Fire, motherfucker?

POV Намджун — Блять, — слышу я чьё-то хриплое. Я поворачиваюсь, предположительно, в сторону говорящего, и мой взгляд натыкается на какого-то щуплого парнишку-блондина на вид чуть младше меня, который тут же спешит повернуться ко мне боком и максимально ссутулиться, стоит мне обратить на него внимание. Он одет в забавную в плохом смысле бледно-розовую толстовку и чёрные драные джинсы с торчащими нитками почти по всей площади ткани, а обут он, кажется, в высокие берцы. «Стиляга», — мысленно фыркаю я с сарказмом, а рука сама тянется поправить лямку своего рабочего комбинезона. Чья бы корова мычала. — Всё в порядке, приятель? — аккуратно интересуюсь я у объекта своих недолгих наблюдений, приоткрыв окошко и выдавливая из себя стандартную вежливую улыбку. Ну скучно мне… — В полном, — сухо отрезает незнакомец, повернувшись обратно передом, чтобы это сказать, но накинув капюшон, который закрывает его лицо почти полностью теперь, и он нарочито быстро шагает прочь, пихнув сжатые кулаки в бездонный карман «кенгуру». Моя дежурная улыбка сразу же растворяется, как я вижу его удаляющуюся ссутуленную худощавую спину, потому что напрягать лицевые мышцы мне тут больше не для кого. «Здорово. Ну и ладно, это же вообще не моё дело», — бурчу я под нос, глядя ему вслед. Вот и пытайся после этого проявлять эмпатию к людям! Подошедший новый клиент, типичный пузатый мужичок за 40 с завода, конечно же, моментально выбил того странного типа из моей головы своим появлением, и я включился в работу как обычно моментально, найдя новый объект для «демонстрации зубов». Гостеприимный оскал тот, к сожалению, не оценил, но зато попросил работать побыстрее. Классика. Я, естественно, просто проигнорировал. Свои обязанности по факту я могу выполнять уже с закрытыми глазами и на уровне автоматизма, кстати, но я бы не назвал это прям таким уж большим поводом для гордости, знаете ли. Я вот уже месяц работаю здесь (или около того), в жопе на окраине города, и, в принципе, мне всё нравится. Вернее, мне ничего не нравится, кроме как получать зарплату, но эта вакансия было лучшим вариантом из тех, что мне попадались, типа… Я не фанат мытья толчков и всякого такого. К тому же, я всегда любил эту некую особенную атмосферу заправок с мерзким запахом бензина и едва долетающими ароматами дешманских сандвичей и кофе, которые я могу учуять, если подует ветер в мою сторону. А чего стоит чувство умиротворения и спокойствия на смене, а? Никого нет, предоставлен самому себе. Делай, чё хочешь! К тому же, работа в любом случае не пыльная: залил бак, принял оплату — ну и всё, короче. Тем более, что эту дыру едва ли можно назвать популярной, и я могу пинать балду, когда людей нет — а это частая тема — так что я таки удовлетворён своим местом работы. Я поправил кепку на голове и взглянул на давно начавшие ржаветь часы на стене, которые ещё чудом шли, и да — пятнадцать минут, и я могу быть свободен. Слава яйцам! От вечерних смен, раньше часто переходящих в ночные, я просто подыхал. Но даже если приходилось работать в таком жёстком графике, я не особо корчил рожу, как минимум потому что было некому, кроме редких клиентов; и я лишь с каждым рабочим часом всё чаще пытался стереть с глаз сон и терпел, потому что, чем больше отработаю, тем больше денег и получу, что логично, и ничего не поделаешь. Замены не было почти, потому что текучка дикая. Сами подумайте, кто сюда вообще пойдёт работать?.. Несмотря на мысли не самые радужные, ничто не могло омрачить моё настроение сегодня: дома меня ждёт рамён, да и сам факт того, что я вернусь в свою тёплую конуру и в кои-то веке отдохну, грел душу заранее. Хотелось прилечь на родной протёртый диван как можно скорее. Этими мыслями я даже поднял себе настроение ещё больше и улыбнулся сам себе уголками губ, открывая кассу. — Чон, ты тут? — принимаясь пересчитывать, громко спросил я. Окно уже было нараспашку. Ответа не последовало. — Чонгук! — прикрикнул я. — Я здесь, — обозначил своё присутствие этот гадёныш. — Е… Ты из-под земли вырос? — почти ругнулся я, чуть не подпрыгнув от неожиданности. — Нет, хён, я ехал на автобусе, а потом шёл ногами, — нагловато ответил шкет. — Поюли мне тут… Тупая наличка, кто вообще ей пользуется в 21-м веке? — закатил я глаза, моментально переключившись с одного раздражителя на другой, когда сбился с пересчёта уже в третий раз. Хочется запульнуть уже эту мелочь в кого-нибудь, чес-слово… — Я посчитаю, Намджун-хён, иди домой, — это заманчивое предложение прозвучало намного тише и скромнее, чем предыдущее хамство, почти даже