Соловей и Ива

Старая ива у речки Волосы-ветви омыла… И соловей влюбился!

      Кленовый лист упал на сырую землю. Девушка невольно поймала это движение, нервно рассматривая домики деревни в распахнутое окно. Она похожа на этот лист. Ранимая, поддающаяся ветру, падающая. Мысли были заняты другими вещами, поэтому, беспокойно зашторив норэн, закрывающий комнату от солнца, Мэй приказала себе больше не мечтать, не давать волю чувствам. Гейша в клане синоби. Во второй раз.       Кицунэ с печатью. Уставшая и разбитая девушка. Сильная Мэй с ножом, привязанным на слабой левой руке. Гейша незаметно улыбнулась своим мыслям, поправляя тётин, дающий слабый свет в тусклую комнату. Отошла чуть дальше, выпрямляя плечи и проследила глазами в сторону неровно стоящих чашек. Волнуется, ходит по комнате, как заведенная, наводит невидимый порядок. — «Да что же такое, Мэй?»       Было сложно справляться. Но лицо девушки оставалось невозмутимым, даже когда возле открытой двери появился Кадзу. Молча и тихо, стараясь не напугать и не спугнуть. Гейша плавно двигалась с одного угла в другой: разглаживала складки одеяла, переставляла вещи, думала много и делала столько же. Была безысходность. Было сложно. — Мэй.       Не вопрос, а просьба. Мужчина просил перестать волноваться, просил её отдохнуть. Сколько она не спала? Чуть больше суток. Неужто проверяет себя на выносливость? Синоби дёрнул щекой, но так и остался у порога. Заходить бесцеремонно в дом к девушке было крайне некрасиво. Но раздражение уже начало подступать к горлу ниндзя. Она даже не смотрит на него. — Мэй?       Прозвучало громче, чем надо и вполне убедительно. Девушка остановилась. Пора выдохнуть, сдержаться, проявить свой идеальный самоконтроль над чувствами. Она медленно развернулась, поклонилась, впустила его. Резкость была не в её силах. Её учили быть спокойной, находиться в балансе. Мэй должна быть мягкой и покладистой, должна быть украшением. Но с Кадзу иначе. С Кадзу она могла быть собой. Хоть на долю. — Здравствуй, — отрешённо и вдумчиво. — Поговорить надо.       Мужчина прошёл дальше, принося с собой горный воздух с улицы. От него веяло неожиданной нежностью, хоть взгляд был колким, сердитым. Шершавый голос стал в разы грубее. Мэй поёжилась от внезапного холода в словах, но возражать не стала. Им давно надо было поговорить. — Сколько твержу тебе, упрямой, — он сел на протопленный пол возле разожжённого очага. Девушка на удивление для себя отметила, что Кадзу в своём роде тоже похож на огонь. Сейчас он злится. — Ты всё равно не слышишь. Клан принял тебя. Дважды. А ты решила от волнения прибрать чистую комнату.        Мэй виновато опустила глаза. Не так должен был начаться их разговор. — «Ругается из-за того, что время зря трачу? Или волнуется?»       Девушка мысленно поругала себя за столь откровенное высказывание. И как бы она не пыталась понять эту остроту слов – приняла её за заботу. В духе ниндзя. — «Глупая. О чём ты думаешь?» — Забудь, — синоби пошевелил дрова. — Присядешь?       Гейша, не думая, села рядом, придерживая незримую грань между пламенем огня и пламенем серьёзности Кадзу. В нём что-то переменилось: былая суровость успокаивалась, руки, грубые и холодные, стали на вид мягче, отрешенное выражение лица — добрее. Возможно, дело даже и не в мужчине. — Сделать чай? — она встретилась с его лукавым взглядом. — Не надо, Мэй. — Хорошо.       В деревушке было тихо: лучи солнца только начали освещать крыши. Даже в зиму, в ледяную стужу светило было усладой для Мэй. И сейчас происходило тоже самое, только на миг Кадзу стал этим солнцем. Строгий, но все равно… с ним было приятно. Конечно же, для гейши думать о таких вещах было неприемлемо. Но она отчего-то думала и немного грезила. — Послушай, красивая…       Внутри девушки всё замерло. Кадзу много раз называл её красивой, но сейчас, лишь только сейчас она начала обращать на это внимание. Мэй это нравилось. Слова синоби для неё начали звучать по-другому. А в душе эти странные листья кружились в порывах ветра, от чего захотелось краешком губ улыбнуться. Незаметно. — Я вижу, что тебе нелегко. От того ты и духом сильная, не жалуешься. Но ты должна знать, Мэй, — мужчина поймал её ладони в свои. — Я буду рядом. Где бы ты не была… Я буду.       Девушка чувствовала биение его сердца, ощущала его осенний запах, пряталась в его руках и тонула в тёмных глазах. Поговаривали, в таких глазах можно найти ответы на все вопросы. Мэй нашла. Душа была его близка и обнажена перед гейшей, а она доверилась. Ещё с первой встречи верила ему, как никому другому. Она позволила себе влюбиться. На минуту. — Спасибо, Кадзу, — искренне шепнула девушка. — Собирайся, нежная, — синоби оторвался от её взгляда и повернулся в сторону зашторенного окна. — Покажу тебе одно место. Любишь рассветы?       Сегодня девушка поняла, что любит не только рассветы.