The Pack Survives (Стая выживает)

      Его тело мягко шевельнулось, когда он очнулся ото сна. Призрак, свернувшись калачиком, поднял свою растущую голову и с любопытством уставился на него, задаваясь вопросом, что происходит. Тот факт, что его лютоволк лежал спокойно, говорил ему, что ему ничего не угрожает. Тем не менее, он сердито оглядел комнату, чтобы увидеть, кто его разбудил. Сир Эртур, с тенью смеха на губах, уставился на него, в глазах плясало веселье. Джон мгновенно перестал хмуриться и почувствовал, как его черты смягчились. Если Эртур будил его, значит, это было важно. — Мейстер Эйемон желает поговорить с тобой, — сказал сир Эртур. Одним из многих качеств, которые ему нравились в этом человеке, была его откровенность. Он сказал то, что имел в виду, и имел в виду то, что сказал. — Сейчас? — спросил Джон. Должно быть была середина ночи. Он помнил, как несколько мгновений назад впал в блаженный сон. — Все в замке спят, — ответил сир Эртур, хмурясь вместо веселья. Конечно, сир Эртур был суров со всеми на уроках, но Джон знал, что он ожидал от него большего. Он просто никогда не знал, почему. Теперь это было очевидно. — Я должен был знать, — быстро извинился Джон и поднялся с кровати. Они говорили об этом. Джон поспеши к своим вещам и надежно прикрепил к бедру меч семьи своего отца. Он держал яйцо в мешке с другими своими вещами и взял их с собой. В конце концов, именно поэтому они здесь и надеялись, что, может быть, мейстер Эйемон знает, как его вылупить. — Призрак, ко мне, — мягко позвал он, и его волк покорно выполнил команду.       Последние пару недель были насыщены событиями. Когда они подошли к Стене, с ними обращались как с почетными гостями Ночного Дозора. Лорд-командующий предоставил им комнаты в Королевской башне. По утрам он энергично тренировался с людьми Ночного Дозора. У него было много царапин и синяков, что было показателем. В Винтерфелле только Робб и сир Эртур могли бросить ему вызов. На стене все было иначе. Эти люди были закалены его дядей Бендженом, прежде чем их отправили к Стене, где они придерживались строгого графика. Они тренировались посменно, и пока Робб уставал, а Джон отдыхал, эти люди наступали на него волнами, которые казались нескончаемыми. Он не получил большого сочувствия от сира Эртура, когда жаловался на трудности, с которыми он столкнулся, когда впервые прибыл. Солдаты Дозора вели себя жестоко на тренировочном дворе, для них это было похоже на спорт. Джон понял это. Это было единственное, что они делали. Большинство свободных людей пришли к югу от Стены, поэтому, когда они не сражались, они стояли на вершине Стены, ожидая угрозы, которая возможно никогда не придет. Ночью они обедали за столом лорда-командующего Мормонта и проводили дни на Стене, а ночи выпивали с высшими офицерами Дозора. — Не каждый день сын лорда Эддарда Старка и знаменитый Меч Зари обедает в наших залах, — сказал Боуэн Марш. Это было ложное заявление, но мужчина был пьян, поэтому Джон пропустил это. Его отец, поскольку для всех правда заключалась в том, что Эддард Старк все еще был его отцом, отправил сира Эртура в путешествие к Стене, чтобы доставить припасы и людей. У них была система. Дядя Бенджен обучал тех, кто пришел с юга, в Ров Кейлин, а сир Эртур доставлял их к Стене.       Они прибыли в комнату мейстера Эйемона довольно быстро, Эртур пытался убедиться, что их никто не заметил. Трудно было представить, что они их заметят, залы, обычно переполненные людьми, в это время были пусты. Было тихо, если не считать холодных северных ветров. Сир Эртур трижды постучал в его дверь, прежде чем войти и втолкнуть Джона и его волка внутрь. — Эртур, — прохрипел мейстер Эйемон старческим голосом. Он сидел в крепком кресле у огня, который мягко танцевал, освещая комнату. Джон видел его раньше, но никогда не слышал его голос. Его голос был сильным и требовал уважения, которого не ожидаешь от внешнего вида мужчины. Он был старый, лысый и, казалось, съежился в