Инсайт

" - Лучший способ оставаться последовательным — это меняться вместе с обстоятельствами" Сэр Уинстон Черчилль - Я же говорил! Говорил тебе! - Будь добр, помолчи хоть минуту. - Но говорил же, а! - Проклятие, это шестой метод пытки такой, или что ты практикуешь на мне? - Профессор Соло едва держал себя в руках. Мало он нервничал последние дни, так ещё кузен вечно зудел над головой. - Чего ты добиваешься? - Просто счастлив за вас двоих. И горжусь тобой невероятно! Бен, не отрывающий взгляд от дверей церкви, куда вот-вот должна была войти его Араси, развернулся и посмотрел на своего горе-шафера. - Да? - Подозрительно спросил он, - Это потому что мы женимся? Художник не ответил, поскольку по проходу черно-белый, как маленький пингвин, гордо вышагивал Тео, несущий кольца. На секунду мужчина вспомнил, как исполнял ту же роль для своего названного отца и его Синьоры. Тот день, конечно, не остался в памяти четкими моментами, зато сохранился прекрасной эмоцией полного счастья. Было радостно и беззаботно. - А? Что? Нет. Потому что вы все же соблюдаете семейную традицию! Бен вдруг чертыхнулся, поскольку из-за поворота головы пропустил тот самый момент, когда Рей вошла в церковь. Чертов кузен! Ох, чертов кузен. Пользуясь тем, что он замолчал, профессор улыбнулся. Она была прекрасна - его Араси. Такая непривычно нежная в винтажном платье Асоки. Соединяющая в себе не только прошлое и настоящие, но и те две части жизни Энакина Скайуокера, которые были разделены. Замыкая очередной круг. - Какая же она красивая, - восхищенно выпалил он. - Невероятно красивая! - Угу, и невероятно беременная! - Радостно добавил Художник. - Ты поразительно проницателен, - прошипел профессор. Не заметить живот девушки, находящейся на седьмом месяце было сложно. - Я раньше тебя понял и говорил вам обоим! Правда же? - Он развернулся к своей жене, но та округлив глаза, посмотрела куда-то в сторону, делая вид, что не знает этого вот мужчину, хотя минуту назад смотрела на него влюбленным взглядом. Художник притворно тяжело вздохнул. - Вот все свидетели такие, молчат в нужный момент. - Сейчас ты тоже свидетель, - чувствуя, как его потихоньку начинает колотить то ли от злости, то ли от нервов, то ли от восторга, быстро затараторил мужчина, - немного в другом смысле, но промолчать в нужный момент можешь научиться прямо сейчас. Ты же у нас неразговорчивый. - Я радуюсь за вас. И за семейные традиции. И за то, что был прав. - Ты просто угадал. - Нет, я знал, - отрицательно покачал головой Художник, взъерошил подошедшему Тео волосы. - Молодец. Ты очень хорошо все сделал. - Угадал! - Профайлеры не экстрасенсы, они знают, а не тыкают пальцем в небо. - Вот именно, ты профайлер, а не аппарат УЗИ. - Огрызнулся Бен. - Мальчики, может кто-то возьмет меня замуж, а? - Рей, которая шла под руку с Хаксом, едва сдерживала смех. Если бы кузены вели себя иначе, она бы удивилась. С момента, когда они объявили о её беременности, все их диалоги сводились к “угадал-знал”. - А? - Да. Возьмет. - Кивнул Художник. Рей сделала большие глаза, когда он уже шагнул к ней. Она рассчитывала выйти все же за своего профессора. Тот виновато улыбнулся и протянул руку. Отдав Армитажу букет - клевер и специально выращенные к этому дню маки - Рей вложила ладонь в теплые пальцы. Улыбнулась. Но увидев вдруг, что довольный Тео уже открывает рот, вздрогнула. Художник, тоже знающий о таланте своего сына повторять за папой великие фразы, мгновенно отреагировал, обезвредив болтливую бомбу тем, что присел рядом с ним и что-то быстро заговорил на понятном лишь двоим языке. Рей облегченно вздохнула. Теперь оба были заняты, а она могла спокойно выйти замуж за мужчину всей жизни, поскольку тот больше не отвлекался на своего кузена. Поглощенные