мило, но мне некогда было разбираться с его неуважением к старшим и читать лекции, так что я просто кивнул, засчитав это как искупление вины, скинул форму, которую надевал прям поверх одежды, и только пятки бы мои сверкали, но сначала нужно было сгонять за кофе, взяв мелкому тоже стаканчик из чувства солидарности. В общем, заняло ещё какое-то время собрать всё, что вывалилось из карманов, когда я неаккуратно снял куртку с крючка, и махнуть рукой Чону на прощание. Он уже светился весь, как новая лампочка, приступив к работе, не говоря уже о том, как он улыбнулся и засиял, как начищенные 100 вон, когда я ему передал его кофе. Даже немного передёрнуло с количества милоты на квадратный сантиметр. Серьёзно! Он выглядит таким маленьким, что у него по лбу как будто бегущей строкой «м е л к и й», вот настолько он выглядит незрело; однако же это не означает, что он безответственный работник или что-то в этом духе, что можно было бы подумать, и ему на самом деле приходится работать ещё больше моего, и это даже немного хреново ощущается, когда об этом просто размышляешь. Он же просто ребёнок! Ну, почти. Но у него и ситуация, вроде как, похуже. Я не сдержал зевка, ощутив желание упасть на диван ещё сильнее, когда пошёл вдоль дороги; вдобавок задул прохладный ветер, а я натянул только один рукав джинсовки, потому что во второй руке всё ещё держал свой американо. Класс, вот, что значит тупняк после смены. Чонгук, кстати, был каким-то не по годам умным и шарящим, и это подкупало просто всех, к нему тянулись люди, даже если они видели его впервые, и это поднимало выручку этого захолустного местечка, как и, соответственно, заработную плату самого мальца, так что тот пользовался своими природными обаянием и харизмой по максимуму. В этом я немного по-доброму завидовал ему, ведь мне мать-природа таких подарков в виде внешности и всеобщего обожания не дала, так что я обходился тем, чему научился постепенно тут сам — это вежливость, плюс всякие фишки, типа лизания жопы клиентов, ну и так далее, и тому подобное… Короче, всё, что должен был иметь при себе любой другой сотрудник сферы обслуживания, — это приходило лишь с опытом и путём проб и ошибок, чаще даже интуитивно (набиванием шишек, вообще-то), но это всё, что оставалось таким как я, кто «рожей не вышел», да. Собственно, тут и не было никого, кто бы учил тебя чему-то помимо технических заморочек работы, и кассирами в основном работали только я и Чонгук, и иногда брал смены ещё один парень, который работал тут в общей сложности чуть дольше меня. Возможно, он вообще на больничном, только вот никто не знает, и всем плевать. А те, кто знают, простым работникам не считают нужным сказать, потому и работаем, как проклятые. Через пару сотен метров, которые я наконец прошёл со стаканом кофе и усталостью, я увидел сидящего на поребрике того самого парня в толстовке не очень привлекательного на мой вкус поросячьего цвета, «эмо», которого я видел около получаса тому назад. И либо цвет кофты стал ещё противнее, либо я стал более усталым? Я тут же вспомнил его, этого странного парня, взгляд, который успел мельком поймать и в котором прочитал то самое выражение, отражающее существо из вида, в дикой природе именуемого как «человек-морально-заебавшийся», ну или что-то там вроде того, я не шарю в этой всей классификации видов, или как это там обзывается, впрочем как и во всей биологии в целом (я же на заправке не просто так работаю), — но эту хрень я ни с чем не спутаю. Парень сгорбился, уткнувшись головой в острые коленки, которые выпирали из разных по размеру дырок в джинсах, и чиркал зажигалкой, крепко зажатой в левой руке. Стоило больших усилий не фыркнуть, созерцая это зрелище. Но, конечно же, я всё понял. Вмиг разлившееся по венам чувство, вроде озарения, стало каким-то странным, таким же странным, как этот парень. Никогда до этого такого не было, если честно. Да и, признаться, я никогда лично не встречал людей, которые задумывали сделать такую дичь! Лишь знать о таких понаслышке, и встретить самому — это небо и земля. — Залипаешь? — хмыкнул я вместо приветствия. Да и неуместно как-то было уже с ним здороваться, ха? — … Я просто в тот момент глянул на тебя, и подумал, что не стоит. Что тебе слишком рано умирать. Не хотел тащить тебя за собой, — как-то даже горько усмехнулся он себе в ноги, но всё же адресуя это подобие попытки собрать себя по кусочкам мне. Он чуть ли не выплёвывал слова, такой тон у него был. Спустя какие-то пару секунд он стёр предыдущее задумчивое и меланхоличное выражение с лица, сделав морду кирпичом, как