The Pack Survives (Стая выживает)

      На дворе звенела песня мечей. Темп Уильяма был бешеным. Он использовал свой размер и силу в своих интересах, и для большинства противников это сработало бы. Робб не был большинством противников. Проблема со стилем Уильяма заключалась в том, что у него не было для этого условий для его тренировки. Даже сейчас, когда мальчик яростно замахивался на него, Робб мог видеть, как его тяжелое дыхание вырывалось на холодном воздухе, его грудь быстро двигалась взад-вперед, когда его техника превращалась в чистую мощь и силу. В нем была сильна кровь Скагоса. Если кто-то сможет протолкнуть в его толстый череп мысль, соединить его силу с мастерством, которому научили их сир Эртур и сир Родрик, он мог бы быть опасен, но мальчик решил их проигнорировать. Уильям никогда не любил двор. Ему никогда не нравилось обмениваться ударами с другими мальчиками его возраста, он был здесь только потому, что все еще чувствовал себя виноватым перед Браном. Это было благородно — хотеть стать рыцарем, потому что твой лучший друг больше не мог этого сделать, но это также и глупо. Он действительно этого хотел? Тем не менее, он продолжал наступать, рубя и рубя Робба, изо всех сил пытаясь нанести удар, который уже отправил одного бедного мальчика к мейстеру Лювину. Робб пригибался и уворачивался. Он пытался насмехаться над своим двоюродным братом, пытаясь заставить его понять суть. Он даже больше не использовал свой меч. Это не работало. — Прекрати убегать и дерись со мной, — выплюнул он, делая большие глотки воздуха между каждым словом. Сейчас он боролся. Сир Эртур воспользовался бы этим временем, чтобы смутить его, преподать ему урок, который, надеюсь, заставит его хотеть добиться большего. Робб пытался сделать то же самое. — Как скажешь. — он бросился вперед, переходя в наступление. Уильям отшатнулся назад, он не мог защитить себя, он слишком устал. Когда он поднял свой меч, Робб решил победить его простым приемом, которому сир Эртур научил их всех, когда они были молоды. Он прошел под своим мечом с размашистым ударом, который разбился о заднюю часть его ног и заставил его пошатнуться. Если бы он не был так измотан, мальчик, возможно, не упал бы лицом вниз. Он подождал, пока тот перевернется, прежде чем плотно прижал ботинок к груди и твердо направил свой тренировочный меч на шею. — Сдавайся. Его двоюродный брат посмотрел на него и нахмурился, прежде чем уронить голову, больше не пытаясь скрывать, что он запыхался. — Вставай, — нахмурился Робб, снимая ботинок с груди мальчика. — Ты позоришь этот двор. Твоими учителями были сир Эртур, Меч Зари, и сир Кассель, чья семья служила нашей задолго до того, как ты стал мыслью в голове твоего отца. Мальчик с трудом двигался. — Встать! — крикнул он на этот раз. Уильям с трудом поднялся на ноги, его грудь все еще быстро вздымалась и выпячивалась. Он поднял меч, на его лице отразилась решимость. — Ты больше и сильнее меня, но ты не можешь прикоснуться ко мне, потому что отказываешься использовать навыки, которым тебя научили, — отругал он. — Атакуй! Мальчик сделал еще один большой глоток воздуха и бросился в атаку, снова подняв меч высоко над головой. Робб сильно ударил его ногой в живот, и мальчик упал перед ним, пролив содержимое своего завтрака на ботинки. Робб подождал, пока он не закончит, прежде чем опуститься на колени рядом со своим кузеном и поднять подбородок так, чтобы они оказались лицом к лицу, глаза в глаза… — Это то, чего ты хочешь? Уильям уставился на него. Робб улыбнулся. — Поднимайся! — Робб, — услышал он крик мейстера Лювина. Робб поднял глаза, увидел хмурое лицо старого мейстера и вздохнул. — Думаю, этого достаточно, кроме того, я получил известие от брата и лорда Старка. Робб кивнул и встал, протягивая руку своему упавшему кузену. Он повернулся к Халлису Моллену. — Дай ему отдохнуть, а потом отправь его в класс с Риконом и остальными детьми. Если он хочет вести себя так, будто никогда не брал в руки меч, мы будем обращаться с ним соответственно.       Он трижды прочитал письмо Джона, прежде чем отложить его. Он не мог не признать, что чувство ревности пронзило его, когда он читал это. Ему приходилось иметь дело с ответственностью в Винтерфелле, в то время как казалось, что у Джона было большое приключение с сиром Эртуром. Он знал, что это не так просто, но все же… Уважение к отцу росло с каждым днем ​​все больше и больше. Он не был уверен, как он со всем этим справился, но справился, и у Робба был долг перед своим народом поступать так же. Тем не менее, улаживание мелких споров было не таким захватывающим, как захват Горы. Он снова прочитал письмо Джона; Брат,       Мы захватили Гору. Я не могу сказать вам, куда мы их забрали на случай, если это письмо перехватят, но могу сказать, что он у нас. Я верю, что ты сможешь это понять. Мужчины говорят мне, что я должен быть счастлив и праздновать, что это был мой план захвата Горы, но я признаюсь тебе, что я не счастлив. Я не могу праздновать. Месть не так сладка, как кажется. Все, что я чувствую, это печаль. Скорбь о том, чего никогда не было. Север помнит, и я, похоже, тоже.       