друг другом, они крепко держались за руки и разъединили их лишь в момент, когда наступила церемония обмена кольцами. - Вот с этим кольцом ты посвящаешься мне согласно, - профессор быстро и извиняясь покосился на священника, - закону Моисея и Израиля. Пастор немного вымученно улыбнулся, но да, шафер предупредил его, и, в принципе, за свою длинную жизнь он уже видел много странных свадеб. Рей же потрясенно моргнула. Крещеная протестантка она, тем не менее, во многом была в свою бабушку, потому слова, традиционные для иудейских обрядов, тронули её до выступивших слез. - Я… я тоже хочу сказать клятву, - тихо шепнула она. Бен удивленно посмотрел на свою невесту. Именно из-за своих корней, девушка ранее говорила, что не будет присягать (1). - Я уверена, потому что заветы больше не заветы, и запреты больше не запреты, помнишь? - Её голос звенел. Кол Нидрей имел над ними мистическую власть. - Тео, милый, дай мне кол…а, спасибо…кузен. Она благодарно улыбнулась, поскольку Художник был тут как тут. Знал, что ей будет сложно наклониться, а Тео - дотянуться. Рей взяла кольцо и с минуту молчала, пытаясь преодолеть ту дрожь, что ощущала. - Если забуду тебя, о Иерусалим, пусть забудет меня десница моя… - она старалась быть храброй в этот момент, но губы задрожали. Профессор наклонился и прижался лбом ко лбу. - Дочь Вавилона, ты - дом мой. - А ты - мое небо, Бен. Бесконечное и безграничное. - Она подняла на него свои огромные глаза и в них можно было увидеть безмятежность. - Да пребудет с тобой Сила. - Всегда. - Мазел Тов! - Радостно захлопал в ладоши Тео, освобожденный от своей важной ноши. Священник, не удержавшись, рассмеялся. Мальчик счастливо повторил то, чему папа учил его в самолете. - Мазел Тов! - Извините, он у нас… тоже иудей. - Художник ощутил потребность объясниться, а затем снова присел рядом с сыном. - Тео, ты все хорошо запомнил. Но немного рановато. Давай просто поулыбаемся, а, приятель? Красивая девушка, сидящая все на той же скамейке в первом ряду, посмотрела на часы. Господи, а свадьба даже не началась. 1 - на иудейский свадьбах невесты клятвы не произносят. *** - Мы вас безумно любим, наши родные, - Дейзи радостно целовала своих теперь уже родственников, когда суета, наконец, улеглась, и вечер плавно перетекал в танцы, а к жениху и невесте можно было подойти и даже поболтать. Они все к счастью пережили речь шафера, потому можно было, наконец, расслабиться. - Рей, ты такая красивая. - И счастливая до неприличия, - рассмеялась она, позволяя подруге гладить её живот. Маленький Тео тут же с любопытством повторил за мамой, пища от восторга. - Невероятно. Все так невероятно, хоть у меня безумно отекли ноги. Но я хочу танцевать. Дорогой кузен, что ты там в углу теснишься. Иди, наконец, обнимемся. - Ага, можете поцеловать невесту, - лениво потягивая скотч, улыбнулся профессор. Стоило дойти до человеческого проявления эмоций, как Художник тут же замыкался и смотрел волком. - Я уже целовал невесту, вы потом два года дулись, - как ни в чем не бывало хмыкнул он. Бен едва удержался от стона. - Но пригласить на танец не против. Рей? Это будет похоже на ту странную забаву, когда между танцующими шарик, который нужно удержать. Не волнуйся, я всю последнюю беременность был со своей женой, все знаю. Не смотря на веселый смех, в глазах у Художника мелькнула - всего на секунду - вина. Когда его Старкиллер носила Тео, их первенца, отца года рядом не было. Он пил и убивал детей в странах третьего мира. А во время второй беременности допустил трагедию. Но, возможно, это и делало из него человека? Собственная неидеальность. Отсутствие безупречности - признак человечности - так говорил капо, а уж ему-то мужчина привык верить. - Дейзи (1), умоляю, спаси нас, - глядя, как кузен и жена танцуют, вцепился в руку девушки профессор Соло. - Второго круга конкурса угадай, что в кармане у твоего соседа, я не переживу. У тебя есть какие-то способы его…нейтрализовать? Хоть на время, что будут игры. - О, я в этом мастер, не волнуйся. Даю вам тридцать минут покоя. Не делай ты такое виноватое лицо - он очень хорошо проведет время. 