Смотрящий

      Сокджин «копает» под собственного мужа. Не сказать, что за прошедшие недели он много выяснил, но мысль, что Джено вредит его семье, его младшему брату, не дает покоя. Омег обычно вообще не посвящают в подобные дела, из-за чего Сокджину приходится вдвойне непросто. Джено появляется дома все реже, порой не возвращаясь даже на ночь, лишь скидывая сообщение о том, что слишком много работы. Сокджин не знает, что это за работа, и знать не хочет. В доме становится больше оружия. Это напрягает.       Время от времени звонит Намджун. Сокджин солжет, если скажет, что внимание альфы ему неприятно. Ему приятно, очень даже. Но он все еще замужем, пусть в этом браке и не чувствует себя нужным и желанным. Чаще он ощущает себя одиноким, но и это чувство теперь отлично скрашивает его малыш Ёнхи. Остальное не так уж важно.       В очередной раз смотрящий звонит ему в начале недели, как раз в тот момент, когда Сокджин роется в столе в кабинете своего мужа, и у него сердце из груди выскакивает, когда в кармане начинает трезвонить мобильный. Увидев уже знакомый номер, Джин несколько секунд переводит дыхание.       — Да?       — Привет, — раздается в ответ.       Джин не видит его, но уже по интонации может различить, когда тот улыбается. И именно это он сейчас и делает.       — Здравствуйте, — устало отвечает Сокджин и задвигает очередной ящик, в котором нашел лишь ещё один ствол, к которому, естественно, не прикоснулся. — Если вы звоните, чтобы снова пригласить меня на свидание, то мой ответ все еще «нет», и я по-прежнему замужний омега.       — Нет, я звоню немного по другому поводу, — посмеивается альфа, и Джин закатывает глаза, хоть и сам невольно улыбается. — По этому, конечно, тоже, но вообще-то я хотел сказать о твоем брате.       — Что с Чонгуком? — вмиг напрягается он.       — С ним все отлично, не волнуйся. Я звоню сказать, что могу организовать вам встречу. Скажем, завтра в полдень. Что думаешь?       — Я могу увидеть Чонгука? Правда?..       — Да. Но об этом, разумеется, никому знать не нужно. Разве что можешь попросить своего друга, чтобы он подвез тебя. Я перехвачу тебя у заброшенной базы у северного выезда из города.       — Вы имеете в виду Тэхёна?       — Да. Пусть привезет тебя к одиннадцати и заберет через несколько часов. Нам добираться около часа. Буду ждать тебя у склада.       — А…       — Да?       — Я могу взять с собой сына? Чонгук был бы рад посмотреть на него… но если это опасно, я, конечно, не…       — Все в порядке, Джин. Ты можешь взять его с нами. Я могу позаботиться о вас двоих.

