The dose that you die on

Я Чувствую, как лечу над землей. Рука Божия, избави меня. -Что вы хотите сейчас от меня? — Субин сидел на стуле, чувствуя, что вот-вот он не выдержит и выбежит из этого чертового кабинета, потому что дышать уже становилось нечем. Этот мужчина пропитывал своим ядом кислород. Ёнджун точно не был похож на своего отца. Так вот в чем самая глобальная разница между ними. Несмотря на то, что его отец не умеет ничего, кроме как забирать, Ёнджун наполняет Субина каждый раз, отдавая все то хорошее, что в нем есть. Все то, что он в себе и не видит. -Ты все уже услышал, Субин — Чхве Тэён облокотил подбородок на руки, с легким прищуром смотря на него. Субин чувствовал, как сильно он не нравится этому человеку. Хоть в чем-то их мнения сходятся — Решать лишь тебе. Субин в непонимании качал головой. В какой идиотский дешевый фильм он попал, что все это сейчас происходит с ним? — Как вы можете просить меня о таком? — он чувствовал, как злость начинала возрастать в нем, с ног до головы неприязнь наполняла его. В его голове и мысли не было, что он будет так ненавидеть человека. Это просто был не он — Впутывать в это все мою мать? — до него доходило лишь одно: чтобы сейчас не происходило, чтобы этот человек не хотел от него — он в полном дерьме. Страх подступал больным комом к горлу. Мама. — Вы…так это вы сами ездили в Пусан? Заговорили отчаявшуюся женщину о божьем исцелении… -Немного не так — перебил он его — Конечно же, не я лично ездил. Это был мой человек. Мои люди. Дар убеждения у нас у всех на высоте. Твоей матери мы ничего не сделали, если ты беспокоишься об этом. Но, это все до поры до времени. -До поры до времени? — с него хватит. Субин резко соскочил со стула, держа себя в руках, чтобы не кинуть его прямо в него — До времени, пока я не соглашусь с вашим предложением? До поры, пока я не откажусь от Ёнджуна? -Это не просто предложение, Субин — Чхве Тэён встал со стула. По его движениям, по тому, как он слишком напряженно задвинул стул было ясно — его терпение тоже на исходе. Не такая уж он и холодная статуя, стремившаяся доказать, что все ему под силу и все у него под контролем. Какое же мерзкое зрелище. Он встал напротив него, на расстоянии одной вытянутой руки- Субин, вы, кажется, немного не понимаете сути происходящего. В данной ситуации не я завишу от вашего решения, а вы от меня. Считайте, что лекарство для матери — это проявление моего милосердия к таким ущербным людям, как вы — его лицо скривилось в отвратительной улыбке, напоминающей то, если бы человек съел что-то кислое- Если ты не принимаешь его, я все равно сделаю так, как мне хочется, вопрос лишь в том, какими последствиями это выйдет для тебя и твоей дорогой матери — последние слова он буквально прошептал, наслаждаясь ими, распробовая их на языке. Воздуха становилось все меньше, голова тяжелела, а тело хотело со всей дури врезать этому мерзкому типу. Но, почему он чувствует, будто Субин прижат со всех сторон? -Поэтому, давай лучше сделаем все по-хорошему и разойдёмся…ну… полюбовно? Ты же не думаешь, что у меня кроме тебя нет забот побольше? — мужчина демонстративно сел обратно на черное кожаное кресло и занялся перебиранием бумаг, словно Субина здесь и не было. Детский фокус, однако. Субин был слишком хорошим эмпатом, он видел каждую подрагивающую мышцу на его лице, нервное стучание пальцами по столу — его взгляд совершенно точно не был сфокусирован ни на одном слове в этих бумагах. Но, из-за чего это? Что так сильно беспокоило его? Субин решил, что с него хватит, знать он этого не хочет совершенно, так что, плюнув на все это дело с высокой колокольни, пулей полетел к двери, но, открыв ее, путь ему преградил высокий широкоплечий мужчина — он точно не внушал ему шанса на спасение, пронзив его угрожающим взглядом. -Ага, здрасьте… — Субин медленно закрыл дверь прямо перед его лицом. Субин облокотился лбом о холодное дерево двери -Просто не трогайте мою мать — отчаянно прошептал он, не поворачиваясь. -Выполни свою часть сделки, а я в свою очередь выполню свою. -Объясните мне, чем я так опасен для вашего сына? -Ёнджун — наследник моей компании. Крупномасштабной и очень денежной. У него не должно быть ни одной слабости, не знаю уж что между вами. Хотя, я это и знать не хочу. Но, это не должно произойти снова. Мы не доверяем людям как вы. Субин усмехнулся, поворачиваясь к нему лицом- Вы. Вся проблема только в вас. Ёнджун не должен расхлебывать ваше дерьмо и идти по вашей дорожке. Думаете, я не знаю, что за бизнес вы ведёте? — его язык говорил быстрее, чем он думал. Субин осознал, что сейчас он точно пошел не по той дорожке. Но, другого выбора уже нет. Лучшая защита — нападение. Повисло