Desire To Live

***

      Машина стояла на том же месте, что и все предыдущие дни. Верона говорила, что она тоже не с пустыми руками, но пока не называла, на чём именно передвигалась. Я держала руки в карманах, щурясь от летящего в лицо снега и вслушиваясь в каждый шорох. Мила была чуть поодаль. Она сосредоточенно смотрела по сторонам и сверялась по карте, нервно кусая губы. Полина замыкала процессию, ориентируясь по компасу. Верона шла впереди, держа за поводок Хоуп, которая водила носом, расчерчивая зигзаги в воздухе, принюхиваясь. Оставлять собаку одну дома было опасно. Никто не знал, чем закончится эта вылазка, хотя хотелось бы думать о хорошем. Да и по словам Милы: “Собаки чувствуют приближение этих тварей. Это нам поможет.” Сколько прошло? Пятнадцать минут или полчаса? Я окончательно сбилась со счёту, стоило нам остановиться напротив зоомагазина. Покошенного, мрачного и отталкивающего.       — Нужно взять ещё корм, — русоволосая передала поводок мне и подошла к двери. — Если хотите, стойте здесь. Будьте осторожны.       — Я с тобой, — вызвалась Лина, подбегая к девушке и помогая открыть дверь. Вскоре они зашли внутрь. Мы молчали, всматриваясь сквозь снежную пелену по сторонам. Мне не хотелось заходить в магазин, хотя это могло послужить неплохим перевалом, но ведь там однозначно остались питомцы. Только уже мёртвые. Я слишком люблю животных и видеть такое в жизни, а не на видео в инстаграме, обернётся либо истерикой, либо глубокой депрессией.       — Ты чего, малышка? — Мила погладила неспокойную Хоуп по макушке и притянула поближе. — Девочки вернутся с минуты на минуту, угомонись. Собака скулила, мечась из стороны в сторону. Я напряглась и уже была готова достать пистолет из кобуры, но за спиной раздались голоса.       — Это ужасно, блять. — Полина была сама не своя. — Там столько маленьких беззащитных зверюшек и все мертвы. Пиздец, они ведь не заслужили такого. Она всхлипнула и посмотрела на комок, который держала в руках, убаюкивая. На секунду мне показалось, что там ребёнок.       — Это что? — я вопросительно взглянула на девушку и удивилась, когда это что-то пошевелилось. Хоуп завелась ещё больше, начиная рваться к светловолосой. Мила чуть было не полетела от резкого рывка.       — Мы взяли с собой одного. Это той-терьер. От силы месяц. Он лежал в клетке с другими, едва заметили бы, если не скулёж. Слава Богу, там была еда и вода. Так бы не выдержал и дня. — ответила Верона, нежно поглаживая выглянувшую мордочку. Совсем маленький чёрно-рыжий щенок с висячими ушками и блестящими коричневыми глазами дрожал от холода, точно не желая открывать веки и выбираться из своего прибежища.       — Малы-ыш, — я аккуратно взяла его на руки и крепче укутала в плед. — Он весь трясётся. Нужно положить куда-то в... Полина достала из рюкзака небольшую закрытую переноску, даже не дослушав. Она была прозрачной со всех сторон и в ней уже лежали какие-то вещи: мячик в форме планеты, зубная косточка, маленький медвежонок, миски, молоко и пара жидких кормов.       — Алин, давай ты. — Мила придерживала дно переноски, пока я укладывала щенка. Поверх пушистого серого пледа добавились ещё два, в которые мы точь-в-точь замуровали терьера.       — Надо придумать имя. Может Тоби? — предложила Верона и все согласно кивнули. — Простенькое и звучное. Хоуп сдержанно обнюхала переноску и, убедившись, что щенок в порядке, успокоилась.       — У нашей надежды разыгрался материнский инстинкт. — хихикнула Мила. — Теперь куда? Можно сходить до твоей квартиры, Алина. Она вроде недалеко. Возьмём ещё что-нибудь.

