Смотрящий

      Жизнь Сокджина меняется кардинально, и изменения эти даются ему тяжело. Несколько первых недель после исчезновения мужа они с сыном живут у Тэхёна и Хосока. Он много переживает, плохо спит ночами и чувствует постоянную тревожность. Он думает о доме, о том, вернется ли Джено и жив ли он вообще, думает о Чонгуке, по которому все так же скучает, ведь короткой встречи с человеком недостаточно, когда вы прожили бок о бок большую часть своей жизни. Если бы не убеждения Намджуна о том, что все в скором времени наладится, он, наверное, вообще сошел бы с ума.       Спустя какое-то время, когда переживания немного улеглись, он подумывал о том, чтобы вернуться в родительский дом, но понял, что не очень этого желает. Это словно перевернуть страницу книги в обратном направлении, откатить все назад. Он не хочет. О возвращении в дом мужа вообще нет речи — Намджун и Хосок запретили об этом даже думать, пока все не уладится окончательно. Да и Тэхён совершенно не хочет, чтобы Джин и Ён от него уезжали, ведь благодаря им дома не так пусто и скучно в отсутствие мужа.       Известий от Джено Сокджин не получает долгие, тянущиеся одна за одной недели. Он не скучает и не ждет его возвращения, лишь только с каждым днем все больше злится, что именно он виновник всех его тревог и того, что он не может жить в собственном доме, к которому привык за годы брака. Сокджина раздражает эта неопределенность. Он говорит об этом с родителями, и его отец пытается расторгнуть брак через суд. Он ждет не дождется того дня, когда станет свободным. Он не хочет больше иметь ничего общего со своим мужем. В конце концов, этот брак не принес ему ничего хорошего, за исключением малютки Ёна, которого он любит всей своей родительской душой.       Успокоению способствует еще и то, что Ким Намджун всерьез взял его в оборот, как любит шутить Тэхён. Звонки, смс, свидания, подарки, цветы — за Сокджином еще никто и никогда не ухаживал так, как это делает смотрящий. Он окружен вниманием, заботой и лаской. У него уже и времени не остается на то, чтобы о чем-то переживать, ведь он успевает думать только о нем. Да и разве может он нервничать, если сильный и надежный альфа берет на себя все его заботы?       Когда Джин получает официальный развод — не без помощи Намджуна, благодаря которому все получилось устроить в кратчайшие сроки, — он решает, что пора со своей жизнью что-то делать, двигаться дальше. Долго об этом размышляя и перебрав все варианты, Сокджин решает пока пожить в квартире Чонгука, которая вот уже девять месяцев пустует, потому что брат все еще не вернулся в город. Сначала с этой идеей он обращается к Намджуну, и тот заверяет, что это вполне безопасно.       Лишь только спустя время Джин понимает, что находится под постоянным наблюдением и защитой людей смотрящего. Он не противится — так даже спокойнее, а ему есть о ком волноваться. Он хочет, чтобы сыну ничего не угрожало.       Прежде, чем переехать в эту квартиру, он вычищает ее дочиста, убирая следы застоя, в котором она пробыла все это время. Он лишь иногда приходил на протяжении всех этих месяцев, чтобы в очередной раз убедиться, что Чонгук дома не появлялся. Трогать что-либо он не смел. Теперь же он стирает пыль, отправляет в химчистку тюль, струящийся по большим окнам, открывающим вид на город. Тщательно перемывает везде полы — всё самостоятельно, занимая тем самым себе и голову, и руки. Немногим позже вместе с Намджуном они перевозят туда вещи и кроватку сына, и Джин с малышом занимают одну из свободных спален, решив пожить в квартире брата до тех пор, пока её хозяин, наконец, не вернется.       Намджун становится частым гостем. Сначала он заглядывает, чтобы чем-нибудь помочь, неизменно привозя с собой цветы, благодаря которым квартира начинает играть светлыми и яркими красками, оживая словно после долгой спячки. Позже начинает оставаться на ужины, которые готовит Джин, с трудом заставляя себя потом с ним прощаться и возвращаться в свой пустой дом.       Сегодняшний вечер не должен был быть исключением, и изначально Намджун не планировал задерживаться, о чём сказал Джину, не желая их стеснять своим присутствием. За разговорами, правда, они оба не замечают, что становится довольно поздно. Сокджин, извинившись, отлучается, чтобы уложить Ёна спать. Его нет около тридцати минут, когда Намджун заглядывает в их спальню. Сокджин в это время уже поправляет одеяло в кроватке уснувшего малыша.       — Прости, он не сразу уснул, — шепчет он, подходя к нему ближе.       — Тебе не нужно за это извиняться. — Ладонь Намджуна ложится на его щеку, слегка поглаживая кожу, не тронутую косметикой.       