Точка невозврата

Долгое время после прибытия на Аквос казалось, что нет ничего красивее, чем его ночная столица. На Амои после полутёмных трущоб каждая вылазка в неоновый Мидас была, как праздник. Правда, смотреть на всё его великолепие удавалось только снизу, а среди огней столицы Аквоса можно было парить. На этот раз пришлось наплевать на ночную красоту мегаполиса, снизить скорость до минимума и тащиться, пропуская вперёд всех желающих. После сеанса всё ещё было не по себе. После нескольких часов отдыха, инъекций стимуляторов и каких-то странных упражнений на узнавание и запоминание произошёл самый странный разговор из всех, какие вообще случались в жизни. На этот раз Гай лежал в белом кресле, опутанный проводами и окружённый какими-то аппаратами, по обе стороны от кресла стоял Психолог — их было двое: голографический и настоящий. Смотреть на них было так же странно, как на Ясона и того незнакомого блонди — в первые несколько секунд. Чтобы не путаться, пришлось дать им условные названия: «голограмма» и «Психолог». «Во время сеанса произошёл сбой переориентации вашего сознания, Гай, — сказал «голограмма». — Вам угрожала опасность, ваши физические показатели были критическими, а сознание упорно отказывалось вернуться в исходную точку. Расскажите, что помешало своевременному выходу из сеанса? Вы видели выход?» «Да, я видел дверь, — ответил Гай. — Она появлялась то тут, то там». «Вам не хотелось в неё войти?» — спросил Психолог. Гай перевёл на него взгляд: «Хотелось. Но войти в другую хотелось сильнее». Психолог и «голограмма» переглянулись. От этого зрелища захотелось протереть глаза. «В другую? — спросил Психолог. — Там была другая дверь?» Там был целый коридор с дверями! Интересно было бы посмотреть на этих двоих, если сказать, что отправился в прошлое, чтобы сходить в бордель. «Там была дверь, ради которой я вообще выбрал эту точку, — ответил Гай. — И она была важнее». Психолог с минуту молча смотрел и наконец спросил: «Удовлетворены ли вы результатом?» Чем тут быть удовлетворённым?! Вместо одного блонди наткнулся на двух и снова упустил Рики. А! Ещё и помешал «свиданию». Свиданию, блядь! «Нет!» — резко ответил Гай. Теперь заговорил «голограмма»: «После прошлого сеанса вы сказали, что видели в выбранной точке кого-то, кто не должен был там быть. Как было в этот раз? Этот человек снова был там?» Гай посмотрел в голографические глаза, потом в настоящие и сказал: «Был. Теперь их было двое. Причём одного я вообще никогда не встречал. Я же не мог его придумать?» Психолог вопросительно посмотрел на «голограмму». «Думаю, это связано с аномалией», — ответил тот. Аномалия — это инфораствор. И эти двое тоже. «Откуда эта аномалия? — спросил Гай. — И почему это случилось со мной? Почему раньше ни с кем не бывало, а со мной случилось?» «Голограмма» покачал головой: «Сейчас трудно ответить на этот вопрос. Информационное поле изучено слишком мало. Кто знает, вдруг в нём существует своя жизнь, своя реальность. Не исключено, что то, что мы называем аномалией, на самом деле — вполне обычное явление. И то, что мы с ним не сталкивались раньше, говорит лишь о том, что наши прежние клиенты довольствовались малым — ограничивались точкой входа. Вам же удалось превратить точку в отрезок прямой». «Удалось? Мне? — спросил Гай. — Чем я особенный?» Интересно, можно ли стать особенным из-за постоянной бессонницы? «Возможно, ничем, — ответил Психолог, — а возможно, всем. Мы хотели бы это выяснить, Гай». Гай хмыкнул: «Стать вашей лабораторной мышью? Нет, спасибо! Я на такое не подписываюсь». «Мы предлагаем стать нашим особенным клиентом, — мягко возразил «голограмма». Для вас не изменится ничего, кроме одного: вам больше не придётся платить за сеансы». Этому монгрелу не могло повезти ещё и так. «Но сначала, — заговорил Психолог, — вам будет нужно заполнить и подписать формуляр “Последней воли”. Этот документ снимет с нас ответственность, и в случае, если однажды ваше сознание не вернётся в исходную точку, мы сможем поступить в соответствии с оставленными распоряжениями». От этих слов стало холодно, несмотря на пушистый и мягкий халат. «Это что.... типа... тогда всё?» — спросил Гай. Психолог и «голограмма» снова переглянулись. «В рамках вашего физического тела это будет означать смерть», — ответил Психолог. Гай потёр переносицу и посмотрел на «голограмму»: «А вне рамок?» «Вне рамок — можно только предполагать», — ответил тот. «Ну так предположите!» — сказал Гай. «Голограмма» улыбнулся: «Думаю, теперь вы способны сделать это с большей точностью, чем мы». Вдруг внутри шлема зазвучала мелодия. Хло всегда как будто чувствует, когда именно заканчивается сеанс. Может, у него в Уроборосе есть информатор? Перед глазами встали Психолог и «голограмма» — кто из них? Гай едва не заржал и принял звонок. По голосу было ясно, что Хло трезв: — Пока ты лечил голову, я искал песчинку в океане. Трезвый Хло — тоже почти аномалия. Похоже, ситуация действительно серьёзная. До возвращения Лимбо осталась всего неделя — потом грянет гром. — Нашёл? — А как же! — В голосе Хло не было и намёка на шутку. — Нашёл целых трёх, подходящих под описание. Отправил тебе. Если среди них тот, кто нужен, скажи. — Тебе зачем? Глупый вопрос. Хло фыркнул: — Повешу его портрет себе на стену! Зачем же ещё. — Слушай, — начал Гай, — меня тут спросили... кто уладил бы мои дела. Ну, если бы вдруг «метеор» заглох в полёте... — Блядь! — раздалось в ответ после секундного молчания. — Да, — согласился Гай, — поэтому я назвал тебя. У меня ближе никого нет. — Нахер твои дела! Сам улаживай их, понял? — взорвался Хло и отключился. Наверное, это было жестоко — говорить о своей смерти с тем, кто тебя любит. С другой стороны, не сказать этого, а просто завещать всё своё добро и молча исчезнуть — не намного лучше. Но хуже всего — устроить в маленьком раю большой переполох. Стоять спиной к спине против всего мира получилось бы с Рики. С Хло не получится. Гай крепче обнял коленями «метеор» и прибавил скорость. Мысли вернулись в Минос. Как бы выяснить, как он выглядит внутри на самом деле? В Керес с Аквоса не позвонить никак. А в Мидас — хоть и дорого, но можно. Только захочет ли ответить тот, чьё имя обещал забыть? Тот, кто вряд ли сохранил твой контакт, о котором не просил. Гай скрипнул зубами и отчётливо сказал: — Звонок Катце. — Вы собираетесь воспользоваться межпланетной связью, — прозвучало предупреждение, — оплата будет снята с вашего счёта в соответствии с утверждённым тарифом. Продолжить? — Да! — ответил Гай. Пока звучала мелодия вызова, он успел добраться до дома. Катце не ответил. — Повтор! — резко сказал Гай, направляя «метеор» на парковку. Снова бесконечно зазвучала нудная мелодия, и вдруг из внезапно повисшей тишины послышалось ледяное: — Я велел тебе исчезнуть. Зачем Катце сохранил контакт, о котором не просил? Важно ли это? — Знаю, — ответил Гай. — Я не планировал воскресать. Катце промолчал. — Я могу вернуть тебе долг, — сказал Гай. — Этот вопрос давно решён, — ожидаемо ответил Катце. — От тебя требовалось одно — исчезнуть. — Я исчезну, — пообещал Гай. — У меня только одна просьба. Это важно. Очень. Что сейчас важнее: Минос или Ясон? Похоже, что задать вопрос Катце — акция одноразовая, как последнее желание. Тишина в ответ означала, что можно говорить дальше. — В Мидасе был один бар — «Минос». На самом деле от бара там только вывеска, а по сути это... — Знаю, — холодно сказал Катце. — Ты там бывал? — спросил Гай и тут же добавил: — Мне просто надо знать, как он выглядит внутри! Это очень важно! Прошу! Катце молчал. — Пожалуйста! Если знаешь, скажи, и я исчезну навсегда, — почти без надежды попросил Гай. — Там есть зал с красным ковром и странной музыкальной люстрой? — Да. Катце отключился. Гай сорвал с головы шлем и судорожно вдохнул прохладный ночной воздух.