1 - напоминаю, что Старкиллера в кругу семьи со времен эпилога Реверса называют Дейзи. Это для них она цветочек, а нам - чтобы не путаться. *** - Прости меня, отче, ибо я согрешила, - прошептала Дейзи, когда они с мужем вернулись в церквушку, где все ещё пахло клевером и красивыми, возвышенными клятвами. Художник сел на одну из скамеек. - Ммм, покайся, и я подберу епитимию достойную твоего греха, - он слегка ослабил галстук. Даже если бы он не был хорошим профайлером, то все равно бы фраза “я потеряла в церкви брошку” звучала, как “хочу тебя безумно”. Не привыкший отказывать жене - особенно, в таких безумствах - мужчина пошел за ней. “Я могу фонариком посветить вокруг, там же темно”, - с непроницаемым лицом добавил он, позволяя своему Старкиллеру увести его, хотя начиналось веселье в виде угадайки, в котором он планировал выиграть все конфеты. - Так в чем твоя вина? Дай угадаю - ты лжешь супругу своему, а это нарушает моисеевы заветы, - Художник ухмыльнулась. Девушка, дразняще глядя в глаза, опустилась на колени. Не говоря ни слова. - А, так ты сама решила, как будешь каяться, да? Он слегка откинул голову и закрыл глаза. День был бесконечно длинным, он был не прочь расслабиться вот так. В конце концов, они с женой были атеистами, потому их святость ничто не нарушало. Но вдруг вместо того, чтобы ощутить наслаждение, мужчина услышал щелчок. Пальцы, ласково поглаживающие запястье, вдруг заменились на холодный металл. - Вот мой грех, - сверкнув глазами, радостно сообщила Дейзи, резко поднимаясь с колен, но не отстраняясь. Положила руки на плечи своему безумному палачу. Она знала, что лишь ей было позволено иногда играть не по правилам, хоть пристегивание наручниками девушка практиковала впервые. Хорошо, что у нее была гарантия - трое детей. - Почему у тебя с собой наручники? - Только и спросил Художник, дернув правой рукой. Ловко вышло. Свободной левой подтянул жену ближе и требовательно стиснул ягодицу. - Я подозревала, что здесь они пригодятся в качестве меры предосторожности, - улыбнулась девушка, думая, что сглупила. Нужно было взять и вторую пару. Этот мужчина мог свести с ума и одной рукой. Властные прикосновения всегда по-особому на нее действовали. - И что ещё у тебя есть? Плетка? Кляп? - Угу. Кляп. Вот здесь. Синего цвета, - она поставила одну ногу на скамейку, не снимая туфли. Ровно между расставленных ног Художника. Бесстыже задрала длинную юбку, открывая взору подвязку любимого цвета мужа. Выполненную не из нежного кружева, нет, а представляющую собой дуэт кожи и металла. Весьма подходяще для их пары. - Думаю, это займет тебя на какое-то время. Эй-эй, тише. Без рук. Думаю, зубами выйдет… волнительней. Художник сузил глаза, мигом становясь похожим на хищника. И если весь мир боялся этого прищура, то Дейзи видела в нем обещание. Она, выше подтягивая тяжелую ткань, думала, что в жизни на неё много как смотрели. Кто как на жену Монстра - с испугом. Кто как на идиотку, связавшуюся с самым страшным человеком эпохи. Кто как на святую. Кто как на проклятую. Но так, как на нее смотрел он - со смесью восторга и обожания - не смотрел никто и никогда. Один такой взгляд напоминал о своей бесценности для человека, имевшего все. Девушка закрыла глаза, улыбаясь. Почувствовав легкий укус сквозь ткань чулков, заурчала. Затем последовал поцелуй чуть выше. Да, Художник не из тех, кто просто бы вцепился зубами в подвязку. Этот