***

      Следующим утром Сокджин взволнованно собирает детскую сумку, укладывая туда вещи, которые могут понадобиться малышу для столь долгой прогулки: подгузники, бутылочки с молоком, всевозможные салфетки и платочки, сменный комплект одежды, запасную пустышку. Тэхён забирает их из дома, и Сокджин с Ёнхи усаживается на заднее сиденье автомобиля друга, тут же принимаясь успокаивать ребёнка, который всегда сначала капризничает, когда они собираются куда-нибудь ехать. Ён успокаивается быстро и уже через пять минут смиренно сосет пустышку, разглядывая улыбающееся папино лицо.       — Так, значит, Ким Намджун везет тебя на встречу с Гуком, — задумчиво констатирует Тэхён, не отрывая взгляда от дороги.       — Да, — отзывается Джин.       — Он правда такой горячий, как про него говорят, м?       — Спроси у своего мужа. — Джин усмехается.       — Если я спрошу такое у мужа, боюсь, это будет последний день моей жизни. — Тэхён усмехается, глянув в зеркало заднего вида.       — Намджун помогает, и это… ценно. Я думаю, что он не плохой человек.       — Но ты все еще отказываешь ему в свидании, — подмечает друг.       — Естественно, я отказываю! За кого ты меня принимаешь!       — За молодого омегу, которому все же хочется быть любимым, а не быть просто приложением к дому и богатству.       Сокджин поджимает губы и отворачивается к окну. Его друг также не в восторге от его брака, как и его брат. И хоть они знают, что Джин этот брак не выбирал, все равно не устают напоминать ему о том, что Джено не ценит его должным образом. Сокджин и сам все это знает, но никогда не пойдет против воли отца. Он согласился на этот союз по велению родителя и не собирается разрушать его. В конце концов, муж его не унижает, не бьет, хорошо к нему относится, у них чудесный сын. Джено не обрюзгший альфа средних лет, а молодой мужчина вполне приятной внешности, и Сокджин никогда не чувствовал к нему неприязни. Может, он испытывал даже симпатию, когда только вступил с ним в брак, но любви между ними так и не случилось.       — Слушай, да он шикарен, — доносится до Сокджина, когда спустя время Тэхён паркуется в оговоренном альфой месте.       Сокджин вскидывает голову и через лобовое стекло видит блестящий черный внедорожник, возле которого стоит альфа. Он направляется к ним сразу же, как только Тэхён глушит мотор.       — Надеюсь, ты про автомобиль. — Джин усаживает сына на сиденье, чтобы сначала выбраться из машины самому, а потом взять малыша на руки.       — Я определенно говорю об альфе!       Выйдя из машины, Сокджин закидывает на плечо детскую сумку, после чего тянется за ребенком, но его останавливает мягкое касание ладоней:       — Давай я помогу, — предлагает Намджун.       Сокджин, на секунду замешкав, снимает с плеча сумку и отдает ему, после чего берет на руки малыша, который с интересом разглядывает все вокруг, в том числе и незнакомого человека.       — Привет, — обращается Намджун к Тэхёну, и омега расплывается в ответной улыбке. — Мы вернемся часа через три. Джин позвонит тебе, когда мы будем ехать обратно.       — Окей. — Тэхён кивает и машет Сокджину с Ёном рукой. — Передавайте привет Гуку.       Джин, махнув Тэхёну рукой тоже, уходит с альфой к его машине. Намджун идет на шаг позади, словно охраняя, и разглядывает малыша, сидящего на родительских руках.       — Он так сильно на тебя похож, — улыбается смотрящий. — Такой же очаровательный.       — Вы просто не видели его в гневе.       Намджун смеется и открывает заднюю дверь своего автомобиля, приглашая Сокджина. Тот заглядывает внутрь и замечает детское кресло.       — У вас есть ребенок? — удивляется Джин.       — Нет, это для Ёна. У меня нет детей, — с улыбкой качает головой он.       Сокджин понятливо округляет губы и усаживает ребенка в кресло. Намджун, открыв заднюю дверь с другой стороны, помогает застегнуть на нем ремешки.       — Сядешь вперед? — спрашивает он, когда малыш оказывается надежно зафиксирован в детском автомобильном кресле.       — Он может испугаться незнакомой обстановки. Я лучше сяду с ним.       — Хорошо. — Намджун дарит омеге улыбку и галантно подает руку, помогая сесть на пассажирское сиденье рядом с ребенком.       