The dose that you die on

-Святые, которым раньше поклонялись, сбрасывают свои крылья и из их глаз льются пороки. Еще одна жертва. Еще один невинный человек сегодня ночью распрощался со своей жизнью за чьи-то грехи. Бомгю стоял возле церкви, в которой проходило отпевание 17-летнего юноши. Его звали Майкл и он был всего на пару лет младше его самого. Планы на жизнь, мечты, первая любовь разрушились навсегда, когда он захлебывался кровью в собственной комнате. Захлебывался за дела своего отца или матери, которые не смогли защитить собственную семью. Бомгю морщился из-за выглядывающего мартовского солнца, прикрывая глаза отросшей челкой. Он глубоко дышал, пытаясь прийти в себя, наблюдая за тем, как мать Майкла плакала на плече какой-то женщины. Безнадежность. И сколько же жертв было на самом деле? Сколько смертей не допустили быть освещенными в прессе? Бомгю поправил черный галстук на шее, слегка расслабляя его. Ему было тошно. Тошно от того, что он и сам неосознанно учавствовал во всем этом. Пытаясь наивно разобраться со всем, найти какой-то гребаный выход. Какой шанс, что мертвым завтра или же через год или два найдут его самого? Его лучший друг- Ёнджун, буквально был причиной, из-за которой он вынужден проходить через все это. Как же он ненавидел его. Ненавидел все его затеи и провальные планы. Но, черт возьми, больше всего этого он ненавидел наблюдать его глаза полные боли, чувствовать его израненную, брошенную душу, которая искала свое пристанище, чтобы хотя бы ненадолго обрести желанный покой. Ёнджун позвонил ему вчера вечером, сообщая о том, что вблизи Сеула был убит молодой парень, отец которого самым прямым образом связан с “Черным Фениксом”, никаких подробностей и как он об этом узнал он не сообщил. Ёнджун не просил его ехать сюда и что-то выяснять, более того, он бы не разрешил ему это сделать. Но для чего он вообще ему это сказал? Их общение с Ёнджуном практически сошло на нет, после того дня, когда он рассказал Субину о том, что вступил в равные права на компанию. Именно поэтому Бомгю был против этих слишком странных отношений. Рано бы или поздно Ёнджун бы сделал это. И речь не про компанию отца, а про связь с Субином. Неважно какой Ёнджун внутри, важно то, что Субин слишком открытый и наивный. И вся эта жизнь не для него, какого бы героя из криминального сериала он бы из себя не строил. Жизнь как у Ёнджуна рушит все. И даже такую вещь, как любовь. И если бы Ёнджун не был для него, как родной брат, с кем твоя жизнь связана с рождения и до смерти, он бы давно оставил его, бросив его на едине с отцом. Оставил, чтобы тот сам расхлебывал дерьмо своей семьи. Но сейчас Бомгю стоит с красными гвоздиками перед церковью, чьи купола ярко разливаются на солнце, ослепляя его. Он сделал свой выбор. Он уже давно в этом дерьме, оставить Ёнджуна, это как забрать у и так тонущего человека, брошенный ему спасательный круг. Кажется, Бомгю его единственная семья. И если Ёнджун не может, то Бомгю постарается стать тем, кто хотя бы попробует. Бомгю кто-то окликнул. Он повернулся, щуря от солнца глаза. Перед ним стояла молодая девушка примерно его возраста, в ее руках был большой плюшевый мишка. -Майкл любил его - она кивнула на игрушку, слегка улыбаясь. -Вы были друзьями? - Бомгю выдавил из себя улыбку, хотя сил разговаривать не было, да и не хотелось. Но, однако он вспомнил зачем вообще приехал на похороны. -Да, что-то типа того. Мы из одной школы. Пойдем поближе? - Бомгю кивнул, идя в след за светловолосой девушкой, в чьем голосе слышалась великая скорбь. Как же ему это знакомо. Несмотря на то, что больше не на чьих похоронах он не был. Пока что. Девушка положила мишку к стоящему большому венку, на котором была прикреплена фотография темноволосого парня, ярко улыбающегося им - Я Рюджин. А вы были друзьями, да? -Ну, что-то типа того. Скорее знакомыми - он замялся, в его голосе мелькали беспорядочные мысли о том, какие слова подобрать, чтобы не задеть ее, но и выяснить как можно больше информации для себя. В конце концов, он здесь именно за этим - Я Бомгю. Рюджин, не расскажешь мне, что ты знаешь о...