кресле, но голос у него был какой-то другой. — Ты, должно быть, Джон, — снова заговорил он и тростью, лежавшей у него на коленях, махнул Джону на стул напротив него. — Прежде чем сесть, положи яйцо в огонь. Джон последовал его указаниям и сел сразу же, прежде чем начал осматриваться. Это была маленькая аккуратная комната, она выглядела удобной. Сир Эртур тихо стоял у двери. — Могу ли я коснуться тебя? — спросил мейстер Эйемон. Это была странная просьба, но он согласился. Казалось, что мейстер уже знал, где он находится, и протянул свои мягкие руки, чтобы осторожно провести по лицу Джона. Это было странное чувство, но Джон не мог не чувствовать себя комфортно. — Эртур, ты сказал, что он похож на Старка, но я чувствую в нем Рейгара, — рассмеялся мейстер Эйемон и схватил Джона за плечи. — У него даже телосложение Рейгара. Он видел, как Эртур грустно улыбается, но не обращал особого внимания. Он был очарован человеком перед ним. — Как ты узнал, что это я? — спросил Джон. — Когда ты закрываешь глаза, как я, — заявил мейстер Эйемон с тонкой улыбкой на губах, — твои другие чувства пытаются восполнить то, что они потеряли. Я слышал твои шаги по каменному полу. Я чувствовал твой запах. — Чем я пахну? — спросил Джон. — Твоим волком, — быстро ответил Мейстер и рассмеялся. Джон не мог не присоединиться к нему. — Он тихий, не так ли? Я бы никогда не узнал, что он здесь, если бы не запах. Он верен тебе. Держи его поближе. Джон кивнул и сразу почувствовал себя маленьким. Он вспомнил, что должен говорить, мейстер Эйемон не мог его видеть. — Не беспокойтесь об этом, — сказал мейстер Эйемон, словно прочитав его мысли. — Нечасто встретишь слепого. — Откуда вы знаете? — снова спросил Джон. Мейстер снова улыбнулся. — Удачная догадка. — Сир Эртур годами рассказывал мне о вас истории, — снова заговорил мейстер. — Мне согрело сердце известие о том, что у меня есть такой близкий родственник. Я думал только о себе, после того как мы получили известие о падении Рейгара и смерти его детей. Один Таргариен в этом мире — это ужасно. — У вас есть семья в Эссосе, — слабо ответил Джон, не зная, что еще сказать. — Да, — ответил мейстер Эйемон. — Знаю. Я часто задаюсь вопросом, как поживают Визерис и Дейнерис. Сир Эртур сказал мне, что лорд Старк следит за ними. Он говорит мне, что о них хорошо заботятся. Джона это удивило. Он не знал, что его отец присматривал за его тетей и дядей в Эссосе. Хотя он полагал, что в этом есть смысл, ведь они были семьей. Эддард Старк был известен заботой о своей стае. Возможно, его отец думал, что раз они родственники Джона, значит, они тоже члены стаи. Ему придется спросить его, когда он увидит его снова. — Ты тихий, — снова заговорил мейстер Эйемон, чтобы нарушить тишину. — Сдержан. Твой отец был таким же. Говорят, что и лорд Старк тоже. — Все говорят, что я задумчив, — легко ответил Джон, и на его губах появилась улыбка. Он обнаружил, что начинает открываться этому человеку, они провели, казалось, часы у этого камина, рассказывая ему множество историй из его детства и о том, каково это было, расти в Винтерфелле. — Когда ты узнал? — наконец спросил его мейстер Эйемон. — Когда ты узнал, кто ты на самом деле? — Не так давно, — ответил Джон после небольшой паузы. Он еще не до конца принял это. В это все еще было трудно поверить. — А теперь они хотят, чтобы я стал королем. Эймон кивнул. — Ты не хочешь этого? — Нет, — сказал Джон. — Сначала нет. — Что заставило тебя передумать? — спросил Эймон. — Мой отец говорит, что скоро зима. Он думает, что я буду тем, кто поведет стаю. Мейстер Эйемон улыбнулся. — Нед Старк и Рейгар не так уж сильно отличались… Рейгар писал одно и то же. Он думал, что тебе суждено быть особенными, тебе и твоим брату и сестре. Хотя он думал, что ты тоже будешь девочкой. Джон рассмеялся. — Висенья должно было быть моим именем, по крайней мере, мне так сказали. — Да, — ответил мейстер Эйемон. — Эйгон и его завоевание. Судьба забавно напоминает нам, что наши