Они едут довольно долго по направлению к соседнему городу. За тот час, что они проводят в дороге, малыш успевает покапризничать, поиграть с папиным бальзамом для губ и выплюнуть на грязный пол обе пустышки, которые Джин взял с собой. Один раз им приходится остановиться, и пока он кормит сына, Намджун заходит в аптеку, где берет сразу шесть разных детских пустышек, не зная, какая подойдет лучше.       Когда Намджун говорит «приехали», Сокджин нетерпеливо заглядывает в окна. Они остановились на пустыре в совершенно незнакомом ему месте. Помимо них лишь еще один автомобиль.       Смотрящий просит немного посидеть и покидает салон, направляясь ко второй машине. Сокджин не спускает глаз. Альфа подходит к автомобилю, и передняя дверь открывается. Пару секунд спустя из-за нее показывается высокая подтянутая фигура младшего брата. Внутри Сокджина все начинает трепетать, а глаза слезятся. Он едва не прилипает к окну лбом, смотря, как альфы приветствуют друг друга, обнявшись практически по-семейному, что весьма его удивляет, а потом Чонгук идет прямо к нему. Намджун в это время закуривает, привалившись боком к чужой машине.       Чонгук проскальзывает в автомобиль, и салон тут же наполняется родным ароматом.       — Чонгук… — выдыхает Сокджин и оказывается в братских объятиях.       — Я думал, ты не приедешь, — улыбается младший, целуя его в висок.       — Как я мог не приехать! — Джин обхватывает его лицо ладонями и внимательно разглядывает словно повзрослевшего брата.       — Я так понял, ты не слишком доверяешь Намджуну, — лукаво ухмыляется он. — А он мне все уши прожужжал о тебе, между прочим.       — Я не видел тебя больше полугода, а мы говорим о каком-то альфе.       — Ты прав. Сейчас я хочу поговорить об омеге. Вот об этом. — Чонгук улыбается шире и поглядывает из-за плеча Джина туда, где сидит в кресле маленький Ён.       — Хочешь подержать его?       — Разумеется, хочу. Он не будет плакать?       — Может. Но обычно ему больше интересно, чем страшно. — Джин расстегивает ремешки и берет ребенка на руки. — Смотри, милый, это твой дядя Чонгуки. Пойдешь к нему на ручки?       Ён с любопытством разглядывает незнакомца, и Джин на пробу передает малыша в его руки. Чонгук усаживает его на свои колени с немым восхищением, плещущимся во взгляде, а Ён ведет носом, видимо, различив знакомый аромат, похожий на папин.       — Я до сих пор поверить не могу, что ты его родил. Прям вот взял и родил. Дикость какая-то…       Сокджин заливается смехом.       — Я тоже так думал первые пару дней. Кажется, он вспомнил твой запах. Ты ему нравишься.       Ён крутится в руках дяди, пытаясь его разглядеть, и Чонгук прижимается губами к его макушке.       — Так хочется смотреть, как он растет. Ты только недавно присылал его фотографию, а он уже успел подрасти.       — Когда ты вернешься, Гук? Мне не хватает тебя. Я скучаю.       — Я знаю, но… пока не могу сказать точно. Еще не время.       — К этому правда причастен Джено? Он угрожает тебе? Тебе грозит опасность?       — Эй, слишком много вопросов, — улыбается Чонгук. — Не думай об этом и… не лезь никуда, ладно? Это может быть опасно. Будь готов к тому, что это может закончиться плохо для кого-то из нас.       — Не говори так… Чонгук, ты пугаешь меня…       — Ты любишь его?       Чонгук смотрит испытывающе, словно от его ответа зависит все. Сокджин смотрит прямо в его глаза, пытаясь найти в них ответ о том, что ему стоит сейчас сказать — солгать или признаться. И говорит правду.       — Нет, — тихо выдыхает он.       Чонгук кивает. Некоторое время они сидят в тишине, просто наслаждаясь долгожданными минутами друг рядом с другом, пока Ён изучает пуговицы на рубашке Чонгука, пытаясь хоть одну из них попробовать на вкус.       — Со мной всё будет в порядке, Джин, — говорит, наконец, младший брат. — Знаешь, я… встретил здесь кое-кого.       — Омегу? — Джин изумленно улыбается. — У тебя появился омега?       — Пока нет, но… я работаю над этим. — Чонгук застенчиво улыбается.       — Расскажи мне о нем.       Чонгук со смешком возводит глаза к потолку. Кто бы сомневался, что Сокджин оживится на этой теме.       — Его зовут Чимин, он чуть старше меня и работает в небольшом магазине на углу дома, в котором я сейчас живу. Он обязательно понравится тебе.       — Я не сомневаюсь, Чонгуки.