как бы... Рюджин вздохнула, слабо улыбаясь - Не знаю ли я, что могло с ним случиться? Говори прямо. Он мой друг и я не буду молчать о нем. Если понадобится, я сделаю так, чтобы о нем говорил весь мир. -О - Бомгю в первый раз искренне улыбнулся - Мне знакомо это чувство. -Ты тоже потерял близкого друга? -Не знаю, что хуже, Рюджин, похоронить друга или осознавать, что ты теряешь его с каждым днем все больше Рюджин присела на колени, смотря на фотографию Майкла, и прикусив покусанные губы. Бомгю сел в след за ней. Девушка склонила голову, поднимая руки в молитвенном жесте - Знаешь, я никогда не молилась, но сейчас я помолюсь за его упокой. А ты помолись за своего друга, так сильно и искренне, чтобы снова вернуть в него веру. Сделай это сейчас, пока не стало слишком поздно и ты не как я, молился за того, кого уже не вернуть. Рюджин склонила голову, а из глаз Бомгю пошли слезы. *** В это время Субин сошел с поезда Сеул-Пусан, вдыхая родной, до боли знакомый запах дома. Кажется, здесь ничего и не изменилось, будто бы город хотел встретить Субина прежним, лаская и приятно обнимая — это напоминало поцелуй матери или отца. Субин улыбнулся, подставляя лицо ярким лучам солнца. Он точно не зря приехал сюда. Он слишком запутался, слишком напортачил за какой-то один курс, за эти месяцы в шумном и душном Сеуле. Ему было просто необходимо приехать сюда, хотя он и поклялся никогда больше не вдыхать этот воздух. До дома он решил добраться пешком, наслаждаясь расцветающей природой и запахом вишен. Когда он ехал в поезде, он, как всегда, достал свой блокнот - он не знал, что он хочет нарисовать. Точнее, знал кого. Того, кто был его музой почти с первого дня их знакомства, того, кто всегда стоял в рядах первых в его голове. Того, о ком он просто не мог позволить себе думать. С того самого дня он не слышал ничего о Ёнджуне. С Субином только пару раз связывался Бомгю, волнуясь о его состоянии. Он только широко улыбался, уверяя его, что он в порядке. (Правда, ничего страшного. У меня просто не может быть ничего плохого). Конечно, он врал. И то, что Кай не отвечал на его сообщения окончательно удручало его. Субин решил поехать в Пусан по двум причинам. Первая, конечно, мама. Он так и не дал свой ответ отцу Ёнджуна, поэтому очень волновался за нее. Он не знает, рассказал ли Ёнджун о их разрыве своему отцу. Вторая, хотя бы немного отдохнуть. Еще он хотел заглянуть к родителям Кая и просто почувствовать родительское тепло, пусть и не от родных ему людей. Почти подойдя к дому, Субина одернули за плечо, громко крича - Суб-и-и-и-н! Какие люди! - кто-то со всей силы обнял его, почти душа - Я уж думал ты никогда не вернешься! Субин наконец-то смог выбраться из-под цепких рук, рассматривая лицо собеседника - Сэм? -Вспомнил! - на Субина во все 32 зуба улыбался белобрысый кудрявый парнишка. Он говорил с акцентом, так как приехал из какой-то далекой европейской страны. Если честно, Субин не понимал, что вызвало в нем такую радость от его приезда, ведь они никогда не общались. Нет, конечно, они росли на одной площадке с пеленок и до 17 лет, но всегда здоровались, чисто по-соседски, и иногда обсуждали новости, по дороге в школу. -Тебя не забудешь - Субин пожал ему руку -Смотрю твои кудри все растут и растут - он потрепал его по голове, вызывая его улыбку. -А вот я уже почти забыл тебя! Ты же у нас теперь сеульский парень, в самом крутом университете, я уже подумал, ты к нам больше ни ногой. Субин улыбнулся, расправляя руки, кружась перед ним - Я все такой же. Обычный Субин. Не придумывай себе сказок. Лучше расскажи, как тут? Что нового на нашей улочке? Сэм почесал голову, делая задумчивый взгляд - Да что здесь может произойти. Разве что тот булыжник на сантиметр сдвинули. Все по-старому, Субин. Субин понимал, что темы для разговора полностью исчерпаны и, как всегда, он решил взять инициативу в свои руки несмотря на то, что он жутко устал. В конце концов, компания ему не помешает. -Может, зайдешь ко мне? А то стоим на пороге. Правда я не знаю дома ли мама. Ты же знаешь, она не любит гостей. -О, не переживай, она еще с самого утра куда-то ушла, придет вечером. Так уже целый месяц. Она что у тебя, неуж-то работает? Субин удивленно пожал плечами - Она сильно болеет - он отпер дверь, пряча ключи под коврик, и заходя в темный холодный коридор - Так что нет. Вслепую он нащупал выключатель, но по всем законам физики свет не включился - Чертовы пробки... -Может, мама забыла заплатить за электричество? - предположил Сэм, открывая входную дверь пошире, впуская яркий свет. -Не может быть, Сэм - Субин начал хаотично рыться в ящике коридора, находя две большие свечи и поджигая