***

На этот раз бессонница просто сорвалась с цепи: даже урывками поспать не вышло. Перед глазами стояли то Психолог, то одетый в его голографическую шкурку искусственный интеллект, то Хло, то Катце, то Рики. А ещё мозг долбила мысль о Ясоне. Два из трёх присланных Хло файлов уже были открыты: незнакомые синеглазые мужики точно были элитой — где-то, но не на Амои. И уж точно никто из них не был Ясоном. Гай уже больше часа смотрел на третий файл, но так и не открыл его — что-то мешало. Если это Ясон, если он здесь, если он клиент Уробороса, то он делает всё, чтобы помешать Гаю изменить ход событий. Зачем? Что от этого зависит? Будущее? Но оно уже было. А если это не Ясон, то он мёртв, и во время сеанса действительно происходит аномалия. Точка невозврата видоизменяется, но ход событий остаётся прежним. Из-за кого — Ясона или Гая? А какая, нахер, разница? «Для информации не существует времени и расстояния». Что, если это правда? Гай мазнул пальцем по экрану, выбрав опцию «Удалить». Пусть всё решает следующий сеанс.

***

Гай стоял на пороге спальни и смотрел на кровать. Она казалась слишком большой в сравнении с лежащим на ней маленьким мальчиком. Тот свернулся в комок, обхватив руками колени. Его худенькие плечи вздрагивали, как от холода, и сразу захотелось обнять их и согреть. Гай подошёл и, как когда-то, его обожгли чёрные, полные слёз глаза. Откровенно враждебный взгляд вдруг смягчился, и холодные пальцы просунулись в открытую ладонь Гая. Разница в возрасте между ними совсем небольшая, но сейчас ладошка мальчика показалась маленькой в сравнении с его собственной. Время почти сравняет их. — Я Гай. Хочешь, я обниму тебя? Неуверенный кивок в ответ. Гай лёг рядом с мальчиком и прижал его к себе, уткнувшись носом в непослушные чёрные волосы. — Я Рики, — донеслось с волной тёплого дыхания. Хотелось сказать: «Я знаю», но Гай только крепче прижал Рики к себе. Теперь бессонница отступит, и в первом же сне, который приснится, смутно знакомый голос скажет непонятные слова: «Переориентация сознания невозможна».