***

      Обратно Намджун привозит Сокджина, как и обещал, спустя пару часов, и автомобиль Тэхёна уже стоит там же, где они прощались утром. Ён, укачанный плавным движением машины по автомагистрали, крепко спит в кресле, которое Намджун перевел в горизонтальное положение. Альфа выходит первым и помогает выйти Сокджину, придерживая его руку, на что Джин неловко его благодарит. Он уже собирается открыть заднюю дверь и взять на руки сына, но Намджун мягко скользит по его руке выше и берет под локоть, заставляя обратить на себя внимание.       — Подожди секунду, Джин.       Он поднимает на него взгляд, внимательно слушая, и Намджун будто забывает, что хотел ему сказать, засмотревшись. Они стоят несколько мгновений молча, пока он снова не заговаривает:       — Может, хоть теперь я заслужил одно маленькое свидание?       Намджун с улыбкой вопросительно изгибает бровь, и Сокджин снова тушуется, переминаясь с ноги на ногу.       — Я… подумаю… может быть, — выдыхает он, не зная, как отказать человеку, который столько делает для него в последнее время. Да и хочет ли он отказывать? Ему нравится Намджун, глупо это отрицать, и если бы не многочисленные «но»…       — Береги себя, хорошо? И, пожалуйста, ни во что не ввязывайся, прошу тебя. Настали… непростые времена. Происходят страшные вещи. Не хочу, чтобы вы с малышом пострадали. Я позвоню тебе на днях?       — Хорошо, — коротко кивает Сокджин и замирает, когда теплая ладонь касается его щеки и он мягко проводит по ней большим пальцем.       Когда секундное наваждение рассеивается, Намджун помогает Джину пересесть в машину Тэхёна, который во все глаза таращится на них и едва может удержать задницу на сиденье от разрывающего его мысли любопытства. Стоит только Намджуну вернуться в свой автомобиль, на Сокджина обрушивается шквал вопросов.

***

      Намджун звонит через пару дней, снова искусно выбрав тот момент, когда Сокджин дома один, не считая сына и нескольких охранников. Иногда ему кажется, будто смотрящий знает о каждом шаге его мужа, иначе как объяснить то, что у того нет даже повода заподозрить омегу в какой-либо связи с другим мужчиной. Намджун снова просит о свидании, предлагает поужинать вместе, и Сокджин колеблется, чувствуя себя изменщиком уже от того, что даже мысль о другом альфе допускает. И ужин… звучит слишком интимно. Он определенно не готов к тому, чтобы разделить с чужим альфой вечер, как бы ни трепетало сердце от его внимания. Он не обманывает себя. Он совершенно точно понимает, что никогда не любил и не любит мужа, и сейчас, кажется, впервые за свои двадцать пять лет жизни влюбляется. Это не может не пугать, но при этом его затягивает это незнакомое чувство, которому он не может или не хочет сопротивляться. И он бы выпалил нетерпеливое «да, да, да!» на предложение об ужине, если бы не тот факт, что он не может себе этого позволить. И это угнетает.       — Я не думаю… простите… — отвечает он Намджуну по телефону, когда тот в очередной раз ждёт его ответа.       — Одну маленькую встречу, Джин, пожалуйста. Я не только очень сильно хочу тебя увидеть, но нам нужно еще и поговорить кое о чем важном. Не отказывай мне, прошу. Нам нужно увидеться сегодня.       Джин от безысходности вздыхает и на секунды зажмуривает глаза, не понимая, что он, черт возьми, творит. Семимесячный Ён, ползающий рядом с ним, пытается ухватиться за его домашние брюки, привлекая родительское внимание.       — Если только один обед…       — Обед? Да, думаю, так даже лучше. Ты не возражаешь, если мой человек заедет за тобой?       — Да, хорошо. Извините, мне нужно идти. — Джин зажимает телефон плечом и подхватывает начавшего хныкать сына на руки.       — С нетерпением жду встречи, Джин.       Намджун отключается, и Джин откладывает телефон на постель, беря малыша поудобнее.       — Что твой папа творит, а? — шепотом спрашивает он ребенка и спускается с ним вниз.       На первом этаже привычно тихо. В этой тишине проходит почти каждый его день. Джено обычно приходит поздно, когда они с Ёнхи уже спят, и уходит достаточно рано. Иногда Сокджин просыпается, когда чувствует, что муж поднялся с постели и отправился в душ. Последнее время он только по каким-то мелочам понимает, что тот все-таки приезжал домой. Оставленная в кабинете грязная чашка из-под кофе, запотевшее зеркало в ванной, рубашка в корзине для белья. Сегодня ничего этого нет: все так, как он оставил, когда ложился спать накануне вечером.       — Джено возвращался домой ночью? — спрашивает он у одного из телохранителей.       — Нет, господина Кима не было дома.       Сокджин удивленно хмыкает. Он снова возвращается к своему мобильному, чтобы проверить, есть ли на нем пропущенные звонки или сообщения, но единственное сообщение в нем — только что пришедшее от Намджуна, в котором он просит сказать, в какое время и откуда его удобно будет забрать сегодня днем.