их - Я пересылаю ей каждый месяц деньги - Субин протянул ему одну свечку - Ты не замечал, что в доме темнота? Сэм пожал плечами - Как-то нет. Днем свет обычно не включают, а вечерами я постоянно в своей комнате. Субин кивнул Сэму, приглашая его подняться по лестнице, ведущей на второй этаж. Каждый их шаг поднимал толстые слои пыли, будто здесь вовсе никто и не жил. Дверь в его комнату была закрыта, а сама она была завешана какой-то рваной простыней. -Думаю, тебя не ждали... - усмехнулся Сэм, ногтем выцарапывая детские рисунки Субина на голых зеленых стенах - У тебя что бумаги не было? -Я творческий человек, знаешь ли - он потянулся за верхний край простыни, чтобы стянуть ее - Помоги давай. Вместе стянув простынь, воздух наполнил танец тысячи маленьких пылинок. Субин поставил свечу на пол и медленно, будто чего-то боясь, отворил дверь. Здесь было не так темно, потому что его синие шторы были полностью открыты, пропуская лучи солнца в грязную, никем не мытую комнату. -Боже мой - Сэм в ужасе смотрел в угол двери, тыча туда пальцем - Твоя...твоя... -Мама! - Субин с хлопком раскрыл дверь, находя свою мать, которая сидела за дверью, в самом углу, держа голову обеими руками. Субин буквально упал на колени, хватая ее за руки - Ты меня слышишь? Мама, это я. Женщина сидела неподвижно, лишь каждые две секунды длинными и худыми пальцами сдавливала до натяжения виски - Больно. Больно - послышался хриплый, совсем не ее голос. -Что случилось, мам? -Субин, я позвоню в скорую - Сэм не дождался ответа и выбежал из комнаты. Субин ничего не услышал, начиная трясти женщину за плечи — Это я Субин. Субин - твой сын. Я здесь, я приехал. Женщина подняла на него голову, слегка приоткрывая глаза. Субин поледенел от страха, сглатывая вязкую слюну. Это были мертвые, совсем неживые глаза - Субин? Он слегка кивнул, стараясь смотреть куда угодно, но не в эти глаза. Перед ним сидела не его мама. -Да, мама - он гладил ее плечи большими пальцами рук, успокаивая больше себя - Твой сын. -Но у меня нет сына - женщина снова закрыла глаза, резко поднимая истощенные руки, вцепляясь в голову и жмурясь от боли - У меня нет сына! Мой сын умер! Умер много лет назад! Субин сдерживал слезы страха и боли, стараясь держать себя в руках, одновременно держа мать за плечи - Нет, мам, успокойся, прошу, я жив. Я жив. Понимаешь? Я не умер. -Нет! - женщина вырвала свои руки, обнимая себя и зажимаясь в самый угол комнаты - Умер! Он умер! Он умер летним днем в озере! Я скинула его в озеро! Ему было 5 лет... Женщина заплакала, продолжая хвататься за голову, вцепляясь в волосы, оттягивая и скручивая их - Больно, как же мне больно... Субин тяжело задышал. Вдох. Выдох. У него кружилась голова и к горлу подступала тошнота. Его скинули. Он тонул. Он мертв. Горячие слезы катились по холодным щекам. Субин почти немощно заставил себя посмотреть в сторону окна: справа от него, на голой стене, с куском рваных обоев была нарисована белая птица. У птицы были широкие белые крылья. Лебедь? Было непонятно, обычный детский рисунок. Белая краска уже вся облупилась, но лебедь был красив. Он вспомнил, как рисовал его лет 10 назад, сидя ночью у раскрытого окна, слушая крики матери на нижним этаже. Он представлял, что это птица унесет его в самые лучшие и теплые края вместе с мамой. Там, где он будет счастлив и где мама не будет болеть. Он помнил, что на следующий день, родители Кая купили ему велосипед и они целый день катались на нем. Может, эта птица волшебная? Субин долго смотрел на нее пустыми глазами, слушая тихие, глухие хрипы в углу комнаты. Он умер. И почему, когда он рисовал Ёнджуна, он нарисовал его в виде белой птицы, летящей над озером? Почему, вспоминая о том, что он чуть не утонул, ему больше нестрашно? Потому что он жив. Его спасли тогда и обязательно спасут сейчас. Пусть ни кто-то. Пусть он сам. Но он жив. Его будто одернуло электрическим током, возвращая обратно в холодную комнату. Субин аккуратно подполз к матери, укладывая голову на ее плечо - Я не утонул мама. Меня спасли. Помнишь? Мимо проходил рыбак, он был очень добрый, всегда продавал нам рыбу как можно дешевле. Он вытащил меня из воды. Я сильно испугался. Но выжил. Ты помнишь? Женщина ничего не говорила, но перестала дрожать. Субин вздрогнул, когда почувствовал холодную руку в своих волосах. Он замер, стараясь дышать как можно тише. Она медленно, словно