напряженное молчание, которое прервалось покашливанием мужчины. Субин думал лишь об одном — чтобы от их разговора не пострадал Ёнджун. -Думаешь, ты все знаешь? Думаешь, что знаешь Ёнджуна очень хорошо? Ты правда веришь в то, что Ёнджун другой? -Я знаю лишь то, что Ёнджун — не вы. И у него хватит благоразумия — не идти за вами. — Значит, не хватило, Субин. -Что вы хотите этим сказать? Чхве Тэён многозначительно улыбнулся — А вы не так уж и близки. Может, мне и не стоило так переживать из-за такого пустяка, как ты? Чхве Тэён вновь встал со стула, на этот раз вальяжно подходя и открывая для Субина дверь на выход — У тебя день, после — жизнь твоей матери будет под большим вопросом. Уговаривать выйти его не пришлось и Субин с дрожащими коленями покинул больницу. Безысходность — это чувство, имеющее сложные механизмы формирования, относящееся к негативному слою переживаний, основой которых является субъективное восприятие картины мира. Для Субина это вдруг стала мама, что стояла позади него, закрывая синие шторы его спальни и Ёнджун, который мог стоять с ним всю жизнь. А хочет ли? *** На следующий день Субин уже с самого утра не мог усидеть на месте, думая о том, как ему сейчас быть. По-хорошему, ему нужно сейчас же рассказать обо всем Ёнджуну, но, что-то останавливало его от этого. Во-первых, какие бы Ёнджун не испытывал чувства к отцу, он все-таки как никак — его отец. И пусть он и не совсем хорошо разбирается в их взаимоотношениях, ему бы не хотелось расстраивать Ёнджуна. Однако то, что сказал ему его отец никак не выходило из его головы. Не выходило всю ночь. Что значили его слова? Что такого Ёнджун мог скрывать от него, не рассказать ему, ведь Субин был уверен в том, что Ёнджун всем сердцем не поддерживает идеи отца, не имея с его бизнесом ничего общего, не считая фамилии. В любом случае, Субин доверяет ему (на самом деле он до сих пор не разобрался, что значит доверять Ёнджуну, но он очень надеется на то, что обязательно выяснит это). И если он что-то не говорит ему, то это точно ради его (их) блага Субин лежал на кровати и чатился с Тэхёном, обсуждая его недавней матч. Это немного отвлекало. Ёнджун и Бомгю четко сказали ему не высовываться, пока они сами ему этого не скажут. Значит, он будет ждать. Субин перевернулся на живот, предлагая Тэхёну встретиться в кафе, он довольно сильно соскучился по нему, да и вообще, давно они не собирались втроем. Да и Кай куда-то пропал. Получив в групповом чате маленькое сообщение от Кая о том, что у него какие-то важные дела, Субин сильно напрягся. Он всегда чувствовал, если у его друга проблемы, если что-то сильно тревожит его. Нужно было бы с ним поговорить, потому что обычно он так себя не ведет. Кай слишком открытый, буквально чистый лист эмоций и чувств, поэтому, когда он закрывается это сразу заметно. Видимо, Субин упустил этот момент, и он почувствовал острую вину перед другом. Решив зайти к нему вечером, Субин поднялся с постели, уставившись на нарисованную им картину птицы и мысли о Ёнджуне снова прорывались в его голову. -Пофиг — Субин подхватил рюкзак и надел на себя шапку — Я не собираюсь просто сидеть и ждать. Входная дверь с громким хлопком закрылась, и Субин побежал на остановку. *** Субин не стал отправлять ему сообщения о том, что он собирается приехать, потому что знал, что тот не разрешит ему это сделать. Он решил, что они не настолько чужие друг другу люди (но и не близкие же, правда?), чтобы Субин еще и боялся прийти без приглашения. Автобус привез его до нужной остановки довольно быстро. Людей в автобусе почти не было, никто не хотел выходить на улицу в такой снегопад. Поэтому Субину казалось, что он едет в какую-то бесконечность, поглощающую его, от которой он растает, как эти маленькие снежинки на окнах автобуса. Субин вдохнул запах морозной зимы, ледяной воздух больно прошелся по дыхательным путям, заставляя сморщить нос. Он любил зиму за то, что в конце концов она заканчивалась, позволяя подснежникам выйти из-под тяжелых сугробов и маленьким солнечным лучам прогревать холодные улицы. Метафора того, что в итоге, что-то хорошее случится с тобой. Прогреет тебя, каким бы замерзшим ты не был. Солнце найдет тебя в любом уголке мира. Ты будешь купаться в его лучах, наслаждаясь жизнью, забывая обо всем плохом. Так, Кай был для него весной, той весной, что вдохновляет и пробуждает от чего-то плохого. Красивыми цветами и запахом свежей сирени, что росла у него во дворе в Пусане. А Ёнджун… Ёнджун содержал в себе все то, что он не любил в зиме и так любил в лете. Такой смешной контраст. Снег падал одной сплошной стеной, оставляя на его бровях и ресницах огромные снежные хлопья. Почему-то ему вспомнились сотни