***

      Тэхён, кажется, возбужден от предстоящей встречи Сокджина со смотрящим куда больше, чем он сам. Он без проблем соглашается посидеть с малышом, пока его папа на свидании, и получает затрещину от Джина, повторяющего, что никакое это не свидание. Он назвал это просто встречей. Друга, однако, не переубедить, и на прощание он желает Джину хорошо развлечься.       Водитель, отправленный Намджуном, забирает его от Тэхёна и привозит в ресторан. Сокджин взволнованно поправляет воротник белой блузы, заправленной в серые брюки, и оглядывается по сторонам, пока его провожают в нужный зал. В помещении кроме них никого. Намджун арендовал целый ресторан, чтобы отобедать с ним?       Смотрящий встает со стула, когда замечает Сокджина, идущего к нему в сопровождении его телохранителя.       — Привет. — Он берет в руки его ладонь и касается ее губами прежде, чем помочь Джину сесть, придвинув его стул. — Спасибо, что пришел. Я счастлив увидеть тебя снова.       — Здравствуйте. — Сокджин коротко улыбается, чувствуя себя странно посреди совершенно пустого и тихого зала. Он окидывает его взглядом: помещение большое и светлое, со множеством искрящихся люстр и скатертями цвета слоновой кости. Серебряные приборы перед ним сверкают роскошью.       — Пожалуйста, давай на ты, — просит Намджун.       Они обмениваются несколькими дежурными фразами прежде, чем им приносят меню, и Сокджин утыкается в книгу, внимательно ее изучая, хоть и подозревает, что у него и кусок в горло не полезет от волнительного трепета. Ему словно снова семнадцать, и он на своём первом свидании. И ему приходится напомнить себе, что никакое это не свидание. Встреча, просто встреча.       — Как ты? Как малыш? — любопытствует Намджун, опять удивляя его.       — Все хорошо. Мы в порядке.       — Хотел бы я его снова увидеть. Он забавный.       — Зачем? — не понимает Джин. Он опять теряется, не понимая, какое дело чужому альфе до его сына, пусть даже он симпатизирует ему самому.       — Просто, — пожимает плечами Намджун, приступая к принесенной еде. — Мне показалось, мы здорово провели время в поездке. Разве нет?       — Это был хороший день, — соглашается он.       Они обедают, расслабленно обсуждая отвлечённые темы. Сокджин заинтересованно слушает, говорит с Намджуном о разном, начиная от их с Чонгуком детства и заканчивая последними перестановками в верхушке их власти. Когда речь заходит о ней, Намджун становится серьезнее. С обедом уже покончено, лишь только Джин допивает свой сладкий кофе, посыпанный тертым горьким шоколадом.       — Есть еще одна причина, по которой я просил о встрече. Помимо того, что я, очевидно, влюблен в тебя.       У Сокджина рдеют щеки, и он смущенно опускает взгляд в чашку, рассматривая, как черные крошки тонут в белоснежной пене.       — Послушай, Джин. — Намджун подается корпусом вперед и берет лежащие на столе руки Сокджина в свои ладони, мягко их сжимая. — Я тебе уже говорил, что сейчас происходит много плохого. Очень плохого. В частности, у твоего мужа.       — У Джено проблемы, да? — обеспокоенно хмурится он.       — Да. У него крупные проблемы. Думаю, он попытается скрыться в ближайшее время. Возможно, он уже сегодня не вернется домой.       — Он… не ночевал дома, — Сокджин растерянно смотрит на Намджуна, видя, как складка залегает между его бровей.       — Он не возвращался вчера домой? Когда ты видел его в последний раз? Когда он тебе звонил?       — Получается, он уехал вчера утром, когда я еще спал. И в течение дня не звонил.       Намджун потирает лоб, о чем-то усиленно думая. Под непонимающими взглядами Джина он делает несколько звонков, в том числе высылает телохранителей к особняку Сокджина и Джено.       — Твой сын с Тэхёном?       — Да. Почему ты спрашиваешь? Ему грозит опасность? Что происходит, Намджун?       — Не волнуйся. — Он поглаживает ладонью его кисть, второй рукой держа мобильный. — Я сейчас скажу Хосоку, чтобы он ехал домой. Потом мы поедем к тебе, и ты заберешь необходимые вещи. Я думаю, в ближайшее время Джено начнут искать. Не хочу, чтобы вы с Ёном пострадали.       — Но почему Джено мне ничего не сказал? Что я должен думать? Что мне с этим делать?! — на грани истерики повышает голос Сокджин.       Намджун поднимается со стула, обходит стол и вытягивает из-за него Джина, заключая в свои объятия.       — Послушай меня, — просит он. — Ты не один. Я сделаю все, чтобы вам ничего не грозило. Доверься мне. Совсем скоро все закончится. Я не могу обещать, что твоя семья не пострадает… Джено, очевидно, не выйдет сухим из этой заварухи… но я обещаю, что с тобой и малышом все будет хорошо. Возможно, и Чонгук в скором времени сможет вернуться, если ты понимаешь, что я имею в виду.       Джин делает несколько судорожных вдохов, после чего начинает плакать, пока Намджун прижимает его к своей груди. Он громко всхлипывает, пытаясь переварить услышанное, и его плечи непрестанно дрожат. Он успокаивается спустя долгие минуты и тут же ощущает губы альфы на своих волосах. Он мягко целует его в висок, и Джин спешит отстраниться.       — Прости, — выпускает он его из своих объятий. — Нам лучше выехать прямо сейчас и не терять времени. Заберем из твоего дома все необходимое, заедем за Ёном, и я отвезу вас к себе. Там безопасно.       — А… я могу остаться у Тэхёна? Могу ведь? — вытерев влажное лицо ладонями, спрашивает Джин.       Намджун обдумывает несколько секунд, после чего отвечает ему «конечно».

