Соловей и Ива

Ax, осенняя ночь напрасно считается долгой! Только встретились мы и слова любви прошептали — как нежданно уже светает…

      Луна взошла. Кривой полумесяц, пропитанный кровью врагов здешних мест. Хрупкий диск не касался ободранных зеленью скал, но почему-то запал глубоко в душу кицунэ. Мэй сидела на колючей траве, и было как-то по-осеннему холодно. Воздух был пропитан острым запахом листьев, горечь чувствовалась на языке, иногда покалывая. Кадзу был рядом. Как обещал. Провожал дни, встречал восходы. Чаще всего молча. Слова лишнего не скажет.       Разбираться в чувствах было сложнее, чем представлялось. Это как ветер в пустом поле искать — трудно. Невозможно. Синоби одаривал её вниманием только когда одни оставались: не хотел смущать или делиться. Косые взоры девушка иногда ловила, но старалась не подавать виду, смущенно опуская глаза. Гейши могли остановить любого мужчину одним лишь взглядом, а этот не поддавался. Либо Мэй не хотела останавливать. — Ночь тёмная сегодня, красивая. Холодно? — Нет.       Холоднее сегодняшней ночи могли быть только глаза ниндзя. Мир полон легенд о кровожадных синоби, и Мэй, любопытная, много знала. Убийцы. На неё смотрели глаза человека, забирающего жизни других людей по заказу. Строгие, колючие, безжалостные. В них виднеются все оттенки бордовой запёкшейся крови, огнём переливается леденящий душу страх, ласково проплывали в тёмных зеницах тени убитых. Среди всего горького и израненного можно было заметить тусклый огонёк чего-то тягучего, волнующего и нежного.       Так он смотрел только на Мэй.       А она на него. Бескорыстная и отчаявшаяся. — «Совсем голову потеряла… Извожу себя, рядом с ним в ночи сижу… а поделать ничего не могу. Или?.. » — Можешь, — изучающий взгляд мужчины метнулся в сторону криво спящих деревьев. — Что?       Переспрашивать она не хотела, но невпопад выдала. Прикрывая рот рукой и борясь с желанием стукнуть себя по лбу, Мэй устремила взор на ниндзя.       Убийца.       Отрицать было глупо, бояться тоже. Смирилась. Теперь сидит рядом и верит каждому его брошенному слову. — Говорю, всё ты можешь, невнимательная, — ухмылка дрогнула на его губах. — Поделишься? — Чем? — девушка неуверенно поправила складки кимоно. — Мыслями.       Мэй кивнула. — Ночь все боятся, — тихим, чуть охрипшим голосом начала девушка. — От чего не знаю. Много слухов, страхов… Тёмная, значит пугающая, тайны прячет и хранит надёжно. — Так только глупцы говорят, — шепнул Кадзу. — Природу боятся, а земли её используют.       Ночь росла и крепла. Зарождающаяся мелодия шума водопада и разговора не о чём успокаивали до дрожи в груди. Чувство было странное и наполнялось оно разным звуками из неоткуда. В листве шуршали насекомые, в деревьях прятались птицы и ёкаи. Казалось, что луна начала отдаляться от земли, бледнея в тумане. Им обоим было спокойно рядом. Момент казался близким, родным и… интимным. Мэй беспокоилась, совсем немного, а Кадзу оставался невозмутим. Как всегда непроницаем. — У людей есть речь, голова на плечах, руки… — синоби высказывался громко, но разговор продолжать не стал.       Лишь неслышно добавил: — А пользуются чем попало: природой, животными, другими людьми. Чем угодно, но не своим. — И ночи боятся? — улыбаясь, спросила Мэй. — Верно.       Луна освещала его заострённый подбородок, грубые черты лица, белую матовую кожу. Оживлённые и слишком дерзкие движения для кицунэ казались интересными. Полная противоположность её. Но кто-то сказал, что они притягиваются. Так ли это? Сердце билось учащённо, ком стоял в горле. Мэй всё равно чувствовала себя сносно, хорошо… Ловила его аромат, вдыхая запах осени. Он пах домом. — Как можно ночь не любить? — поинтересовался Кадзу, не унимаясь из-за затронутой темы. — Луна ярко светит, помогает странникам. Звёзды тоже. Тьма обволакивает и защищает. Красиво. — Знаешь, иногда сравниваю себя с ней, — Мэй осторожно коснулась плеча ниндзя, смахнула упавшие пряди. — С тьмой. Все пугаются, магию не принимают. Крадусь, как лисица сквозь деревьев… и горько внутри. Думаю, я такая же? Как ночь? — Не знаю, Мэй, — синоби нежно коснулся её скулы. — Мне нравится ночь.       Луна спряталась за тучами. Спрятала и других.