Демон фигуриста

Тихий заснеженный Питер протягивал свои морозные руки, словно ласковый убийца, пытаясь уничтожить щёки своим пронизывающим холодом. Виктор вглядывался в опасные мерцающие звёзды. Они не падают, как и его надежды как-то прожить дальнейшую жизнь. Есть ли жизнь после двадцати восьми? Особенно, если дело касается спорта? Если ты больше не ловишь ни эйфории, ни азарта от того, что происходит с тобой, со зрителями, с бесконечными интервью в журналы и блоги — ни из чего. Словно протяжная зимняя хандра — и так уже два года. Маккачин вился у ног, радостно виляя хвостом. Виктор нагнулся к его самой морде и ласково потрепал пушистые барашки. Маккачин оставался чуть ли не единственным лучиком беззаботного счастья в этой зиме и скуке. Но… его телефон завибрировал, или ему показалось?.. Был ещё один такой лучик… Скорее даже, всепожирающий луч из комка гнева, злобы и ненависти. Светловолосый, пятнадцатилетний. Виктор усмехнулся. И почему он видит его каким-то шипящим милым котёнком? Он поднёс экран к лицу, чтобы прочесть пришедшее сообщение от Юры. СМС: Чё, старый? Ещё не все косточки растерял? На тренировку так и не припёрся! Виктор рассмеялся от души. И как так выходит, что только этот подросток заставляет его так искренне смеяться? На мгновение этого хватило, но вскоре его взгляд немного потух, и только мягкая улыбка заставляла набирать сообщение. СМС: Мне не хотелось. Такое краткое и понятное. Он действительно думает, что пятнадцатилетний Юра способен вытянуть его из этого состояния? На что он надеется?! После полученного смс, Плисецкий убрал телефон во внутренний карман в куртке, находясь почти что близко к тому месту, где стоял этот «скелет».Он наклонился к снегу, чтоб слепить комок в снежку. И этот же комок…  — Эй! Старый! — позвал он «седого» мужчину; после того, как он повернулся, с огромной скоростью в его лицо прилетел холодный кусок снега. — В точку! Виктор, правда, похудел. Депрессия заставляла его ничего не есть, а в спорте это было далеко не на руку, если только он не хотел вдруг упасть и оказаться без сознания в ледовом гробу, как Белоснежка от фигурного катания, среди сыпящихся на холодный лоб букетов фанатов и их слёз.  — Юра? — он повернулся с самым искренним удивлением, со снегом на носу. — Что ты здесь делаешь? Я думал, ты тренируешься.  — Закончил уже давно, я в отличии от тебя старый! Встаю в четыре утра и бегу на тренировку… даже когда ещё все закрыто! — сказал подросток, медленно подходя к мужчине и собаке.  — Ох, Юрочка, нельзя же так себя перенапрягать, — на лицо была надета прежняя добрая маска, а на волосы подростку легла тяжёлая, уставшая рука.  — Я так рад твоим успехам! Но не переусердствуй… «Как я», хотел он эгоистически добавить, но не стал. Роль должна быть отыграна до конца — красиво и чётко. Он всё ещё прекрасный тренер и пример… в чужих глазах. Маккачин не соизволил церемониться и прыгнул лапами Юре на джинсы, весело метая хвостом взад-вперед и проявляя дружелюбие.На руку «старого» подросток никак не отреагировал, а вот на пса… Юра присел на корточки, чтоб погладить большого «пухового медведя», как он называл эту собаку.  — Ох, Мак, — Виктор смутился невоспитанности собственной собаки. Что можно сказать о тренере, который даже питомца не может воспитать и заставить не прыгать людям на колени? Но Юру это, кажется, ни разу не разгневало. Маккачин принялся обнюхивать его протянутые ладони. Юрыны ладони. Виктор был влюблён в эти длинные тонкие белые пальцы. Если не брать во внимание Юрыно упорство и старания, то его руки можно было возвести в отдельное произведение искусства. — Извини за это, — кажется, с людьми у него получалось лучше, чем с собаками. — И всё-таки, как тебя занесло в этот парк?