проверяла, действительно ли это волосы ее сына, проводила рукой- Ты пришел, как ангел смерти. Хочешь забрать меня, мой ангелочек? Субин ничего не говорил, качая головой в разные стороны. -Прости, что не спасла тебя тогда. Прости свою маму, Субин-и, прости меня, мальчик мой. Субин был не в силах что-то сказать. Его мама была под каким-то веществом, опасным ядом: речь, бегающие пустые глаза, вздутые зеленые вены. Он будто говорил с ее оболочкой - Расскажи, что случилось, почему тебе больно? Кто приходил к тебе? Помнишь, когда ты звонила мне в тот день, ну, тот врач? -Он до сих пор здесь, сынок. Не врач - его человек. -Что ты имеешь в виду? Женщина кивнула в сторону окна - Стоит внизу, ждет, когда я сброшусь, умру, не выдержав боли... Субин подскочил с пола, придерживаясь руками за стены, тело жутко ломило. Он подбежал к окну, раскрывая окно из затворок. Внизу никого не оказалось. Он осмотрел каждый угол улицы, не было ни одного человека. Телефон Субина зазвонил и номер был неизвестный. Стирая уже холодные слезы с лица и прочистив горло, он ответил на звонок, слыша до ужаса знакомый голос - Здравствуй, Субин. Узнаешь меня? Мама Субина услышала голос в трубке телефона, вжимаясь в стену и закрывая уши руками - Больно, Больно. Больно... -Что вам нужно? - стараясь говорить как можно тише. -У нас был договор Субин. Ты мне я тебе. Если ты не заметил, с того дня прошла не неделя и не две. Я думал, ты честный человек. -Если вы не в курсе, ваш сын прекратил со мной все общение. Вам ясно? Мы друг-другу никто и звать нас никак. Пусть ваша семья отстанет от моей, вам ясно? -Я в курсе, Субин. Теперь ты понял, что Ёнджун не такой уж и хороший человек. Нужно было слушаться раньше и тогда я бы не тронул ни тебя ни твою мать. -Вы не слышите меня! Я больше в жизни даже не заговорю с вашим сыном! Что вы сделали с моей матерью? - он смотрел на ее содрогания на полу, прикрывая рот рукой, прикусывая ладонь. Он нервничал. Не знал, что ему следует сейчас сделать. -Слишком поздно, Субин. Если бы не я, Ёнджун бы не разорвал отношения с тобой, значит это не сделал бы и ты. Ты нарушил наш договор, да и знаешь ты слишком много. Ёнджун у меня был очень разговорчивый. Поэтому, выгребать будете вы сполна. -Что вы сделали с моей матерью?! - его голос подрывался на крик, но видя, как съеживается женщина, он заставлял себя успокаиваться. Безрезультатно. Щеки горели, а сердце колотилось, как ненормальное. Ему было страшно. -Она под сильным веществом. Это яд, который разъедает поджелудочную, он всасывается в кровь, вызывая галлюциногенные реакции. Галлюцинации перерастают в отхаркивающую из горла кровь и человек умирает. -Вы сумасшедший...Я сейчас позвоню в полицию... На обратной стороне послышался смех. Жуткий, громкий. Смех не человека, а настоящего монстра - Жду не дождусь. Ты, конечно, можешь попробовать, но, думаю, жизнь матери, не единственная, что дорога тебе. -Если вы только посмеете... -Я знаю где живет Кай и вся его семья - резко перебил его Чхве Тэён - Любое твое действие вызовет противодействие с моей стороны. Будь хорошим мальчиком, Субин. Если твоя мать сильная - она выживет, а если нет - будет отличным уроком на всю жизнь. Уроком, как знать свое место и не всовываться туда, куда не можешь дотянуться. -Вы будете гореть в аду! - Субин сбросил вызов, кидая телефон в стену, отчего женщина закричала, сжимая голову и широко раскрывая глаза - Мой сын тонет! Субин тонет! Больше птица на стене не означала ничего хорошего. Нет больше ничего хорошего. Ёнджун - не птица. Нет ни умиротворения, ни чувства защищенности. Последняя надежда канула в лету. Найдя первый попавшийся гвоздь, он расковырял рисунок, очищая стену, покрывая джинсы белой известкой. В комнату вбежали врачи, подбегая к женщине и проверяя ее пульс. Субин смотрел в пустоту, сжимая острый гвоздь в руке. Он бы и не догадался, что Ёнджун в это время стоял в его комнате в Сеуле, рассматривая картину с белой птицей. -Пульс стабилен. Должна выжить. *** Ёнджун сидел на кожаном кресле, даже не стараясь делать внимательное и заинтересованное лицо. Очередное собрание компании. Точнее, очередное собрание людей отца. Один из них -Ёнджун даже не помнил, как его зовут - докладывал очередные статистические показатели, гордо и важно размахивая руками, будто проделал какую-то сверхтяжелую и масштабную работу. Ёнджун в первый день официального совладения