фильмов, где главные герои страстно целовались под дождем, ему же захотелось попробовать это под тысячими холодных снежинок. Они бы падали на их лица, моментально растаивая от их разгоряченной кожи. Субин представил, как Ёнджун бы аккуратно, так нежно провел по этим каплям языком, заставляя Субина потерять контроль над своим телом, тая под ним, как одна из этих снежинок. Подходя к дому Ёнджуна, Субин заметил его черную машину — значит он точно дома. И шанс того, что он получит (вопрос еще и по какому месту) возрастает еще больше. Субин слегка улыбнулся, нет, ему правда не нравилось бесить его! Честно! Стоя перед его дверью, он долго пялился на нее, не зная, что ему делать дальше. Субин аккуратно снял капюшон, белые хлопья снега тут же упали на его темные волосы, окрашивая их серебряным оттенком и он словно маленький щенок стряс их головой. Несмотря на холод, от быстрого шага (или от странного волнения в груди) у него довольно сильно вспотело лицо, Субин протер холодными покрасневшими руками по лицу, вытирая мокроту и слыша, как монотонный женский голос сказал: ” дверь разблокирована». Кажется, хозяин дома уже в курсе на счет незваных гостей. Субин аккуратно вошел вовнутрь и дверь сразу же заблокировалась. Стояла оглушительная тишина. Субин прошел в гостиную, на ходу снимая куртку и шапку. Никого не было. Но кто-то же разблокировал ему дверь? Значит, хозяин дома должен быть тут. Лестница, что вела на второй этаж, приковала его внимание, и Субин начал медленно подниматься по ней, стараясь не дышать. Казалось, сделает он хоть один лишний вздох, как эта лестница провалится под ним. Почему-то он чувствовал себя каким-то вором. Вором, которого самолично впустили в дом, чтобы его арестовать. Субин посмеялся своим мыслям в голове (недалеко от правды). -Господи, что за идиотские метафоры — Субин поморщился и выдохнув, начал более уверенно подниматься по ступенькам. В конце концов, он уже тут, и никто его не убьет. На втором этаже оказалось всего 2 двери, расположенные в одном узком и длинном коридоре. Одна из них слева была определенно ванной, дверь туда была открыта, из нее доносились приятные запахи геля для душа. Субин заметил довольно большую белую ванную и белый махровый халат, что лежал прямо на ванне. Интересно, как выглядит Ёнджун в этом халате: такой расслабленный, разгорячённый (почти голый), после горячей воды. Позволил бы ему Ёнджун провести рукой по мокрым волосам, зарываясь в них и ощущая терпкий запах его шампуня? Субин тяжело выдохнул, заставляя себя закрыть дверь в эту чертову ванную. Он буквально увидел, как довольный Ёнджун с мокрыми волосами ухмыляется ему, подмигивая, как бы намекая, дверь то ты конечно закроешь, но твои хреновы фантазии останутся с тобой. Он резко хлопнул дверью. -Неужели так трудно закрывать ванную комнату за собой — подумал Субин — С ума же сойти можно. Последняя дверь, что была в конце коридора была закрыта. Субин подошел к ней и слегка прикоснулся уже потеплевшими от теплоты дома ладонями, вслушиваясь во что-то. Была абсолютная тишина. Не услышав чьего-то присутствия, он аккуратно повернул ручку двери, приоткрывая ее. Перед его глазами оказалась довольно большая спальная комната в таких же бежевых, теплых оттенках, как и весь нижний этаж. Чистые светлые стены, высокий потолок, большая кровать цветом темного дуба с темным, идеально заправленным, постельным бельем, панорамное окно — единственный источник света в этой комнате. Здесь приятно пахло цитрусовыми, настолько приятно, что Субин почувствовал запах своего дома. Своей комнаты в Пусане. Это было очень странно. Он так давно не был дома, даже съемное жилье, за которое он, между прочим, отдает всю свою стипендию, он так и не смог называть домом. Видимо, дом — это не про помещение. Про человека. Слегка заглянув за дверь, проникая в глубь комнаты еще больше, он наконец-то смог отыскать хозяина дома. Ёнджун сидел на полу в позе лотоса, с мокрыми волосами (фантазии сбываются?), он сидел к нему спиной. Голой спиной. Субин чуть не подавился воздухом, немного краснея и отводя взгляд, однако надолго у него это сделать не получилось. На нем были лишь шелковые темные штаны и.…и все. Субин задержал внимание на голых аккуратных ступнях, после снова переводя взгляд на его спину, вырисовывая взглядом все его линии, соединяя родинки в рисунки, шрамы в созвездия. У этого человека даже родинки сплошное искусство. Он хотел рисовать его постоянно, каждый миллиметр его тела. Он ощущал себя как Бэзил Холлуорд, нашедший своего Дориана Грея. Субин заметил, что Ёнджун перебирал какие-то бумаги, внимательно вчитываясь во что-то. Субин наблюдал за его дыханием, как его спина поднималась и медленно опускалась при выдохе. Субин настроил свое дыхание под его, сливаясь с ним в одно целое. Дом. Чувствуется дом. -И долго будешь так стоять? — глухой, хриплый голос Ёнджуна прорезал эту тишину — Я считал с того момента, когда ты чуть не выбил дверь в мою ванную. 