сначала порисует немного на своем любимом полотне и лишь тогда выполнит просьбу. Или приказ. Он отлично умел пытать терпением, играя на нетерпении и жадном желании. - Родной, подвязка чуть ниже, - игриво поправила Дейзи, а в следующую секунду разочарованно застонала. Невовремя послушный муж тут же перехватил зубами кожаную полоску. Ощущая невозможность контролировать себя, девушка опустила руку и забралась тонкими, прохладными пальцами под свое белье. - Ай, что ты творишь?! Она фыркнула, ощутив укус на запястье. - Ты нарушаешь правила, - за укусом последовал поцелуй, больше напоминающий засос. Рей, хитро ухмыляясь, снова задвигала пальцами. Даря наслаждение себе и мучая своего мужчину, который ткнулся лбом в её живот. Тяжело дыша, но упиваясь ситуацией. Упиваясь ею. Своей женой. Такой нахально-вызывающей и чувственной - ох, насколько же - одновременно. Она обладала талантом в развратных ситуациях казаться ему какой-то невинной, почти соблазненной, хотя соблазняла сама. Свободная и безграничная, его Старкиллер, хрупкий, как “Цветущий Миндаль”, манил. - Родной, - девушка ахнула, когда оказалась в ловушке. Одна рука Художника переместилась на поясницу, вторая же накрыла её пальцы, задавая нужный ритм. Вторая рука… минуточку. Дейзи открыла глаза. Мужчина ухмылялся. - К-к-как?! - С трудом выдавила она, поскольку… блядь, до чего правильно он прикасался. Настолько, что пришлось вцепиться руками в его плечи, потому что ноги задрожали. И пусть девушка знала, что ей не позволят упасть, порой следовало придержаться. - Ты правда думаешь, что какие-то наручники удержат меня, если я просто-таки жажду прикоснуться к сокровенному? - Он даже не стал напоминать, что кроме профайлинга владел и другими навыками. Все равно жену интересовало сейчас лишь то, насколько глубоким будет удовольствие. Но не успела Дейзи расслабиться, как наручники защелкнулись на её запястье. В отличие от нее, муж-то был безжалостным и сцепил обе руки. И все же чуть милосердней, ибо не приковал к скамье. - Ну все, теперь моя очередь, иди сюда, - Художник резко дернул девушку на себя, заставляя забраться на него. Для удобства Дейзи закинула руки ему за шею, и мужчина, такой увлеченный тем, что боролся со слоями одежды, бросал на нее быстрые взгляды. Наручники всегда были коварны, и потому по малейшему движению брови он бы легко угадал - когда весело, а когда вот больно. Он все так же не превращал секс в боль. Чудовище всегда смиренно оставалось за порогом…нет, не спальни. Дома. Там, где его не могли увидеть дети. И она. - Я… ох, ты даже не представляешь, как ты важна, - вырвалось у него. И это был не восторг от того, что он вошел в идеальное, созданное для него, тело. Оставляя легкие укусы на шее, опуская руки на бедра и насаживая жену на себя под нужным углом и необходимым - жизненно просто - ритмом, он был безмерно счастлив. Заставляя девушку и задыхаться, и ощущать, как дыхание перехватывает. Не от того, насколько глубоко и сокровенно он доставал. Точнее, не только там, где-то внутри нее. Нет. Этот мужчина ещё и вынуждал её сердце сжиматься. Она искренне не понимала как это у него выходит - говорить о любви каждый раз - будто впервые. Возможно потому, что каждый раз уходя, её ферзь не знал кем вернется - собой или Монстром. И побеждал день за днем. Оттого их чувства не обесценивались, а наоборот - росли в цене. - Люблю тебя. Тсссс… ни говори ничего. Я чувствую, я все чувствую. Его всегда даже слегка потряхивало в моменты, когда они оба растворялись в любви, и не всегда это было в процессе близости. Их накрывало без предупреждения, где угодно - будь то супермаркет, тихий завтрак или важная пресс-конференция. Накрывало и все. Возврата не было, лишь вечность. Где Художнику не нужны были слова жены, он