компанией провел работу по статистике и количествах выпускаемой и продаваемой продукции алкоголя. -Послушайте - перебил он выступающего мужчину - Можно как-то ускориться, мне нужно выслушать вас всех, а домой очень хочется. Сидящие в большом светлом зале мужчины начали осторожно переглядываться, стараясь не сказать лишнего. Ёнджун заметил их реакцию. Он знал про их отношение к нему, все было понятно с самого начала - они не доверяют ему. Ёнджун встал с кресла, разминая пальцы и оглядывая помещение. Отвратительные рожи, что смотрели на него озлобленными, противными, беспомощными глазами, они не могли и слова ему сказать. Ёнджун чувствовал власть, власть, что с каждым днем убивала его, стоя во главе стола - Давайте так, друзья по клубу интересов, поставим ка все точки над и - Ёнджун поднял руки и сцепил их в замок, присаживаясь на край стола из темного дуба - Вы не нравитесь мне, а я не нравлюсь вам. Я все прекрасно понимаю. Как это так - скривил он голос, иронично размахивая руками - думаете вы, как какой-то 23-летний молокосос может управлять большой компанией и отдавать указы... -Мистер Чхве... -Я не закончил - отрезал Ёнджун, прожигая мужчину грозным взглядом - Давайте не будем ссориться. Так вот, на чем я остановился? Точно, молокосос - Ёнджун пошел вдаль стола, рассматривая каждого из семи мужчин - Так вот, чтобы вы понимали, мой отец доверил мне огромную компанию. Все присутствующие тут знают, чем мы занимаемся по вечерам, устраивая посиделки с плюшками. Все ваши жизни, судьбы - в моих руках. Ваша жизнь - моя ответственность. И я не допущу, чтобы кого-то из нас застали врасплох. Я не занимаюсь прямыми поставками, не назначаю должностных лиц, все прямые действия, связанные с распространением “феникса”, лежали и лежат на плечах моего отца. Поэтому, можете расслабить свои яйца. Доверие — вот, что нам всем необходимо. Теперь я могу вас выслушать, господа. Он состроил заинтересованное лицо, вглядываясь в их прогнившие лица - Ну, просто лес рук! -Мистер Чхве - лысеющий мужчина лет 40 привстал со стула, прочищая горло- Мы все знаем вашего отца 20 лет. Мы все в курсе, как долго вы не хотели принимать его компанию и сейчас, буквально, за считанные дни вы не просто согласились, но уже переписали себе ее часть. Нас, как непосредственно людей, чьи жизни зависят от качества вашей работы и чистоты ваших намерений, не может не смущать данная ситуация. -Говорите прямо мистер Ван. Вы думаете, я хочу сдать вашу шарашкину контору? Мужчина ничего не ответил, но и не опроверг его слова, нервно теребя запонки на рубашке. Для них разговор с сыном мистера Чхве, как ходить по тонкому льду. Новая власть - всегда новые порядки. -Во-первых, вы правы, я действительно не хотел перенимать компанию, но лишь в силу своего возраста, в силу неопытности и юношеской безответственности и импульсивности. Мой отец не просто какой-то дилер, а мудрый и очень умный человек, который занимается тем, чем люди активно пользуются, при этом неся на своих плечах могучую империю. И, повзрослев, я осознал, как мой отец доверяет мне, если передает его детище лично мне в руки. Будьте уверены, что каждый, кто пойдет против вас, против меня, отца и всего “Феникса” будет жестоко наказан, наказан как отец Майкла, и в последствии пострадают и их семьи. -Я правильно понимаю, что Хан Сок подделывал документы, забирая себе большую часть наркотиков? Чхве Тэён не спешит посвящать нас в подробности этого дела, да еще оно предалось прессе. -Вы правы. Вы были не осведомлены по большей части потому, что это была моя своеобразная проверка. Проверка верности отцу и готовность защищать нашу компанию. Пресса была необходима поскольку смерть подростка списать на суицид гораздо проще, чем замять это дело. Поэтому, Майкл с самого начала показался мне легкой целью, чтобы надавить на его отца. -То есть убить именно Майкла, была вашей идеей? - Чан Джихон, главный заместитель отца Ёнджуна, с интересом наблюдал за ним, улыбаясь. То ли, потому что не верил ему, то ли, потому что был рад. Рад. Рад смерти невинного ребенка. Сумасшедший старик. Ёнджуну он не нравился больше всех. Ёнджун взял себя в руки, кивнув головой - Нам важна честность и доверие. Каждый кто нарушит хоть что-то из этого пойдет ко дну. Это касается вас всех. Собрание окончено. Мистер Ван, поставки алкоголя в Испанию не совпадают с моими расчетами, сделай отчет до