4 минуты 31 секунда. Я настолько неотразим? Большие панорамные окна, из которых было видно сильный снегопад и сидящий на полу мокрый Ёнджун, который смотрел на него шкодливыми игривыми глазами. Субин растерялся. Голый торс Ёнджуна никак не помогал собраться ему с мыслями. Приехать сюда была все-таки плохой идеей. Он не был готов к такой подставе. Он отвернулся от него, чтобы привести дыхание в норму и успокоить горящие щеки. Черт, как же стыдно. Ёнджун отложил бумаги ровной папкой, вставая с пола и разминая затёкшую шею, смотря в этот же момент прямо на Субина, слегка дразнящим взглядом. -Субин-и, что с тобой? — Ёнджун начал приближаться к нему, пока Субин полностью не облокотился животом об стену, прижимаясь в нее лбом — Когда я делал так в институте — Ёнджун положил руку на его живот, прижимаясь к нему всем телом, согревая еще холодное тело, медленно опуская руку все ниже, поглаживая и поглощая в себя — Ты краснел и то меньше. -Я не краснею, просто от холода замерз, вот и все… — Субин резко развернулся, оказываясь в кольце рук Ёнджуна, сталкиваясь с его шоколадными глазами. -О-о — Ёнджун сделал вид, что поверил этому ребенку — Точно. Тогда ты не против, если я сделаю так? Ёнджун медленно опустил голову к шее Субина, оставляя первый горячий поцелуй. Он приостановился, не убирая губ от нежной кожи, ожидая реакции. Субин же задержал дыхание. Вена на шее пульсировала с невероятной мощью. Тогда поцелуи продолжились. Каждый миллиметр его шеи не остался без внимания настойчивых губ, и Субин сделал первый неосознанный стон, вырвавшийся с его губ, когда Ёнджун аккуратно прикусил выступающую венку зубами. -Ты такой нехороший мальчик, Субин-и — поцелуи опускались все ниже, теплые руки аккуратно начали расстёгивать пуговицы рубашки Субина, открывая все новые участки голой кожи, тут же покрывая ее поцелуем — Я же просил. Оставайся дома. -Я.…я не мог просто сидеть и ждать — преодолев себя, свое желание, чтобы Ёнджун никогда не останавливался, он слегка отстранил от себя Ёнджуна, заглядывая в его глаза своими — Я должен кое-что спросить у тебя — Субин чувствовал невероятное тепло от него, доверие, с ним он чувствовал себя под защитой от всего этого мира. Но он не мог не спросить этого, мысли об этом буквально не давали ему дышать. Субин взял горячую ладонь Ёнджуна в свою, переплетая их пальцы, как хотел бы переплести их судьбы. Чёртов, Ёнджун. Он художник, а не поэт. Ёнджун удивленно посмотрел на него, другой рукой он нежно погладил его по щеке — Да, малыш? Субин опустил голову, нервно теребя большим пальцем их крепко переплетенные руки — Есть ли что-то, что ты скрываешь от меня? — Субин смог себя заставить посмотреть в его глаза. Пожалуйста, ответь «нет». -Почему ты спрашиваешь это? -Потому что как бы я не хотел этого признавать, ведь я никогда раньше не испытывал ничего подобного и все чувства, что ты вызываешь во мне, вызывают во мне целый ураган, который буквально ломает меня. Когда тебя нет рядом, я хочу оказаться рядом с тобой. И я не хочу в один момент потерять тебя. Потому что Ёнджун… Кажется, поток его мыслей бы продолжался бесконечно, но Ёнджун больше не смог сдерживать свои чувства и поймав свое собственное имя с его губ он блаженно улыбнулся, наслаждаясь любимым вкусом. Субин обнял его за шею, отвечая на его поцелуи. Страстно, долго, больно. Он чувствовал соленый вкус крови, толи его, толи Ёнджуна. Все смешалось в одно. Чувства, желания, страсть, похоть. Все это было между двумя потерявшимися людьми, нашедшие себя друг в друге. -Я знал, что ты придешь… Ёнджун подхватил его и ноги Субина обернули крепкие бедра Ёнджуна, окольцовывая их, сжимая их, вызывая хриплое рычание у Ёнджуна. Субин уже не чувствовал запах цитрусовых. Он чувствовал лишь терпкий запах его тела, кажется, теперь это его любимый запах. Он позволил себе наконец-то коснуться его груди, руками поглаживая белую кожу, чувствуя, как сильно бьется его сердце. Ёнджун аккуратно положил его на кровать, нависая сверху, требуя все больше поцелуев. Глубже. Дольше. Чувственнее. Субин уже переставал контролировать себя. Да он и не хотел. Хотел он одного — Ёнджуна. Всего. Полностью и без остатка, чтобы каждая часть его тела слилась с его, превращая их в одно целое. Ранка на губе Ёнджуна разошлась от многочисленных поцелуев, и Ёнджун уже потянулся, чтобы стереть ее, но Субин остановил его, хватая за руку. Он потянулся к его губам, аккуратно прицеловывая губу, горячим