Сокджин предполагал, что однажды один из их совместных вечеров закончится так, поэтому ничего не имеет против, когда губы Намджуна оказываются на его губах, стоит только позади него прикрыться двери в спальню, где спит сын. Намджун целует мягко, нежно, но в достаточной степени напористо, словно опасаясь, что он может выскользнуть из его рук. Джин выскальзывать не собирается — напротив, он обвивает его шею руками, проводя по ней кончиками пальцев и ластится ближе, через тонкую домашнюю футболку ощущая жар чужого тела. Между ними уже было достаточно поцелуев за прошедшее время. Они были разные — первые осторожные, заботливо-нежные, сладкие до поджимающихся на ступнях пальцев… сейчас же поцелуи тягучие и горячие, откровенные, приглашающие к чему-то большему.       Джин последнее время часто представлял себе, как это будет, но точно не знал, что Намджун может быть настолько нежным. Вся его пугающая властность и закаленный характер будто остались где-то там, за пределами этой квартиры, и сейчас рядом с ним не смотрящий за городом, которого боится и уважает любая, даже крупная «шишка». Сейчас рядом с ним чуткий, влюбленный альфа, не стесняющийся выражать свою любовь через касания и поцелуи.       То, что они оказываются в соседней спальне, принадлежащей Чонгуку, Сокджин понимает гораздо позже, когда его кладут на мягкое покрывало, которым устлана огромная кровать. Как хорошо, что здесь он тоже поменял белье на свежее и теперь может ощущать помимо терпкого аромата возбужденного альфы мягкий цветочный запах, помогающий расслабиться.       — Чонгук бы нас прибил, если бы узнал, — шепчет он, запуская пальцы в мягкие волосы на его затылке, пока тот, нависнув сверху, идет дорожкой влажных поцелуев от подбородка к шее и ключицам омеги.       — Ему не обязательно знать. — Намджун изгибает в усмешке губы.       Футболка Джина закатывается все выше и выше от их телодвижений, и Намджун снимает ее, бросая в сторону. Плечи и грудь покрываются мурашками то ли от внезапной прохлады, то ли от взгляда, в котором плещется непреодолимое желание. Намджун опускается к нему снова, ведя губами от ключиц вниз, и по очереди касается сосков, мягко их прикусывая и следя за реакцией Джина, чтобы понять, как нравится ему — едва касаясь или более настойчиво. Сокджин шумно выдыхает, когда вокруг ареолы смыкаются влажные горячие губы, но когда Намджун втягивает сосок интенсивнее и проводит по нему языком, из него вырывается первый протяжный стон. Он подается вперед, выгибаясь сильнее, будто предлагая себя, и Намджун проделывает это действие еще и еще, перемещаясь с одного соска на другой, делая их сверхчувствительными, и прекращает их терзать только тогда, когда слышит едва различимое шипение, когда задевает вершинку зубами. Немного отстранившись, он окидывает взглядом развернувшуюся картину, будто оценивая свою работу: Сокджин лежит перед ним распластанный, открытый, с блестящими от слюны сосками, которые еще больше твердеют, когда влажная кожа встречается с прохладным воздухом.       Мягкие брюки Джина недвусмысленно топорщатся в районе паха, и Намджун это прекрасно видит, когда ласкает губами его живот, двигаясь к самому его низу. У него проблема точно такая же. От одежды хочется избавиться как можно скорее, но он не спешит. Он долго дразнит, щекоча кожу внизу живота, слишком медленно подбирается к краю брюк, неспеша стягивая вниз. Когда они оказываются там же, где и брошенная футболка, Намджун быстро снимает свою рубашку, оставаясь лишь в классических брюках.       Становится жарко. Сокджин смотрит изучающе, проходя взглядом из-под полуприкрытых век по его торсу, где темная дорожка волос ведет вниз и скрывается под брюками.       Возвращаясь к ласкам, Намджун оказывается между разведенных ног и обхватывает их руками, удобно фиксируя. Поцелуями он идет от коленей Джина вверх, по бедрам и до самого паха, скрытого тонкой тканью дорогого белья, точно свидетельствующего, что из них двоих не Намджун решил, что у них будет секс. Он тянет белье Джина вниз, оставляя его совсем обезоруженным и бесстыдно открытым перед ним. Намджун смотрит восхищённо, ладонями переместившись на его ступни и разведя их в стороны. Под голодным взглядом щеки Джина розовеют, он пытается свести вместе колени, но ему не дают, продолжая удерживать.       Вернувшись к нему с поцелуями, Намджун больше не забавляется тем, чтобы его подразнить. Изучив губами внутреннюю сторону его бедер, он двигается выше, одновременно подхватывая под колени, и тянет Джина на себя, из-за чего у него оказывается больше доступа к телу.       — Можешь закинуть ноги вот сюда, — мягко говорит Намджун, потянув его за одну голень и уложив себе на плечо.       — Боже… хорошо… — Джин выдыхает, когда Намджун снова начинает ласкать губами, но теперь куда более откровенно.       Звонкие влажные звуки наполняют комнату, когда он целует кожу вокруг пока еще напряжённого отверстия, при этом поглаживая бедра Сокджина, заставляя его расслабиться. Это ведь он — человек, который стал таким близким, который наполнил светом его жизнь, который доказал, что ему можно доверять. Сокджину нечего бояться рядом с ним. Именно это Намджун ему и показывает снова, когда губами прижимается к колечку мышц и толкается внутрь языком, в очередной раз убедившись, что Джин готовился к тому, что их вечер закончится в горячих объятиях друг друга.       