куда больше верил ощущениям. Тем более для него это было такой роскошью - чувствовать. Что-то столь настоящее, чистое, возвышенное. И отдающее безумием. И диким, животным страхом потерять. Потому сжимал всегда крепко. И наслаждался каждым счастливым моментом, как никто. - Ох, сейчас бы очутиться под тобой, - мечтательно простонала девушка, руки которой потихоньку начинали затекать. - Даже не надейся, пол холодный, - прошептал ей в ухо мужчина, а в следующую секунду перестал двигаться. Прижал к себе и бросил быстрый взгляд за плечо. Это его ладья, забывшись, отдавалась моменту, часть же шпиона в нем всегда была настороже. - Вот блин, только не говори, что пришла присоединиться. Летчица, хмыкнув, погладила живот. Жена же, смущенная - её могло что-то смущать, какая прелесть! - спрятала пылающее лицо ему в плечо и тихо фыркнула. - Я вообще букет здесь забыла, - она рассмеялась, не сводя с обоих взгляда. - Первый ряд. Слева. - Пожалуй…воспользуюсь запасным, - счастливая невеста сделала шаг назад, - продолжайте-продолжайте, вы просто возродили во мне веру в супружеский секс, я-то думала, что все хорошее заканчивается с клятвами. - Мы просто давно не виделись, - подала голос Дейзи, трясясь от беззвучного смеха. - Много работы и все такое, так что ты особо не обольщайся. - Как жестоко, - притворно ужаснулась Рей. Весело - и громко! - напевая, вышла из церкви. Парочка же переглянулась. Мужчина собирался возобновить то, что им обоим было необходимо, но вдруг Дейзи потерлась о его висок носом. И напряглась. Сильно напряглась. Художник насторожился. - Скажи мне… мы никогда не поднимали эту тему, но… что было в Сирии, кроме поцелуя? - Девушка напряглась ещё сильнее. Ей не хотелось знать, а все… это так мучило. Слишком много отчаяния было в Художнике тогда. Состояние, в котором он мог сотворить все, что угодно. - Ты спал с ней? - Ты спятила?! Ответ был молниеносным и возмущенным. Без малейшей паузы или фальши. - Как бы я мог поступить так с тобой и своим братом? - Его недоумение было со злостью. Как можно было сомневаться именно в этом? Он же повода не давал. - Никогда, слышишь, никогда не задавай мне таких вопросов! Я не изменял и не собираюсь изменять тебе. Ты слишком дорогой ценой мне досталась. Никогда-никогда-никогда. Девушка, видя что он разозлен и расстроен, все равно улыбалась. Не спал. Между ним и летчицей, правда, был всего лишь поцелуй. Точка. - Как ты себе это представляла? Что я трахнул её на той узкой койке, где ты меня… благословила? - Кипел тем временем мужчина, виноватый во многих грехах, кроме этого. - Так это по-твоему выглядело? Я аж настолько бездушный ублюдок, да? - Тише, тише, давай перенаправим твое возмущение в иное русло, - целуя в висок, шептала Дейзи, потихоньку снова возвращая все на круги своя. Где были лишь они, их любовь и тяжелое дыхание между ними. Разве что, толчки Художника стали чуть грубее. Мужчина был задет, но видит Бог - а он ведь правда видел! - сексу это шло на пользу, поскольку тишину разодрали девичьи стоны. Отбиваясь от стен, они звенели вокруг, подзадоривая обоих и заставляя двигаться быстрее, пока время не превратилось в гонку за удовольствием, и когда дрожь, прокатившись по телам, не расслабила задыхающуюся девушку и не успокоила влюбленного в нее мужчину. - Никогда не знал, что исповедь в самом деле переносит в рай, - Художник дал им какое-то время просто насладиться тем, как хорошо прижиматься друг к другу, а затем перекинув руки жены обратно, ловко вскрыл наручники с помощью запонки. - Ну вот, теперь мы можем вернуться обратно. Он нежно поцеловал запястья, которые остались без следов. - Только обещай вести себя спокойней, - одеваясь, заметила девушка. Тишина вдруг стала звонкой, почти хрустальной. Настолько, что стало