языком нежно проходясь по ранке, слыша тихое шипение Ёнджуна. -Ты так ее ничем и не помазал… -Мне достаточно твоих поцелуев. Так исцеляет… Субин улыбнулся, зарываясь руками в его волосы, в любимом жесте слегка натягивая их, путаясь в них длинными пальцами. Нужная реакция не стала долго себя ждать. -Нарываешься… -Нарываюсь — он ласково улыбается, глаза затуманены и разум не видит ничего кроме такого красивого лица Ёнджуна. Ëнджун оседлал его бедра, проходясь руками по тазовым косточкам, которые прятались за джинсами, слегка надавливая, большими пальцами поглаживая живот. -Такой сексуальный… -Сними…ее- голый Ëнджун на его бедрах возбуждал каждую клеточку его тела. В джинсах было слишком жарко. Там жарко. -Что ты сказал? — Ëнджун провёл руками по его ногам, медленно двигая их вверх, немного задерживаясь на его коленях, и останавливаясь на кожаном ремне от его джинсов, накручивая его на ладонь и резко натягивая на себя, вызывая томный стон у Субина. -Господи, блять, просто сними ее. Сними — он захныкал, как маленький ребенок. Он тянулся к нему с новыми поцелуями, полностью расслабившись, беспорядочно бродя руками по голому торсу Ёнджуна, чувствуя все его мышцы, напрягающиеся от его прикосновений. Ёнджуну нравился такой Субин. От него исходила такая страсть, это можно было буквально почувствовать физически: каждое касание вызывало на его теле реакцию. Каждое касание Ёнджуна будило в Субине, что-то новое, прежде никогда неоткрытое. Ëнджун больше и сам не мог терпеть и стянув с него рубашку, откинул ее в угол комнаты. Все еще сидя на его бедрах, он наклонился, посыпая грудь Субина сотнями горячих поцелуев, заставляя Субина выгибаться в спине, чувствуя невероятное наслаждение и тысячи мурашек по всему телу. В штанах становилась слишком тесно, слишком туго и жарко. Субин больше не мог лежать, иначе бы он кончил прямо так Он толкнул Ёнджуна, поваливая его на спину, резко меняясь с ним местами, занимая удобную позицию на его бедрах, вызывая улыбку предвкушения у Ёнджуна. -Мой мальчик. Субин, совершенно не сдерживая себя, проводил руками по его груди, выцеловывая родинки на его груди, шеи, животе, создавая образы и картины, которые так хотел нарисовать. Сидеть было неудобно, он долго вертелся на бедрах Ёнджуна, терся об него, пока тот не вцепился в его ремень, расстёгивая его — Еще раз повертишься и я возьму тебя прямо так — Субин не успел ничего сказать, как Ёнджун поцеловал его, одновременно снимая ремень и расстегивая пуговицы от джинсов. Субин стянул их с себя, снова занимая позицию на его бедрах, пока Ёнджун с удовольствуем смотрел на его уже вставший член. -Я могу…могу снять их? — Субин слегка опустил голову на штаны Ёнджуна, не зная, что ему делать. На самом деле хотелось сделать все, что только можно. -Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Не переживай, зайчик. Давай — он кивнул на свои хлопковые штаны — Я хочу, чтобы ты снял их. Сделай это, Субин. Субин кивнул, проглатывая вязкую слюну и дрожащими руками потянулся к мягким завязкам на его штанах. — Вот так, молодец — Ёнджун наблюдал за его покрасневшим лицом, изучая все эмоции, что Субин испытывал сейчас. Чувство, что все это у Субина в первый раз, заставляло чувствовать себя так…трепетно? Субин начал медленно снимать с него их, тут же краснея еще больше, осознавая, что штаны, это все, что собственно на нем было. Ёнджун довольно улыбнулся, руками притягивая Субина за лицо, втягивая в очередной долгий и страстный поцелуй — Мой зайчик, ты такой молодец. Успокойся — он чувствовал, как Субина начинает трусить — Скажи мне, тебе нравится? Субин закивал, все протягиваясь за новыми поцелуями. Ему очень нравилось. -Субин-и.…Позволишь мне? Субин не понимал, что просил Ёнджун, просто слушаясь его без сомнения. «Делай со мной, что хочешь». Ёнджун положил Субина под себя, снимая с него оставшееся белье — Ты такой красивый, Субин. Он аккуратно положил руку на его член, чувствуя, как тело Субина напряглось под ним. -Пожалуйста, Ёнджун — он услышал тихую, хриплую просьбу, что возбудила его еще больше. -Помолчи, иначе я войду в тебя прямо сейчас — думал Ёнджун, наблюдая за терявшим свой разум Субином. Таким податливым, таким красивым. Он продолжил томные движения по его горячему члену, нежно — вверх-вниз, рисуя на нем своими руками, как нравится Субину. Он отвечал на поцелуи Субина, ловя в них его стоны и неразборчивые фразы. -Пожалуйся, сделай это… -Ты хочешь этого? -Да, черт возьми, Ёнджун, умоляю… -Скажи это мне. Субин, скажи, что ты хочешь меня — движения рукой ускорялись. Ёнджун и сам больше не хотел сдерживаться, но ему было важно услышать это от него. -Я.