планы не имеют большого значения. Твои брат и сестра трагически погибли, и все же ты здесь. Принц Льда и Пламени. И я верю ему. Старки всегда правы, в конце концов. Зима близко. Она будет долгой, и с ней придут темные времена. — Значит, вы согласны с моим отцом? Джон спросил: — Вы верите, что Иные идут на юг? — Да, — просто ответил Эймон. — Скажи мне, ты был свидетелем казни каждого дезертира, которого нашел лорд Старк. Ты слышал их мольбы. Во что ты веришь? Джон вспомнил человека с мрачным лицом, умолявшего отца выслушать его. Он никогда не забудет страх, который увидел в глазах этого человека. — Белые ходоки, — испуганно произнес он. — Я видел Белых Ходоков. Белых Ходоков. Белых Ходоков, я видел их. Его отец торжественно кивнул ему, но мужчина продолжал говорить. — Я знаю, что нарушил свою клятву. И я знаю, что я дезертир. Я должен был вернуться к Стене и предупредить их. Но я видел то, что видел. Я видел Белых Ходоков. Было так холодно. Люди должны знать. Если вы можете сообщить моей семье, скажите им, чтобы они бежали. Скажите им, что мне очень жаль. Он вспомнил, как отец наклонился и что-то прошептал мужчине, глаза которого расширились от облегчения. — Спасибо, — сказал он, и отец отрубил ему голову. — Зима близко, — наконец ответил Джон, возвращая свои мысли к настоящему, — но что мне делать? — Будь драконом, — легко ответил Эйемон. — Будь волком. Будь и тем, и другим. Это не имеет значения. В любом случае, я верю, ты станешь именно тем, кем должен быть. Вероятно, ты найдешь мало радости, когда будешь править, но, если повезет, ты найдешь в себе силы сделать то, что должно быть сделано. Убей мальчика, Джон Таргариен. Зима близко. Убей мальчика, и пусть родится мужчина. Джон глубоко вздохнул. Это был здравый совет. Он сделает все, что потребуется, чтобы защитить стаю. Он снова повернулся к мейстеру и улыбнулся: — Спасибо. — Рейгар постоянно писал мне, — сказал Эйемон. — Я давал ему советы. После того, как вы уйдете отсюда, если тебе когда-нибудь понадобится плечо, на которое можно опереться, напишите мне, и я помогу тебе в меру своих возможностей. — Вот почему я пришел сюда, — признался Джон. — Яйцо, хотя и сделано из камня, кажется живым. Я чувствую связь с ним, как с Призраком, но это другое. Настоящий дракон может спасти всех нас. Как Таргариены высиживали драконьи яйца? — Всегда было несколько способов вылупить дракона, — начал Эйемон. — Мы использовали некоторые методы, но не знали их всех. Вы должны понимать, что Дом Таргариенов был меньшим домом в Валирии. Мы знали основы. Когда рок уничтожил Валирийский полуостров, он уничтожил много знаний, и все те, кто пытался вернуть их, нашли свой конец. — Вначале мы давали ребенку яйцо и заставляли его делать с ним все. Они спали с ним, ели с ним, учились с ним, все. Я сомневаюсь, что это когда-либо работало так. Я думаю, что должна была быть связь, очень похожая на ту, которую ты чувствуешь сейчас. — Тогда я просто жду и надеюсь, что связь станет достаточно сильной? — спросил Джон. — Если быть честным с тобой, Джон, я не думаю, что твое яйцо когда-нибудь вылупится, — сказал Эймон, разрушив его надежды. — Я лично никогда не слышал, чтобы дракон вылупился из камня. Другой метод, который мы использовали для рождения драконов, заключался в том, чтобы позволить драконам самим справиться с этим. Дракона не видели последние полтора века, так что это не поможет… Джон вздохнул. Это расстраивало, но ему нужно было двигаться дальше. Приближалась зима, и он не мог возлагать все свои надежды на драконье яйцо, если он хотел стать королем, которым все, казалось, считали, что он может быть. Он все еще не был слишком уверен в себе. — Я бы не спешил отказаться от этого, — сказал Эйемон, словно почувствовав его чувства. — Делай то, что делали Таргариены прошлого. Спи с ним, разговаривай, ешь с ним. Постарайся сделать эту связь сильнее, и, если придет время, вспомни наш девиз. — Наш девиз? — медленно спросил Джон. — Пламя и кровь.