Демон фигуриста

— Руку убери — отломаю — катать себя будешь инвалидом! — со злобой сказал подросток, вырвался из объятий и продолжил свой путь. Через пару минут уже виднелось старое, дряхлое здание, которое почти развалилось, и выглядело ни разу не безопасно. Вокруг было ни души. — Ну, мы пришли, лучше стой тут. От развалившихся стен здания отбивался лай Маккачина, под ногами были разбросаны куски кирпича, валялись какие-то мешки, пачки сигарет и даже голая кукла Барби. Виктор достал пачку сигарет и думал прикурить, уже присаживаясь на один из полуразрушенных подоконников напротив разбитого окна, с трещиной и паутиной в углу. Может быть, тут даже есть пауки. Скорее всего. Юра повернулся спиной к нему, и Виктор, уже щёлкнув зажигалкой, вспомнил, что не один и быстро сунул пачку в карман. Раздался звук чего-то падающего: он промазал — и пачка оказалась на полу. Маккачин заинтересовался, подбегая.  — Фу! — Виктор незаметно присел на корточки в надежде успеть спрятать сигареты, пока Юра не повернулся — Можешь не прятать сигареты, «старый», я знаю что ты дымишь, как впринципе и я. — Юра сказал это тихим, жутким, голосом над ухом Никифорова. Виктор не успел сообразить, когда только что стоявший спиной и вдалеке подросток успел оказаться так близко. Он рефлекторно обернулся на услышанные слова. То, что в следующую секунду увидел мужчина, и в ужастиках бы не приснилось. В освещение Луны более красного цвета, стоял подросток, очень близко к самому Виктору. Его волосы развивались на ветру, из-под волос виднелись маленькие рожки, безумную улыбку скрашивали два ярко-алых глаза. Виктор медленно поднялся с одного колена, отряхиваясь. Признаться честно, он даже успел испугаться. Но, встав во весь рост ста восьмидесяти пяти сантиметров и вглядываясь в Юру, пришёл в полный восторг. Маккачин не мог уняться. Он, как с цепи сорвался, и рычал на Юру. — Маккачин, как же тебя легко надурить, — Виктор ласково погладил Мака, и «барашек» цвета кофе жалобно заскулил, как будто предчувствуя неладное. — Юра! — Виктор обнял его одной рукой за плечо, а второй, как ребёнок — торт, принялся трогать рожки.  — Это так классно! — Он вглядывался в глаза.  — А эти линзы! Ты просто восхитителен! — у Виктора горели глаза с неподдельным уважением и интересом, и какая-то даже нотка детской радости была во всём этом происшествии.  — Я всегда знал, что приучил тебя мега-быстро одеваться в костюмы, но это просто шедеврально быстро! Какие же милые рожки, какой крутой образ. Нам обязательно нужно придумать программу под это. У тебя уже есть идеи? — быстро тараторил Виктор. — Включим хардкор, хочешь, даже искусственную кровь на каток притащу? У одного моего друга есть — он работает в театре, гримёром. Я уверен, тебе понравится! Плисецкого пронзил дикий смех, уж чего-чего, а такого поворота парень не ожидал — прикончить этот «тупой старый пень» не будет проблемой.  — М-да. Я не думал, что ты настолько туп, послушай пса, он, походу, понимает больше тебя самого. Парень моргнул, и вместо красных глаз появились его привычно кошачьи зелёные глаза.  — Короч, я пошёл! — парень достал из кармана пачку сигарет, зажёг с помощью щелчка пальцев и мгновенно исчез, был уже на втором этаже этого здания, весел на перекладине, как летучая мышь. У Виктора перехватило дыхание, он спешно, ледяными руками стал считать свой пульс, как будто действительно старый дед. Что это только что было? Он посмотрел на Мака, пёс понимающе глянул в ответ и начал метаться вокруг ног хозяина.  — Ю… — голос Виктора звучал совсем не похоже на него, гортанно и как-то ненастояще, как в переводе Гоблина. То ли он себя довёл до ручки своей депрессией… Или же… Было какое-то другое рациональное объяснение. Виктор спускался по лестнице, Маккачин даже куснул его раз, но это не помогло, — для Виктора Юра всё равно оставался родным человеком, кем бы он там ни был. Стоп. Он серьёзно сейчас верит Юре? Бред какой-то. С другой стороны, как иначе объяснить исчезновение? Виктор заглянул в пролёт между этажами, и у него закружилась голова и затошнило, его отшатнуло назад. Он чудом не упал. Но, всё-таки, успел разглядеть знакомое лицо: Юра висел вниз головой. Виктор протёр глаза. Если укус Маккачина ощутим, значит, это всё правда? Он же не потерял рассудок? Мужчина спустился на этаж под тихий рык собаки. — Юр, ты упадёшь… — в сердце кольнуло от испуга за дорого человека, и, не поддаваясь никакой логике, Виктор схватил под спиной и ногами Юры. Движение было рискованным: они могли оба упасть в пролёт и погибнуть. Жертвуя собственной спиной, Виктор сделал движение назад, чтобы упасть на неё, но спасти подростка.  — Ух, дьявол, Никифоров! Ты с ума сошел! — прокричал Юра, который был не настолько глуп, чтобы так легко погибла его жертва, которую он выбрал, для собственных целей.  — Уж сломанной спины мне тут не хватало! — Юра висел в воздухе, за спиной Виктора, где была пустота. Он толкнул мужчину вперёд, чтобы тот упал на каменный пол, где — Юра точно знал — он не соберётся ещё куда-то прыгнуть. Подросток мгновенно исчез, и лишь один Маккачин увидел его не совсем человеческое тело, взлетевшее выше. На тринадцатом этаже парнишка забрал свою «странную» книгу. Виктор чихнул от пыли и крошки цемента, смешанного с кто-знает чем; возможно, здесь даже собирались малолетние наркоманы. Господи, почему он всегда думает о малолетках?! Это уже не смешно. Он пил, пытаясь забыться, изнемогал на катке, тренировал Юру, сам катал до состояния обморока, пробовал забыться во сне. Почему он всегда думает о Юре?! Но, главнее всего… — Виктор поднялся, оглядываясь.  — Где сейчас Юра… и… А где Маккачин? Сверху послышался лай. Собака облизывала Юрыны поцарапанные ноги, как бы жалея и одновременно укоряя его. Где подросток только не лазил и зачем, как бы говорил Мак. Кажется, он тоже перестал бояться и узнал в этом существе прежнего Юру.  — Ш-ш-ш, не трогай, они сами заживут. — говорил шёпотом Юра, и через мгновение все ранки зажили будто их не было. — Это будет наш маленький секрет! — улыбнулся парень, и всё, что было странным в его образе, исчезло. — Пошли искать твоего глупого хозяина. — Юра встал, держа в руках старую, пыльную, чёрную книгу с красными страницами. Собачий приветственный лай напомнил всю заброшенку громким эхом. Виктору показалось, что он оказался в комнате сдавливающих зеркал, но голос Макачина и спускающиеся шаги оккультного парнишки грели в сердце надежду, что всё в порядке. — Юра! — Виктор поднялся и обнял его очень крепко, как будто мог потерять.  — Не делай так больше никогда, понял?!  — Всё-всё, «старый пень», пошли отсюда. Спуститься сможешь или тебе помочь? — Ехидно улыбался парнишка.