…я хочу тебя. В себе. Там. Пожалуйста. Ёнджун хитро улыбнулся, вытирая капельку пота, стекающую с его лица. Он слегка опустился, руки держали бедра Субина. Он начал легкие поцелуи его члена, особенно нежно выцеловывая его вздувшиеся венки, незаметно начиная дышать в такт подрагивающего Субина. -Ёнджун… О, господи… Ёнджун поднял голову и Субин чуть не получил остановку сердца от такого горячего, с растрепанными волосами, с покусанными мокрыми губами Ёнджуна — Я бы не упоминал его при таких обстоятельствах… -Чёрт — Субин потянулся к нему, притягивая за талию, целуя его губы, которые только что были на нем. Там. Чувствуя свой собственный вкус. -Чувствуешь? Какой ты вкусный, Субин. Субин судорожно кивал и Ёнджун перевернул его на живот, возвышаясь сверху, проходясь руками по острому позвоночнику. Он проводил дрожки поцелуев от шеи до его копчика, одной рукой зарываясь в волосы Субина. Их запахи смешались в этой комнате, создавая нереальную какофонию, которая возбуждала все больше их обоих. Они потеряли себя, потерявшись в друг друге. -Все хорошо — Ёнджун говорил уже неразборчиво и так хрипло. Нужно было сделать все аккуратно, не навредить ему, но сдерживать себя было так трудно. Холодная смазка неприятно ощутилась на бедрах Субина, но тут же перестала чувствоваться, когда Субин почувствовал горячий член Ёнджуна, входящий в него. Он дернулся, чувствуя такие новые и непривычные ощущения. -Тише, Субин — он взял его за руку, крепко сжимая ладонь — Не дергайся. Я не сделаю тебе больно. Субин верил ему, раслаблясь с каждой секундой. Ёнджун двигался медленно, входя все глубже и глубже, не переставая целовать Субина, оставляя свои метки по всей его спине. Субин перестал чувствовать себя. Да, ему было больно, но почти сразу же его унесло куда-то далеко от этого места. Ёнджун был так аккуратен, так трепетен к нему, что боль, которая ощущалась превращалась в настоящий мазохизм, доставляя ему нереальное удовольствие. Это не могло происходить с ним. Все было так нереально. И он не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Тело Ёнджуна двигалось медленно, но порывисто, он сливался с Субином, хотел стать с ним одним телом, стать его кожей. Их тела двигались на встречу друг-другу так долго, пока мокрые от выступившего пота простыни не чувствовались ими обоими. Субин дергался в наслаждение и легких конвульсиях, чувствуя, как сперма Ёнджуна стекает по его бедрам. Они лежали на кровати, обнимая друг друга. Субин смотрел в большое окно, наблюдая за падающим снегопадом, думая о том, что сегодня они все-таки растаяли друг под другом, став одним целым. Субин полюбил зимы. *** Субин проснулся и еще долго нежился в постели, пытаясь прочувствовать новые ощущения и что вообще произошло между ними двумя. И как ему вообще смотреть в глаза? Но легкая улыбка покрыла его щеки от воспоминаний недавно происходящего, заставляя краснеть. На часах было 16 вечера. Он вспомнил, что лежит он сейчас абсолютно голый и без Ёнджуна в обнимку было довольно прохладно. По всей комнате пахло им. Ёнджуном. Ему казалось, что он сам весь пропитался его запахом: терпким, как черное кофе и сладким и свежим, как любимый запах свежих яблок. Подобрав с пола свою рубашку, он застегнул ее, сразу вспоминая как его руки умело расстегивали ее. Его не было рядом и это не могло не огорчать. Куда же он ушел, оставив его одного? Вопрос повис в воздухе, как, собственно, и тот, ради ответа на который он сегодня приехал. А ведь Ёнджун ему так и не ответил. Осмотрев комнату, он не увидел в ней ничего лишнего. Не его фотографий, не других личных вещей. Так по стерильному чисто, если не считать их разбросанную одежду. Он подобрал джинсы, натягивая их, прыгая на одной ноге и не удержав равновесие упал на небольшой стол с зеркалом, задев стопку с бумагами, которые вчера читал Ёнджун на полу. -Черт — он опустился собирая их обратно — Надеюсь они не по порядку были… Собрав их и положив на стол, Субин случайно обратил внимание на интересную надпись, выделенную крупным шрифтом: «акт о приеме и передачи документов». Он не хотел лезть в его личные дела, но любопытство взяло вверх и слегка обернувшись, проверив, не слышно ли Ёнджуна, он начал вчитываться более детально. -Акт-сверки, счет-фактура — Субин закусил губу, вспоминая из уроков обществознания, что значат эти термины. В документах фигурировалось название компании Чхве Тэёна «черный феникс». Подумав, что это рабочие документы его отца он уже было хотел пойти искать Ёнджуна, как он заметил маленький шрифт в углу документа: «Документы передал Чхве Тэён. Документы принял Чхве Ёнджун». Там же стояла и дата. Дата, когда Ёнджун исчез на полтора месяца. Субин напрягся, но не успел он прийти к единой мысли, как услышал, как что-то разбивается