***

      Сокджин не берет много вещей. В небольшой чемодан он собирает документы, вещи для сына, немного одежды и, на всякий случай, свои украшения стоимостью в целое состояние. Намджун его не торопит и обсуждает что-то со службой безопасности, пока поникший Джин заходит в каждую комнату, мысленно прощаясь с домом. Еще сегодня утром он проснулся как ни в чем не бывало, готовил для сына кашу, подводил тонким лайнером глаза, собираясь на встречу. Он не знал, насколько судьбоносной она окажется.       Намджун возвращается за ним, когда Джин выкатывает чемодан из спальни, которую делил с альфой до этого утра, и говорит, что пора.       Джин прячет покрасневшие глаза всю дорогу, и Намджун не лезет в душу. Он сам закатывает в дом Хосока и Тэхёна его чемодан, а Сокджин, вошедший следом, по глазам друга видит, что тот уже все знает. Хосок, видимо, рассказал. Намджун ставит чемодан у стенки и поворачивается к нему. Тэхён и Хосок тактично уходят, оставляя их вдвоем.       — Ты не будешь против, если я иногда буду навещать тебя?       Сокджин качает головой, смотря в пол.       — Всё будет хорошо. Верь мне.       Намджун делает шаг вперёд, сокращая между ними расстояние, кладет ладонь на его щеку и целует в уголок губ, а после уходит, оставляя Сокджина стоять посреди пустого холла большого дома. По его щекам снова текут слезы.