по щелчку пальцев, а я вдруг чётко осознал, что он явно старше, чем кажется. Но точный возраст прикинуть почти невозможно. — Даже не знаю, что и ответить, — усмехнулся я, но чуть веселее, чем он до этого, не оставшись в долгу. Сворачивать надо с этой «эмо-темы»! Пожалуй, довольно странное «проявление невиданной щедрости» от не менее странного чувака. Может, он вообще неадекватный? Чёрт его знает. — Спасибо?.. Мне кланяться, типа? Извини, я без шампанского, у меня только кофе с магазина, я не готовился. Не сможем отпраздновать твою неудачу или удачу как следует. Будешь, кстати? Он ещё не остыл. На самом деле, не очень умно вести разговоры с ним, учитывая, что я хочу домой на диван, а он хотел поскорее в ад… Секунд 30 проходят в молчании, если не больше, и только ветер легонько посвистывал. Я подошёл чуть ближе к парню на случай проезжающих машин. Всё-таки я не хочу быть сбитым, да? Паранойя насчёт этого «эмо» вряд ли имеет смысл. А вот водилы тут… Сам «эмо» же всё это время сидел и чиркал зажигалкой в кармане толстовки, просунув туда руки. Зачем? Сквозь ткань было видно всполохи на каждую прокрутку кремня, и это выглядело тоже странновато. Ну в принципе как процесс. Я поморщился. И он, конечно, не зажигал огонь, а просто пускал искры в кармане. И зачем я подошёл ближе?.. Чиркать он перестал, наверное, ему просто нужно было занять руки, пока он подбирал слова. Я надеюсь! — А ты достаточно шутлив для такой ситуации, я посмотрю. Ехидный какой. Ну ничего. Так даже лучше, — поднял голову незнакомец, — мы подружимся. Я смог лишь очень «интеллектуально» проблеять какое-то междометие в попытке что-то сказать. — Сахара нет, кстати, — ляпнул я, не найдя слов более подходящих после первой неудачной попытки в красноречие. — Мин Юнги, — протягивает руку успевший подняться со своего места и убрать зажигалку в задний карман джинсов (которые, судя по обилию дырок на ткани, являлись творением дизайнера Эдварда «Руки-ножницы», не иначе) парень. Он почти эффектно скинул с головы объёмный капюшон, и что-то вот было в нём теперь такое уверенное, даже не знаю, как описал бы. Но «эмо-посылы», судя по теперешнему выражению лица, он из башки точно выкинул. По крайней мере, пока. Возможно, кстати, я не такой уж и плохой человек, как думал о себе! Ну, типа, я знаю, что я не ублюдок какой-нибудь, но теперь даже как-то рад, что пытался перекинуться с ним парой фраз тогда. Начинающий разгораться крохотный, едва заметный огонёчек надежды в глазах напротив выглядит как прямое подтверждение моим мыслям. Хоть какие-то хорошие новости. — Ким Намджун, — я улыбаюсь, сохраняя вежливость, которая может расцениться «этим», как отстранённость, а может и не, и замечаю, когда наши руки встречаются в самом неловком в мире рукопожатии, что его рукав такой широкий, что задирается, показывая, насколько его рука светлее и куда тоньше моей. Но шрамов там вроде нет, что вроде как ничего не значит, но… Волосы на его голове, в свете фонаря казавшиеся жёлтыми, смешно раздувало ветром, но Юнги совсем не обращал на это внимание, пусть пряди и лезли ему постоянно в лицо. Очень странно. Реально. Мои мысли вдруг перетекают в совсем другое русло: я размышляю о том, что было бы, если бы мой новый знакомый «эмо» всё же решился на столь отчаянный и жестокий поступок, как зажжённая зажигался на заправке; погиб бы не только сам «эмо», ещё и я, и мой донсэн… Хоть мы и не особо близки с мелким… но это же пиздец! От нас бы и места мокрого не осталось, бесплатное кремирование нам бы этот чел обеспечил, иначе и не скажешь. Теперь я понимаю, что Юнги имел в виду, говоря, что я «шутливый для ситуации». Видимо, шоковое состояние — это ещё одна странная штука со мной за сегодня в копилку. Чёрт. Походу, сегодня самый везучий день в моей жизни, это даже забавно. Для счастья мне многого и не надо: оставили хороших чаевых, в руке относительно не парашный кофе, я остался жив и, можно сказать, спас Чонгука и этого «эмо», скоро буду дома, воссоединюсь, наконец, со своим любимым диваном… — У тебя рука потеет, — Мин издаёт звук, похожий на сдерживаемый смешок, и только тогда я замечаю, что всё это время мы так и стояли, как идиоты, на обочине под фонарём, пожимая руки. — Ага, а ты джинсы завафлил. Он успешно проигнорировал мой ответный подкол, даже не отряхнувшись, и этот игнор столь гениального ответа мог бы быть печальным, если бы я не устал так сильно, что мне было уже насрать. Когда я отпускаю его ладонь, он снова говорит как ни в чём не бывало: — Дашь свой номер? И я, в целом, сходу не то чтобы нахожу причину отказать…