внизу и крики Ёнджуна. Быстро сложив бумаги, он побежал вниз, так быстро, что чуть не упал с лестницы. Остановившись возле входа в гостиную, он уже собирался зайти, пока не увидел, что Ёнджун здесь не один. На диване сидел Бомгю вместе с каким-то неизвестным ему мужчиной лет 40. На столе лежало много бумаг, которые мужчина судорожно перелистывал под крики Ёнджуна. -Почему? Почему в этой компании работают такие идиоты? — он подошел к нему, кидая один из документов прямо мужчине в лицо — Кто отвечает за поставки? М? Чье подразделение? За что, блять, я плачу вам деньги? За то, чтобы вы лажали с такой простой задачей? -Ёнджун, успокойся — Бомгю пил что-то в стеклянной рюмке, безразлично кивая в сторону двери — У нас гости. Субин медленно, как пойманный за пакостью ребенок, вышел из-за двери — А, м, привет… -Вот, собственно, за ним могут вести охоту — Бомгю повернулся к мужчине — Вы должны обеспечить, чтобы те люди не захотели искать его и воздействовать на Ёнджуна с его помощью. Субин ему никто и звать его никак. Субин в полном шоке открывал и закрывал рот, как рыба в воде, он не мог проронить и слово. Он повернулся к Ёнджуну, ища в нем поддержки, но тот лишь отвернулся от него, устало потирая виски. -Деньги. Предложите им много денег — послышался хриплый голос Ёнджуна — У нас и так много проблем, чтобы еще иметь на хвосте непонятных бандитов самоучек. -Конечно, молодой господин, я все понял. Я сделаю все, что только в моих силах — мужчина быстро закопошился, складывая бумаги в папки, со страхом в глазах, смотря на Ёнджуна, на что Бомгю слегка похлопал его по плечу. Молодой господин? Что за хрень происходит? Субин переводил взгляд с Ёнджуна на Бомгю, но видимо ни один из них не хотел прояснить все для Субина, оставляя его в неведении. -Ёнджун, что происходит… — тихо прошептал он, привлекая внимания всех людей в этой комнате. Бомгю взял инициативу на себя. -Субин, я позвонил Каю — он заберет тебя. И больше никогда не приезжай сюда, пожалуйста — Бомгю подошел к окну, прикуривая сигарету. -Но, я не понимаю, Ёнджун — Субин подошел к нему, заглядывая в его глаза, прося, спрашивая, умоляя — Пожалуйста, ответь мне. -Прости, Субин — прошептал он — Ты должен уйти — уже более громко. -Если это связано с твоим отцом, то не волнуйся за меня… -Субин, ты не понимаешь. Отец мой здесь не причем. Если я не могу заставить тебя уйти, то мне придется сказать тебе: помнишь тот день? День, когда я пропал на полтора месяца? Я ездил с отцом подписывать документы. Теперь это не его бизнес. Наш. Последний пазл в его голове сложился в вполне четкую картинку. Пропал. Документы. Наш бизнес. -Я не верю тебе — Субин повернулся к Бомгю — Умоляю, скажи, что это все плохая шутка. В глазах Бомгю он увидел одну сплошную боль и безысходность. Он ничего не ответил ему, но по его глазам он прочитал глубокое соболезнование ему. Бомгю будто просил прощение за Ёнджуна самого. За то, что они оба: ни Бомгю, ни Субин не смогли помочь ему. Ёнджун поднялся на второй этаж, не смотря в сторону Субина, по чьим щекам катились слезы разочарования. Ёнджун превратил его жизнь и в Рай, и в Ад за один день. Видимо, так может только он. -Уходи — Бомгю сказал это из последних сил, зарываясь руками в волосы — Тебя не должно здесь быть — у Бомгю были красные, немного опухшие глаза. Если бы Субин только знал, как его сердце сейчас болело. Болело за того, кто разбил что-то в Субине в один момент. Субин не стал спорить. Осознание происходящего еще не до конца пришло к нему. Все потом. Ему просто нужно домой. Он вышел на улицу. Слезы начали катиться по его щекам, застывая холодными дорожками на щеках. Кай стоял перед ним, в его взгляде он прочитал глубокую обиду на друга. -Прости, Кай… Я так облажался… *** Если бы Кай встретил настоящего Санта-Клауса он бы без раздумий загадал мир во всем мире, на что старый волшебник бы попросил что-то попроще. Тогда, он бы зарылся холодными, покрасневшими от холода руками в кудрявые волосы и сделал бы задумчивое выражение лица, как у маленького ребенка. А что ему, собственно, надо? Кай шел по холодной, многолюдной улочке Сеула. Длинное клетчатое пальто молочного цвета закрывало колени, а мягкий голубой шарф развивался по ветру. На календаре было 31 декабря и город был украшен в яркие красные, светлые оттенки зеленого цвета. Все люди безудержно бегали, суетились и постоянно громко о чем-то разговаривая. Новый год. Буквально пару минут назад ему пришло сообщение от мамы, которая интересовалась, что ее мальчик хочет получить на новый год. Он ничего не ответил. Кай сейчас стоял на главной площади и наблюдал за огромным залитым катком, на котором катались закутанные в шарфы дети и взрослые. Вспоминая