Сокджин едва не извивается под напором чувств, когда язык и пальцы ласкают чувствительное нутро, текущее скользкой смазкой, от которой блестит подбородок Намджуна; он держит его крепко, теперь уже применяя ту силу, которой веет от него обычно. Сейчас он такой, каким Джин его узнал в тот самый вечер, когда тот на секунды распустил руки, дабы его припугнуть. Кто бы мог подумать, что, испугавшись тогда, Джин будет так сильно желать этого позже. Будет желать, чтобы руки и губы Намджуна касались его везде.       — Не могу больше, прекрати… — на стоне вымаливает он, в очередной раз дергая ногами.       Сокджин уже почти на грани, и Намджун с громким пошлым чпоком отрывается от мокрого ануса, из которого только недавно вытащил пальцы, чтобы поднять голову и взглянуть на его раскрасневшееся лицо.       — Сними, скорее, — требовательно, но тихо просит Джин, привстав и протянув руку к его брюкам.       Намджун слушается и уже через несколько секунд оказывается полностью обнаженным перед ним.       — Не хочу больше тянуть, я готов. Ты же видишь, я готов, — нетерпеливо дважды повторяет Джин и утягивает его в поцелуй, заставляя снова устроиться между его ног, которые в этот раз разводит сам.       Намджун входит плавно, стараясь не причинить дискомфорта. Сокджин сжимает пальцами его плечи крепче, запрокидывает голову и стонет, когда член в нем начинает медленно двигаться. Несмотря на всю его нетерпеливость, секс выходит чутким и медленным, расслабленным. Намджун не спешит, беря максимальную амплитуду, входя так глубоко, насколько возможно, а потом почти покидая разнеженное тело. Джин сжимает его внутри себя и видит, что в эти секунды у Намджуна почти звезды перед глазами. Он начинает насаживаться сам, когда ему хочется быстрее, и Намджун улыбается, утыкаясь ему в шею лбом с испариной на нем, и выполняет желание — ускоряется. Джин кладет ладони на его крепкие ягодицы, будто желая почувствовать еще больше, хотя куда уж.       Джин кончает первым, и из его члена, зажатого между их животами, толчками выходит белесая жидкость, которая тут же размазывается по ним, ведь Намджун продолжает двигаться, все еще сплетая их тела воедино.       Джин прекрасно видит, что Намджуну хотелось бы остаться внутри, позволить развязаться узлу, подарить ему ещё пару ярких оргазмов, после которых его бы вряд ли держали ноги, но он неохотно покидает его тело прежде, чем излиться. Ладонь Джина тут же опускается на его член, делая несколько финальных движений.       Он чувствует себя счастливым как никогда в жизни.       Ночью Джину приходится несколько раз вставать, чтобы сходить к просыпающемуся сыну, и Намджун каждый раз встречает его в постели поцелуем.       Из-за плотно задвинутых штор он не знает, наступило ли утро, но решает, что, скорее всего, еще слишком рано, раз Ёнхи все еще спит и не зовет к себе папу плачем. Сокджин приоткрывает глаза, ощущая щекой чужую теплую грудь. Его губы трогает счастливая улыбка. Он слегка пробегается по груди альфы пальцами, а потом мягко целует в подбородок. Намджун приоткрывает глаза.       — Кто это уже проснулся? — с улыбкой хрипло спрашивает он, под одеялом скользнув ладонью с талии на округлые мягкие ягодицы и слегка их сжав, отчего Джин закусывает губу. — Как тебе спалось?       — Чудесно. Я давно так хорошо не спал. — Он оставляет легкий поцелуй в уголке его губ.       — Хочу, чтобы ты каждый день спал чудесно. — Намджун переворачивает его на спину и прижимает собой к кровати.       Джин сгибает одну ногу в колене, ведя им вверх по его бедру, и улыбается, когда тот снова начинает ласкать его тело, гладя и мягко сжимая. Сокджин плавится под ощущениями, начиная возбуждаться и дышать глубже, а Намджун шепчет ему глупости, милые и трогательные, заставляя чувствовать себя самым счастливым.       А потом входная дверь хлопает, заставляя его вздрогнуть.       — О Боже мой… — выдыхает Сокджин, выпучив глаза.       — Чон вернулся. Очень вовремя, — ухмыляется Намджун.       Не зная, то ли радоваться возвращению брата, то ли думать, как выкрутиться из ситуации, в которой он занял его спальню для того, чтобы переспать с альфой, Джин пытается выбраться из-под Намджуна, продолжая шептать смущенное «о, Боже мой» себе под нос, пока его не останавливает Намджун.       — Эй, — улыбается он, хватая за руки и притягивая к себе. — Я выйду к Чонгуку, а ты можешь спокойно одеться. Все хорошо.       За пределами комнаты слышатся шаги, Намджун быстро натягивает трусы и брюки и выскакивает за дверь буквально за секунду до того, как в нее вошел бы хозяин квартиры.       Сокджин, оставшись в одиночестве, тихо смеётся, прижав ладони к горящим щекам.       Все хорошо.