страшно разворачиваться, но пришлось. Художник, переставший завязывать галстук, не улыбался. - Да ладно тебе, я пошутила. - Просто я хотел быть нормальным. Понимаешь? Не выделяться. Просто веселый шафер. Не получилось? Порой он становился таким… уязвимым перед лицом доступной для всех радости, что сердце сжималось. Все ещё пытающийся найти свое место среди людей и острее ощущающий себя чудовищем. Всегда. От собраний в детском саду до вот таких событий, на которых не хотелось появляться и…хотелось до ужаса. - Ааа, вот оно что, - растерянно потирая щеку, протянула девушка. Что-что, а слиться с толпой мужу не удалось. - Ты думаешь я не видел изначальные списки гостей? - Вдруг негромко задал он странный вопрос. Дейзи улыбнулась, поправляя свою прическу. - Не сомневаюсь, что видел, даже если тебе их не показали. - Родная, они пригласили двести одного человека, включая восьмерых детей. На свадьбу приехало шестьдесят три и ни одного военного. Сама понимаешь почему. Ладно, восьмерых я сам отсеял, но остальные-то… я же не предлагал там полиграф пройти, просто подписал пригласительные. - Он сжал кулаки. Порой близкие люди платили слишком высокую цену за то, чтобы называться его семьей. Настолько высокую, что не оставалось сомнений в том, насколько он дорог всем им. Дейзи забралась ему на колени обратно. В этот раз обнимая по другому. Пару минут назад они сливались телами, теперь - душами. - Брось ты эти мысли. Поставь нашего профессора и летчицу перед выбором: все гости или ты, мы оба знаем, кого бы они выбрали. То, что мы здесь - не жертва, а признание в любви. И ты знаешь это, потому не нужно пытаться быть кем-то другим. Хоть улыбка идет тебе. Девушка нежно перебирала его волосы, думая о том, что порой в мире людей самое лютое чудовище было куда человечней, чем многие из тех, кто изображал святость. Грехи мужа были тяжелы, но поэтому у него были все они - семья, что помогала ему с этим грузом, снимая его фразами “любим тебя”. - Знаешь о чем я думаю? - Ну… о том, что было бы хорошо успеть на разрезание торта? - Дейзи, которую после секса тянуло на сладкое, мечтательно улыбнулась. - Ладно, кто-то тут не профайлер, потому нет. Не знаю. - О том, что мне через пару недель сорок, и что я обязан тебе всем, - он задумчиво поцеловал жену в плечо, а потом на него же положил голову. Закрыл глаза. - Ты наполнила все смыслом. Одна любовь изменила всю мою жизнь. Ты сделала меня мужем. Отцом. Братом. И даже сыном. Если бы не ты, я бы никогда не вернулся к капо и не сказал, как он мне дорог. Не рискнул бы познакомиться с кузеном, и ты бы сегодня не краснела за меня на свадьбе. - Угу, и не кончила бы так, как давно не кончала, - пошутила Дейзи, накручивая одну из его прядей на палец. - Не без этого. Но, главное… у меня бы не было тебя, смысла моей жизни. И наших детей. Я не представляю как раньше обходился без этого. Лишь машина на службе государства. - Кто бы мог подумать, что свадьбы настраивают тебя на лирику. - Ты настраиваешь, - он посидел ещё минуту, обнимая ту, без которой не мыслил себя, а потом игриво ткнулся к уху. - Так как на счет торта, м? - Ммм, торт. Нужно поспешить. Только, родной, помнишь? Он гендерный. Разрезая, они узнают кто у них родится, потому попробуй не комментировать, ладно? - Ой, тоже мне секрет. И так понятно, что у них девочка. Не нужно делать такое лицо, да, мы все и без того понимает, что этим нарушается традиция, ведь в нашей семье рождаются мальчики первыми и…. - Вот об этом я и говорю, понимаешь? Уверена, они без твоего “я знаю” хотят прожить этот момент, - закатив глаза и удерживаясь от хохота, максимально серьезно сказала Дейзи. Художник тяжело и смиренно вздохнул. Чего не сделаешь ради семьи. Даже промолчишь. *** - Почему не