понедельника. Мистер Ван и все присутствующие вышли из зала, закрывая за собой дверь. Дышать сразу же стало легче. Ёнджун слегка оттянул галстук, наливая виски в стеклянный стакан, подходя к большому панорамному окну, выходящему на самый центр Сеула с 20 этажа. Он закрутил рукава белой рубашки по локоть, обнажая фиолетовые синяки и красные подтеки в районе складке локтя. Он наклонил стакан, слегка поливая раны напитком, втягивая от боли воздух зубами. Убрав стакан, он подошел к длинному узкому зеркалу, что стояло в углу комнаты. На Ёнджуна смотрела отражение 23-летнего юноши, с уставшими глазами и синяками под глазами. Уверенный, нахальный и наглый перед подчиненными, никто не видит его подрагивающей в судорогах руки, рваного дыхания и страшных, мучающих его сердце воспоминаний, что кажется навсегда засели в его голове. Его мама умерла, когда он был ребенком. Сейчас она стояла позади него, гладила его по плечу. Она говорила - Я горжусь тобой, мой мальчик. Ты неплохой. Ты — это не отражение твоего отца, ты - не он. Ты тот - кто помогает Бомгю с экономикой, тот у кого маленькая родина в форме сердца на животе (она передалась тебе от меня). Остановись, Ёнджун. Он лишь усмехнулся. Мамы нет. И зная все его грехи, она бы убежала от него на край света, отрекаясь от него навсегда. Сухие, уставшие глаза смотрели на маму в зеркале - Ты права. Я не отец. Я хуже. Я стал тем монстром, которого видел, когда смотрел на отца. Злость кипела в нем. Ёнджун со всей силы ударил кулаком в зеркало, отгоняя ангельский образ матери. -Все хорошо. Я справлюсь. У меня все получится - шептал он как мантру - Я должен. Я должен, чтобы мне доверяли. Доверие. Главное - доверие. Телефон, что лежал на столе зазвонил, сил говорить не было. Ёнджун поднял трубку, заранее делая пару вдохов и выдохов, приходя в себя - Да, слушаю, Сэм. *** Субин уже несколько часов провел в больнице, не отпуская руки матери: такой холодной, сухой. Он вспоминал как держал ее руку, когда они гуляли вместе по парку, когда она провожала его в школу или танцевала на его дне рождении. Тогда ее рука была теплой и нежной, тогда она еще не кричала по ночам от боли и не сходила от нее с ума. Врачи сказали, что его мать в ужасно плачевном состоянии. Если бы они помедлили хотя бы на минуту, то его мать пришлось бы отпевать на следующее утро. Жестоко, но это так. -Ее организм истощен. Она почти ничего не ела, кроме лекарств от постоянных болей. Слабый, почти разрушенный иммунитет принял на себя пусть и маленькую, но страшную дозу наркотика. Следствие выясняет, что это было и кто мог заставить вашу мать выпить это. Субин просто кивал, соглашаясь со всем, что скажет ему доктор. Он ничего не слышал и не видел. Перед глазами сухая пелена. Следствие выясняет. Выяснят то, что он и так прекрасно знает. Еще и Кай не отвечает на его звонки. Ему нужен был совет, совет лучшего друга и брата. Он почувствовал руку Сэма на своем плече и выдавил из себя дружелюбную улыбку. Если бы не он – его мамы бы уже не было в живых. Он был ему очень благодарен. -Как ты? – Сэм присел рядом, оперевшись на спинку стула. -Её спасли, так что я рад. Мы никогда не были близки с ней, но она моя мама – Сэм согласно покачал головой. -Ты, если честно, с самого начала, как только я тебя встретил какой-то ни такой. Грустный что ли? Раньше бы Субин громко бы рассмеялся. Да что бы он -Чхве Субин грустил. Да никогда. Он всегда был душой компанией и ярким солнцем в серую погоду. Но сейчас он даже не мог притвориться. -У меня много проблем, но все они разрешимы, не переживай. -С тобой правда все будет хорошо? Может не будешь торопиться уезжать в Сеул? Отдохнешь здесь побольше, один, а если захочешь, погуляем по старым местам. -Даже если бы я хотел, то не смог бы. Учёба начнётся через пару дней. Задержусь только до того момента, чтобы мама очнулась. -Ты все равно подумай, может быть можно взять какой-то отгул. Субин доброжелательно кивнул, понимая, что не может здесь задержаться, как бы он не хотел. Да он и не хочет. -Ничего себе, ты так красиво рисуешь! - Сэм выхватил блокнот, что лежал на его коленях - Ты много рисуешь природу. -О - Сэм удивленно начал рассматривать один рисунок - Кто этот красавчик? Твой парень? Субин в ужасе вскочил и вырвал блокнот из его рук -Нет, просто...