момент из Пусана, он вспомнил как учил Субина кататься на коньках. Тот постоянно падал и просил его пойти домой посмотреть очередное аниме. Но, в конце концов, у Кая получилось и Субин начинал делать первые повороты, учился останавливаться и даже не сбивать проезжающих людей. Кай горько улыбнулся, смаргивая нахлынувшие слезы, протирая глаза рукавами пальто. В детстве он учил Субина кататься на роликах, а он, в свою очередь, учил его приемам из карате, после очередного просмотренного фильма про Джеки Чана. Они пережили вместе все. Первые слезы, драки, успехи и падения. Они каждый день были друг для друга поддержкой. В какой момент Кай перестал быть ею для Субина? Когда он так оплошал, что перестал быть тем плечом, на которое можно в любой момент опереться? Прошло несколько дней с того момента, как Кай забрал Субина из дома Ёнджуна. Они так больше и не разговаривали друг с другом. О том, что Субин там, ему рассказал Бомгю, просивший забрать его, кратко рассказав о ситуации, в которую попал его лучший друг. Дерьмовая ситуация, так-то. А Кай ведь тогда не поверил ему. Зря. -Ну, и чего ты здесь стоишь? — Кая одернули за плечо, протягивая большой стакан карамельного капучино. -Что ты здесь забыл? — Бомгю стоял перед ним, держа в руках два стакана горячих напитков. Он был в черном пальто и без шапки, из-за чего его темные волосы превратились в ярко-серебряные. Прямо Санта-Клаус. А где же его новогодний подарок? -Субин волнуется за тебя. -И поэтому он послал тебя? -Ты бы не стал с ним говорить. И вообще — Бомгю силой вручил ему стаканчик — Я не почтовая сова, чтобы меня куда-то посылать. Я сам пришел. -И как же ты узнал, что я здесь? -У меня свои источники -Ах, точно. Друг — мафиозник. Уже, наверное, всю информацию обо мне знаете? Не подскажешь пароль от моего компа, а то я забыл. -Перестань ёрничать. Ёнджун неплохой человек. Узнай ты его получше, ты бы понял меня. И не смотри на меня обиженными глазами, как будто я тебя не предупреждал. Кай еще хотел что-то сказать, но сил говорить не было, да и нечего было сказать. Бомгю прав. Он ни в чем не виноват. Только Кай один и никто другой. Кай сел на скамейку, крутя в руке стакан с кофе. Если бы не Бомгю, возможно, Кай бы так и не узнал об их отношениях с Ёнджуном. Он буквально тыкнул его лицом во все это дерьмо. -Спасибо — тихо сказал Кай, наблюдая за проезжающими на коньках детьми — За кофе. И…ну, ну просто за все. Когда ты защитил меня от старшекурсников я сказал, что не буду тебя благодарить. Но, в общем, спасибо. Бомгю улыбнулся, протягивая ему руку — Пошли покатаемся. Новый год через несколько часов, а мы кислые, как два лимона. Кай хотел отказаться. Бомгю не был для него тем человеком, с которым бы хотелось проводить время. Но, быть может, он станет для него тем человеком, который хотя бы ненадолго отвлечет его от всего этого? -При условии, что за коньки платишь ты! Бомгю усмехнулся и взял его за руку — Естественно. Выйдя на лед, Кай ощутил невероятное чувство. Как же давно он не катался на коньках. Говорить не хотелось. Он был так вымотан. Однако настроение все равно поднималась по шкале. Скоро Новый год. Как его встретишь, так его и проведешь. Сейчас с ним рядом Бомгю. Таинственный друг Ёнджуна, никогда не нравившейся ему. Он рядом с ним. Ни кто-то другой. Какая ирония. Кай немного помялся, подъезжая к Бомгю, доставая из кармана пальто наушники — Я тут подумал, может, хочешь послушать? -Тогда нам придется ездить очень близко к друг-другу. Кай улыбнулся — А ты этого не хочешь? — Кай сам удивился тому, что сказал, наблюдая за улыбающимся Бомгю. Вот черт. «Я только этого и добиваюсь» — Бомгю подъехал к Каю, принимая наушник и хватая его за ладонь. Он повернулся к нему, катаясь туловищем назад, смотря прямо в его глаза. В наушниках играла его любимая песня With me группы Sum 41. Они долго катались. Бомгю вызывал в нем улыбку, заставляя смеяться и ненадолго забыться. Он чувствовал себя маленьким ребенком. Он так давно не чувствовал себя так. Рука Бомгю смотрелась в его руке так неправильно и так странно, но сейчас ему было не до этого. Музыка всегда помогала ему чувствовать себя лучше. Но именно сегодня дело было точно не в ней. Если бы Кай встретил Санта-Клауса он бы загадал покой во всем мире, но старый волшебник попросил бы его загадать что-то попроще. Тогда, бы Кай не задумываясь попросил бы вернуть его домой. Домой в Пусан. Туда, где он никогда не грустил и был счастлив. Прося это у Санты, он и не ждал чудо-телепорта, мгновенно переместившего бы его в прошлое. Он получил что-то другое. Но, что это? Неужели это человек, крепко держащий его за руку, не позволяя ему грустить? Он получил свой новогодний подарок.