***

      Видеть свой дом мне не хотелось. Пустой, холодный, отрешённый. Время тут словно остановилось. Мы друг за другом вошли в сени и спустя несколько попыток открыть замёрзшую дверь, оказались внутри. В голове вертелось лишь одно: «Скорее бы уйти отсюда.» Пока Верона, Полина и Мила искали что-то полезное кроме сырого спичечного коробка, покрывшегося с одной стороны плесенью, я зашла в свою комнату. Тусклые серые обои, рабочий стол, на котором были раскиданы книги и блокноты, гардероб, надломившийся кактус, кровать, которую я не успела заправить, ибо опаздывала в школу, мягкие игрушки и телевизор. Из моего родного дома будто высосали всю жизнь и краски. Я боялась заплакать, вспоминая свою семью, находящуюся неведомо где, моменты, связанные со своими друзьями, то, как я засиживалась допоздна за уроками, а бабушка ворчала, что её раздражает свет. Сейчас этого не было. Лишь тишина, режущая барабанные перепонки. Бульк.       — Мы нашли ещё немного вещей. Сейчас погреемся, поедим и отправимся дальше. — зашла в комнату Мила, отряхивая руки. — Страшно смотреть на то, что меньше недели назад здесь кипела жизнь, бытовая рутина и... Бульк. Я непонимающе оглядывалась по сторонам. Этот звук уже был нам знаком, но почему именно здесь?       — Алина, это из шкафа. — прошептала блондинка, обхватывая скользящий пистолет мокрыми от волнения пальцами. — Иди на кухню. Тебе нельзя этого видеть.       «Что она имеет ввиду? Нет, это ведь не моя семья. Этого не может быть. Они все в точке спасения, живы и здоровы. Да. Так и есть.» Бульк. Оттуда правда доносились звуки, подобные тем, что издавала зомби-завуч, но верить в то, что это кто-то из моих близких ещё рано, да? Подумаешь, в моём доме. Забрался просто.       — Вы уснули там чтоли? — послышался раздраженный голос Вероны и приближающиеся шаги. Дверца шкафа начала открываться и оттуда вывалился неуклюжий мертвец. Он поднял голову и посмотрел на меня. Зелёные глаза с чёрными вкрапинками, мелированные светлые волосы, острые скулы и очень бледная кожа. Она и раньше была белой, но не настолько нездорово. Потрёпанные синие брюки и коричневая кофта, замаранная кровью. Я не могла поверить увиденному, поэтому стояла в ступоре, не в силах сделать и шага. Шарк. Зато у неё были на это силы. Шарк. Тётя, до боли похожая на маму, приближалась, приподнимая руки, словно желая обнять, чего она никогда не делала будучи живой. В душе начало теплеть и я подалась на встречу, в воздухе смыкая круг объятий. Неужели мы воссоединились? Моя живая тётя стояла сейчас передо мной. Ещё секунда и мы обнимем друг друга так, как никогда раньше. Выстрел. Тело пошатнулось и я рухнула на пол вместе с ним. Верона стояла за спиной, держа перед собой пистолет, откуда только что выпустила пулю прямо ей в лоб.       — Свет, ты чего? — я попыталась поднять женщину, но она соскальзывала с рук. — Что с тобой, родная? Вставай же. Я так по тебе соскучилась! Столько всего произошло... Расскажешь мне, где остальные, да? Как там Кирилл? Пустые зелёные глаза взглядом уперлись в белый потолок. На лбу зияла дыра, из которой даже не сочилась кровь. Светлые волосы окрашивались в чёрный смок, а коричневая кофта задралась, открывая вид на глубокие гематомы.       — Нет, нет. — я улыбнулась, потряхивая её за плечи. — Не придуривайся же. Давай. Бульк. Изо рта начала вытекать тёмная алая кровь вперемешку с какими-то кишками. Это было мерзко. Когда мозг решил поиграть и представил, что на её месте мама, мне стало дурно. Буквально на мгновение, но этого хватило, чтобы начать копать себя.       «А если с моими родителями произошло тоже самое?»       — Алина, — голос Милы дрогнул. Девушка обхватила мои руки и начала поднимать. В мыслях крутилась фраза: “Это не мама, как мне показалось изначально. Они очень похожи, несмотря на разницу в возрасте.” Стало тошно от того, что внутри прошло облегчение. Так нельзя.       — Нужно идти, зайка.       — Я не оставлю её здесь. Она сейчас очнётся. Да, Верона? — я обернулась к русоволосой, ожидая поддержки. — Зачем ты держишь пистолет? Взгляд снова пал на простреленную голову тёти, а затем на подругу. Сознание пришло почти одновременно с ужасом. Она мертва. Буквально пару минут назад я чуть ли не радовалась от того, что это не моя мама, но поняв, что вместо неё умерла тётя заплакала. Она была прекрасной. Всегда стремилась к идеалу, меняла свою внешность, как по щелчку пальцев, и искренне любила свою семью. Была неконфликтной, справедливой, весёлой и оставалась в том же возрасте, что и десять лет назад. Была.       — Нет же, Света. — я обхватила её лицо руками, прижимая груди. — Ты не можешь оставить меня. Не делай этого, пожалуйста. По лицу стекали слёзы, а руки упачкались. Мила заплакала, уговаривая меня встать. Живая. Живая. Живая. Она живая. Сейчас мы пойдём домой, поговорим, обнимемся и скажем то, как сильно дорожим друг другом. Да, сейчас.       — Я не уберегла тебя. Не сохранила. — в голове всплывали воспоминания, которые сейчас были очень не к стати. — Как же так? Пожалуйста, не умирай. Почему ты так сделала? Как ты могла заразиться? Нет, вставай. Как же я без тебя буду?       — Алина, её больше нет. Ты видела Свету в последний раз живой до того, как ушла в школу. Она зомби, понимаешь? Мне пришлось...       — Это ты виновата! — ненавистный взгляд в сторону Вероники столкнулся с очерком сожаления в её глянцево-голубых глазах. — Это ты сделала... Ярость начала поглощать, не оставляя место здравомыслию. Я накинулась на подругу, осыпая её ругательствами.       — Моя возможно единственная родственница сейчас мертва, а всё из-за того, что ты её убила! Бульк. Воцарилась тишина. Я обернулась, ожидая, как тётя сейчас встанет. Мила вскрикнула, отпрыгивая от трупа, как ужаленная. По голове мертвеца пошли трещины, из которых начали вываливаться розово-красные кишки. Или... мозги? Бульк. Череп раскололся на несколько частей и по линолеуму потекла чёрная жидкость. После тишины последовали крики, а затем дом снова впал в безмолвие.