друг, бывший друг - он глупо улыбался. Черт, Субин, какой из тебя отвратительный актер. -О-о - улыбнулся Сэм - Ладно, прости, что взял без разрешения. В любом случае, удачи вам там. Ну, с бывшим другом! - сказал он и быстро выбежал из палаты. -Сэм! После их с Сэмом разговора прошло уже полчаса. Его глаза сонно закрывались и во всем теле чувствовалась невероятная усталость. Субин встал, потягиваясь и разминая шею. Голод взял вверх, и он решил перекусить, купив что-нибудь типа сэндвича в автомате с едой. Купив булочку и баночку колы, Субин вышел из больницы, стерильный запах которой уже въелся во все тело. Хотелось просто на просто подышать. А вообще, при лучшем раскладе - помыться. Сев на ближайшую скамейку, Субин увидел знакомую приближающуюся машину. Она остановилась прямо возле него. Сэндвич так и остался на пол пути в рот. Окно машины открылось и Субин увидел темноволосую голову Бомгю -Привет, дружок - он улыбнулся, радостно подмигивая - Не перекуришь со мной? Субин неверяще смотрел на него, часто моргая. Он так устал, что на полном серьезе подумал о том, что и его голова съехала с катушек. -Нет, ну Ёнджун говорил, что у тебя красивые глаза, но на меня это не сработает - но не увидев никакой ответной реакции, начал щелкать пальцами перед его лицом - Эй, Пикассо, прием! -О, конечно-конечно - Субин начал быстро сворачивать обратно свой нетронутый обед - Прости, просто я немного напряжен - Субин сел к нему в машину, и они отъехали в ближайший парк. -Ничего, я в курсе, что с твоей матерью. Сочувствую - Бомгю достал сигарету, закуривая и открывая окно. -Она не умерла, так что не стоит -Субин открыл себе окно тоже, при этом отказавшись от предложенной сигареты. Бомгю покачал головой - Ты прав, жива. Субин, по правде говоря, был очень рад видеть Бомгю. Он плохо знал его, но что-то подсказывало ему, что сейчас они в одной лодке, которая плывет по бушующему и страшному океану имени Ёнджуна. Субин сразу понял, что тот приехал не просто спросить как дела. Но, он все равно был рад. -Рад тебя видеть - улыбнулся Субин, наклоняясь на спинку сиденья - Правда. -А ты, как всегда, включаешь свою эту нежнятину - Субин усмехнулся, потерев слипающиеся глаза - Обожаю ее. -Я тоже - более тихо сказал Бомгю, не смотря на него -Скучал. Если честно, мне было просто необходимо тебя увидеть - он выбросил сигарету, закрывая окно. -Я это понял с самого начала. И если ты про Ёнджуна... Бомгю достал из бардачка какие-то бумаги и протянул их ему -Читай. -Бомгю, я в курсе, что Ёнджун занимается делами отца, если ты не помнишь, он сам мне об этом очень четко сказал -он взял в руки эти бумаги, которые оказались простыми газетами. -Но дело же не в этом. Пойми меня, ты можешь меня ненавидеть, ведь я его друг.. -Я не ненавижу тебя, Бомгю. -В любом случае. С Ёнджуном что-то не в порядке. Сначала, я думал, что это какой-то его план и пытался вывести его на чистую воду, но либо он хороший актер, либо он действительно решил перестать сражаться и принять то, что приготовлено ему отцом. -Сражаться? Как он сражался? - он негодовал. Может быть, он чего-то не понимал. Но сражаться означало для него не сдаваться и всегда идти до конца. -Каждый день, с самого детства жить под давлением отца. Проще сломаться, не думаешь? -Ты говоришь глупости - Субин не мог понять, почему Бомгю говорит ему все эти вещи. Конечно, он его друг, но уж в его присутствии, можно было встать на его сторону. -Я не оправдываю его, Субин, не пойми меня превратно - опешил Бомгю, прочитав мысли Субина буквально по его глазам- Особенно, после...некоторых событий. -О чем ты? -Не знаю на сколько это правда, но в компании пошел слушок, что смерть Майкла на его руках. Он позвонил мне тогда, рассказав о новой жертве. Кажется, он звонил, чтобы...исповедаться? Не держать этот ужас в себе? -Я не понимаю, что ты хочешь от меня. Я не хочу иметь никакого дело с ним. Тем более с убийцей. Если это все, то я бы очень хотел выйти... - Субин попытался открыть дверь машины, но Бомгю заблокировал двери, хватая его за локоть. -Прошу, Субин. Поэтому я и приехал. Это просто не Ёнджун! Он может быть полным засранцем, но он не убийца, он не жестокий человек. И если это действительно какой-то его план, то просто представь как ему сейчас херово, когда с ним нет рядом никого из близких! -Ты хочешь, чтобы я его пожалел? Что ты хочешь от меня, Бомгю? -В тебе говорит обида, Субин. Пожалуйста, помоги мне. Если все это действительно его рук, то я сделаю все, чтобы