спится, - Художник, собирающий с Тео камешки на берегу, удивленно покосился на кузена, который, ежась от утренней прохлады, подошел к ним. - Только не говори, что мы слишком громко пускали жабки. Тео, отличный выбор. Спасибо! Он забрал то, что отыскал его сын. Камень был далек от идеала, но он привык благодарить Тео за старательность, а не за результат. Тот довольно визгнул и дернул отца за рукав. - Вот чем занимаются люди вроде тебя по утрам, - пошутил профессор, тоже опускаясь на колени. Что-что, а копаться в песке он умел. Никто бы не удивился, если бы он вдруг сейчас откопал какой-то древний артефакт. - Это семейная традиция. Этому обучил меня мой отец, теперь я учу Тео. Камень - недооцененное оружие, это тебе ещё бы Голиаф рассказал, если бы не был мертв. Ладно тебе, не делай такое лицо. Пройдет немного времени и ты обучишь этому свою дочь. Хочешь покажу как, если не умеешь? Кузен снисходительно ухмыльнулся. - Нужно было вчера дольше…молиться. Ты все пропустил. У нас будет мальчик. - Почему ты никогда не веришь, когда я что-то говорю. Очевидно, что у вас девочка. Вот будет тебе доказательство, что я не в сговоре с аппаратом УЗИ, как ты подозревал. Художник подозвал сына к себе и перезавязал тому шнурки, которые успели развязаться. Столь простая задача вызывала в нем воспоминание о беспомощности, которая мучила после инсульта. Тогда капо делал это за него. Помогал Тео. И пусть сейчас мальчик умел это и сам, Художнику нравилось проявлять заботу. Дети должны были чувствовать это. Что о них заботились и любили. Особенно, его дети. Которые совсем скоро станут взрослыми и узнают, что они - потомство Монстра. Узнают и, возможно, больше никогда не посмотрят так, как сейчас смотрел на него Тео. Как он сам много лет смотрел на капо. Как на супергероя. А, возможно, он так и останется супергероем. Отец же остался для него. По сей день. - Если будет девочка, хоть в честь тебя называть не придется, - профессор улыбнулся, а потом протянул руку. - Спасибо тебе, брат. Я знаю, что вы не посещаете подобные мероприятия и тем ценнее для нас было присутствие твоей семьи. Лучший из всех подарков. Художник странно посмотрел на кузена. Ночью они с Рей не спали. Долго обменивались впечатлениями, а потом он спросил не жалеет ли она, что у них не было шумной свадьбы. На что жена расхохоталась и сказала, что у нее есть он, и это важнее всего на свете. Теперь вот кузен почти говорил то же самое. Люди, не совершающие преступлений, были так сложны и загадочны в своих великодушных чувствах. Террористов понимать было проще. - Нашей семьи, нашей, - поправил он, пожимая руку в ответ. Братья переглянулись. Начальник национальной безопасности. Капо. Чопорный профессор, совмещающий в себе хобби в виде черной археологии. Чокнутая Синьора. Великолепный Старкиллер. Храбрая летчица. Сумасшедшая Кьяра. Семья что раздрасталась и пополнялась. К ней примыкали новые люди, отчего они все становились непобедимей. Да уж, быть часть такого семейного древа…было честью. Неметон просто усох бы от зависти. - Ну, а теперь поучи нас с Тео бросать камешки. - Тебе-то зачем? - Ну как зачем? Должен же я научить свою дочку! - Все-таки поверил, да? Отлично. Итак, учитесь… *** Доброе субботнее и очень неожиданное утро, дорогие читатели. Праздничные выходные продолжаются и нам очень хотелось порадовать вас чем-то давно обещанным, легким, игривым и счастливым, потому мы решили позвать вас на свадьбу))) А так же ответить на тот самый провокативный вопрос спал ли Художник с Летчицей или нет. Вообще, этим инсайтом мы хотели подвести черту под всеми смешиваниями линий и вторая часть Энда начнется по таймлайну через полгода после этого свадьбы. То есть, когда все поженились, объединились и счастливы. Так что теперь никто не запутается.