался Лей, — если хотите устроить драку на тему, какой социальный строй лучше: матриархат или патриархат, то переходите сразу к рукоприкладству.       — Не боишься, что я причиню вред твоей подружке?       — Боюсь, что ТЕБЕ потом причинят вред взбешенные фамильяры и разъярённый демон.       — Секундочку, а почему это ты называешь себя демоном? — Влезла девушка, — мы же аэнжелы.       — Ты правда считаешь себя аэнжелом? — Она закивала, — у тебя чёрные крылья, и ты спалила деревню дотла.       — А где прописано, что аэнжелы — хорошие?       — Да исторически как-то сложилось так.       — Ох уж это общественное мнение! Выйдешь из дома с женой — подкаблучник. Выйдешь с чужой — кобель. Выйдешь с другом — голубой. Выйдешь один — онанист. Вообще не будешь выходить — скажут, сидит в тюрьме за изнасилование.       — Это как с русалками, — негромко пояснил дракон, с трудом скрывая улыбку, — русалка — хорошая, маргигр — плохая. Или с кицуне: кицуне — хорошая, ногицуне — плохая.       Девушка повернулась к Лансу.       — А у драконов? Или вампиров?       — Не все расы имеют такое разделение. Многим всё же свойственно однообразие характеров и поведения.       — С другой стороны, это немного странно, — подал голос пацан, — если судить по мифологии, тех же самых кицуне подвидов десять. А тут максимум два.       — Ох, милый, ты так много знаешь про мою расу, — расплылась в улыбке лиса, — наша встреча была предсказана самой судьбой!       Пацан на это лишь скривился. А потом резко побледнел.       — Народ, у нас проблемы.       Все стремительно развернулись.       — Фу… ну и уроды! — Поморщилась аэнжел и создала огненный шарик в руке, — зато сегодня на ужин будут морепродукты.       — Во-первых, — Лей отвесил ей подзатыльник и загасил огонь, — их нельзя есть, отравишься. Во-вторых, это деревянный корабль!       — И что?       — Огонь, дерево, ну знаешь, да?       — У нас есть крылья!       — А Пёс и Амайя?       — У нас есть сеть.       — Они внизу спят. То есть, ты сначала хотела поджечь корабль, а потом бежать их спасать?       — Хм… Не подумала.       — А эти, — кивок в сторону сражающихся гвардейцев.       — Пфф, «да бей их всех, Господь узнает своих». Попадут в рай, как мученики.       — Вы помогать будете или как?! — Рявкнул Невра, отбиваясь сразу от четверых.       — Я сразу сказал, что в битвы вмешиваться не буду, — тут же открестился Лей.       — А мне запретили огненный шары использовать.       — А кроме них ты хоть что-нибудь можешь?       — Могу завизжать.       — Не надо! — Хором крикнули мужчины.       — Тогда могу спеть! — И не дожидаясь их ответа затянула, — What do you do with a drunken sailor, What do you do with a drunken sailor, What do you do with a drunken sailor, Earl-eye in the morning! Weigh hey and up she rises! Weigh hey and up she rises! Weigh hey and up she rises! Earl-eye in the morning!       Лей с недоумением уставился на неё.       — А почему такой репертуар?       — Мы же в море! Мореплаватели! А они пели шанти. Могу еще про… — откашлялась и запела более низким голосом, — Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо! И бутылка рому! Пей! И дьявол тебя доведет до конца! Йо-хо-до! И бутылка рому!       — Ты их на всех языках знаешь?       — На двух, — согласилась она.       — А почему в прошлые разы ты молчала? — к ним подошёл Ланс, вытирая пот со лба и отслеживая, чтобы на палубе больше не осталась ни одного враждебного существа.       Девушка ответила ему скептическим взглядом.       — Сначала со мной был маленький ребенок. А потом — напомнить тебе, как ты меня кракену хотел скормить? Там не до песен было. Кстати, они полезли еще с правого борта.       Ланс резко обернулся, выругался и бросился на помощь пацану. Аэнжелы флегматично смотрели за продолжающейся битвой.       — Почему они их не убивают? — Не выдержала девушка.       — Эти фамильяры очень добрые. Никогда на поверхность даже не выходят. Скорей всего, они чем-то отравлены.       — Это не логично. Вот они могут защититься, а если эти же моллюски потом нападут на кого-то менее вооруженного? Они же убить пытаются.       — Это ты не мне говори, а им.       — То есть, Ивони они сожгли без суда и следствия, потому что она была заражена. Теперь заражены фамильяры, но их мы не убиваем. Коори! Сзади! — Лей покосился на неё, — что? Она забавная. Может, мы с ней даже подружимся. Надо же мне хоть с кем-то мужиков и шмотки обсуждать. Так вот фамильяров они не убивают, потому что за эти семь лет кто-то создал «Общество по защите фамильяров от жестокого обращения»?       — Ничего не могу сказать, сам особо не в курсе, если вдруг ты забыла.       За разговором они не заметили, как сражение подошло к концу.       — Как дела, ребят, надеюсь шум от сражения не помешал вашей несомненно важной беседе? — К аэнжелам подошли остальные. Причем пацан поддерживал кицуне, которая не успела увернуться, не смотря на предупреждение, за талию.       Лей ответил бесстрастным взглядом на выпад Невры.       — Да, было немного шумновато. В следующий раз постарайтесь сражаться чуть потише.       Вампира перекосило.       — Я не понимаю, зачем…       — А тебе и не надо, — перебил его аэнжел, остальные же молча переводили взгляд с одного на другого, не встревая, — просто выполняй приказы, не задумываясь о том, что лежит за границами твоих полномочий. А то голова с непривычки болеть будет.       Девушка поперхнулась и попыталась замаскировать смех под кашель. Судя по яростному взгляду Невры, неудачно. Она тут же сделала шаг назад и спряталась от вампира за спиной Лея, который наоборот сделал шаг вперёд, явно провоцируя того на дальнейший спор с возможным переходом в мордобой.       — А… Я прошу прощения, — внезапно влезла в наэлектризованную атмосферу Коори, пристально глядя за борт, тон её был максимально беззаботным, — что прерываю ваши выяснения, кто круче, но к нам под водой движется что-то огромное. И кажется, это серсеа.       Мужчины прекратили сверлить друг друга убийственными взглядами и снова выхватили оружие. Когда над палубой нависло морское чудовище, девушка восторженно взвизгнула.       — Господи! Какая прелесть!       Лей мрачно обозрел эту «прелесть». Огромная змея, у которой кто-то снял кожу, мясо и мышцы с головы, оставив лишь скелет. В каком из миров это считается «прелестью»? Интересно, сколько раз её в детстве головой о пол роняли?       — Лей, Лей, Лей! А ты можешь сделать её маленькой? Ну, как когда ты камни уменьшал, помнишь? Я назову её Ёри и буду кормить с рук!       Змея медленно перевела взгляд на неё, ориентируясь на голос. Девушка гулко сглотнула, оказаться под прицелом пустых глазниц, сверлящих её злобным взглядом, было крайне неприятно. Змея изменила положение, напружинилась и совершила молниеносный бросок. Прежде, чем удар громадного черепа выбил из неё весь воздух, в голове пронеслась обреченная мысль: «Что, опять?»       Короткий полёт и она рухнула спиной в ледяную воду, на секунду потеряв ориентацию в пространстве, а потом быстро пошла ко дну, утягиваемая одеждой и снаряжением. От шока перехватило дыхание. Конечности отказывались двигаться. Воздуха не хватало. Верх, низ — она потерялась в пространстве. Перед глазами потемнело.       Потом резкий удар, и её перевернули на бок, помогая выплюнуть воду из лёгких.       — Живая? — Над ней склонился обеспокоенный Ланс. Сзади топтались Невра и пацан с лисой, практически уже висящей на его плече.       Она издала утвердительный хрип и попыталась сесть. Дракон аккуратно её поддерживал. От изменения положения в пространстве голова закружилась, и она на секунду уткнулась лбом спасителю в грудь. Голую грудь.       Она моргнула и подняла на Ланса вопросительный взгляд.       — В доспехе я бы утонул, — пожал плечами тот.       Она снова моргнула и опустила взгляд, внимательно осматривая каждый миллиметр открытой кожи. Дракон поёжился. Давненько его не рассматривали настолько плотоядно.       — Прекрати его смущать, раздевая взглядом.       — Да если бы я знала, я бы ещё раньше руками раздела, — отстрёненно откликнулась девушка, не отводя глаз, — пожалуй, я подкорректирую условия сделки. Спасения моей шкурки в таком виде приравнивается к двум разам. Таким образом, с тебя ещё шесть спасений. Думаю, к концу путешествия мы станем лучшими друзьяшками.       — ЭЙ!       Она в очередной раз моргнула и обернулась к Лею.       — Не ревнуй, родной, ты для меня номер один, — мужчина поднял руку, которую обвивала маленькая злобно шипящая на всех змейка, и пошевелил пальцами в приветственном жесте, — сам… зна… ешь… О мой бог! Ты это сделал!       Она подпрыгнула и бросилась к нему на шею, первые метры пробежав на четвереньках, но Лей ловко увернулся и ткнул указательным пальцем свободной руки в сторону трюма.       — Сначала переодеваешься, сохнешь, греешься, потом дам змею.       Девушка надула губы и скрестила руки на груди.       — Сатрап и деспот.       — Пшла, а то ещё в угол поставлю.       И под недовольное бурчание девушки они скрылись на нижней палубе. Ланс пожал плечами и направился за ними. Пацан, перехватив Коори поудобнее, тоже спустился, оставив на палубе лишь пышущего яростью и недовольством Невру.