он никогда не появлялся в твоей жизни. Но если нет, если все это его тупая затея, то мы должны помочь ему, обязаны. Прошу, помоги мне, помоги вытащить его из этого ада. Он сделал свой ход. И я думаю, что следующий за нами. Мы не должны его потерять - Бомгю достал еще одну сигарету, поджигая ее. Нервы были ни к черту. Субин отвернулся к окну, вырисовывая пальцами на запотевшем окне. -Ты ведь до сих пор его любишь. Тебе не наплевать на него - он выдыхал горький дым - Если ты его и в правду любил, докажи ему это. Помоги ему. Субин молчал, чувствуя, как слезы подкатывают к глазам. Ему не наплевать. Господи, как же он себя ненавидел за то, что ему не наплевать. В каждом его сне, в каждом темном уголке к нему приходил силуэт Ёнджуна. Каждая часть его тела помнила его прикосновения, его поцелуи. Субин помнил душу Ёнджуна. Чистую и израненную. Что же действительно произошло? Слезы катились по щекам. Бомгю положил руку на его ногу -Давай, просто попытаемся - прошептал он - Поехали в Сеул? - полувопрос, полуутверждение. Субин кивнул, вытирая мокрые глаза. -А что это за газеты? - спросил Субин, пристегиваясь. Но, в ответ Бомгю лишь громко включил радио. “Просто попытаемся” Машина завелась. Его дорога продолжается. *** -Бомгю, ты уверен, что нам сюда? - Субин удивленно разглядывал вокруг себя огромные здания, которые возвышались по всей улице. Казалось, что все люди куда-то спешили, не смотря на уже поздний вечер. Ему не сильно нравилась такая атмосфера. Субин был любителем спокойной и умиротворяющей жизни. Но, почему то и это Субин нашел довольно занимательным. Так вот какая жизнь у вечно занятых людей. -Жуй и молчи - Бомгю впихнул купленный бургер ему в рот, потому что Субин уже конкретно начинал ныть от голода в дороге. Да и бурлящий живот особенно раздражал Бомгю. -Что ты за ребенок - Бомгю взял его за рукав толстовки и потянул в сторону - С тобой в машине ехать, умереть можно. Субин искренне засмеялся, вспоминая лицо Бомгю, когда Субин сказал, что его укачало. Это было уморительно. -Я думал, ты был реально готов выкинуть меня из машины! -Ну, не обольщайся, еще не поздно. Субин вытянул руки, в знаке стоп - Понял- понял. Так, а куда мы идем? -Помнишь, я говорил про адрес в газете? Так вот, это адрес небольшой корпорации, в которой работает некий Квон Сок. -И зачем он нам нужен? - Субин выглядел, как ребенок, которого в первый раз привели в зоопарк. Он ничего не понимал и лишь послушно шел за Бомгю. А еще и эти высотки не давали ему покоя, он смотрел на них с задернутой вверх головой. -Голову не сверни. Квон Сок много лет подряд закупал наркотическое вещество “Феникс”, но после огромного скандала, который произошел между ним и заместителем Чхве Тэёна, поставки прекратились. Однако вчера...осторожно, ступенька - они зашли в длинный коридор, направляясь прямо к лифту - Вчера на его имя пришло постановление о том, что у него огромный долг перед компанией “Черный Феникс”. Я думаю, что он может быть следующей жертвой. Субин сморщил брови, пытаясь сопоставить все вышесказанное и сделать вид, что он все понимает -Но, почему ты так уверен в этом? Он усмехнулся - Угадай, от чьего имени пришло это извещение. И объяснять не понадобится. -Ёнджун... - они зашли в лифт, нажимая кнопку 20-го этажа. -Бинго. Новая власть - новые методы. Мне и показалось это странным, ведь обычно такие извещения идут только от лица всей компании. -Но, Бомгю, откуда ты это выяснил? И что ты собираешься делать? -Я позже расскажу тебе. Сейчас прошу одного - доверься мне - он положил руки на его плечи - Если все пройдет, как я задумал, мы продвинемся на один шаг и сохраним человеку жизнь. Дверь лифта открылась, и они пошли вдаль коридора, останавливаясь перед дверью с надписью “начальник отделения Квон Сок”. -Я буду говорить. Ты будешь ведомым. Все понял? Субин растерянно кивнул. Что он вообще здесь делает? Его мама в больнице совсем одна, конечно, он попросил родителей Кая навещать ее. Однако кошки на душе скребли, не переставая. Не нужно было уезжать. -Эй - Бомгю увидел его замешательство -Я знаю у тебя был тяжелый день, прости, что заставляю тебя. Но без тебя я не справлюсь. Субин согласно кивнул и Бомгю потрепал его по волосам -Молодец. Бомгю постучал в дверь и сразу же открыл ее. Он обомлел, резко остановившись, а Субин забыл как дышать, когда увидел знакомые, цвета мокрого асфальта глаза. -Субин?