В конце концов Гора оказался глуп. Он думал, что поймал мужчин и женщин из деревни, на которую он напал, он думал, что мы не знали о нем, но мы провели разведку, мы видели, как он приближается, и довольно легко разгадали его план. Затем мы поймали его в ловушку, и его люди рассыпались. Только Гора остался стоять, но что такое Гора для сира Эртура Дейна?       В прошлый раз, когда мы писали, мы говорили о снах в оттенках желтого и красного. У меня все еще есть те сны. Иногда я просыпаюсь утром со вкусом кроличьей шерсти и крови на языке, но в последнее время все по-другому. В склепах, где покоятся наши предки, мы многое узнали о своей семье. Я поймал себя на том, что тоже вижу сны об этом. Вот только вместо красных глаз я вижу глаза белые и чистые, как снег, говорящие мне освободить его ото сна. Не знаю, что это значит, но меня это пугает. Я не буду лгать.       Ходят слухи, что отец погнался за Цареубийцей в Королевской Гавани. Война идет брат. Я чувствую это. Из того, чему нас учила история, мы оба знаем, что старому льву с Утеса Кастерли не понравится то, что произошло. Он собирает армию.       Я не претендую на то, что знаю планы отца, но надеюсь, что он написал вам, чтобы вы были готовы. Ты нам скоро понадобишься, брат. Ты мне скоро понадобишься. Я не могу этого объяснить, но я это чувствую. Все вот-вот изменится. Рикону мою любовь, Джон       Джон стал мастером много говорить, но мало писать. Возможно, свидетельством их братства было то, что Робб точно знал, о чем говорил Джон. Возможно, он был наивен, и любой мог понять это, хотя он надеялся, что нет. Было очевидно, что они взяли Гору в Риверран. Это было бы самое безопасное место, чтобы взять его. Их отец не хотел, чтобы Джон находился в Королевской Гавани, и Риверран был бы ближайшим местом, куда они могли его забрать, но это также сделало дом его матери мишенью. Его мать уже вызвала гнев лорда Тайвина Ланнистера, взяв его сына, и тот факт, что Риверран держал в плену его верного знаменосца, не успокаивал его. Если Робб узнает, что Тайвин начинает поход, ему придется сплотить Север, и быстро. Другая часть письма была не такой прямолинейной. Люди подумали бы, что они сошли с ума, если бы им сказали, что они видели сны глазами своих волков, не говоря уже о том, если бы кто-то догадался, что Джон говорил о сне о драконе… Внезапный стук в дверь заставил его немного подпрыгнуть. Он ждал ее, но не знал, что она придет так быстро. — Входи, — он почувствовал себя отцом, и любопытство на ее лице, когда она вошла, только усилило это впечатление. У отца всегда был способ узнать, кто был там, чтобы увидеть его. Она была такой же высокой и стройной, как в тот день, когда он встретил ее. Она начала служить его семье вскоре после рождения Рикона, отец специально просил ее, и была одной из немногих, кто мог обуздать бурлящую волчью кровь Рикона. Его отец всегда вознаграждал её за верность. Сказал, что она сделала для них больше, чем он мог понять. Отец был прав, конечно, Робб не понимал… но отец доверял ей. Бран доверял ей. Рикон доверял ей. И он будет. — Оша, — улыбнулся он, жестом приглашая ее сесть напротив него. Она села на свое место и непонимающе посмотрела на него. Он нечасто видел ее улыбающейся, за исключением тех моментов, когда она проводила время с его братьями. Он не ожидал, что она знает, зачем ее вызвали, и догадался, что она могла нервничать. — Милорд. — Как Рикон и Бран? — спросил он, надеясь, что она расслабится. — Рикон такой же дикий, как всегда, — медленно ответила она, прежде чем сделать паузу, легкая улыбка боролась с ее холодными чертами. — Брану… лучше. Брану лучше. Он медленно приходит в себя. Вчера я взяла их обоих на прогулку в Волчий лес. Седло, которое маленький лев оставил Брану, работает, они наслаждались. — Вы взяли охрану? — он нахмурился. Она смеялась. — Если под охраной ты имел в виду волков, то да. Даже Лиарра пришла. Нужно быть глупцом, чтобы нападать на маленьких лордов, когда вокруг них волки. Робб снова улыбнулся ей, но вдруг занервничал. Он не хотел показаться бесчувственным, но она была единственным человеком, у которого он мог спросить. Правда заключалась в том, что до них доходили слухи о вольных людях, рассказы о том, что некоторые из них обладали особой силой, позволяющей завладеть разумом животных. Варги, как они их называли. Старая Нэн тоже рассказывала о них, конечно, но все её истории были из старых легенд, которые казались такими давними. Вполне возможно, что Оша знала живого варга. С другой стороны, вполне возможно, что она просто будет смотреть на него с таким же пустым лицом, и думать, что он сошел с ума. Храбрость победила. — Я должен спросить тебя кое о чем, — сказал он ей так же медленно, как она ответила ему. Он закрыл глаза и вздохнул. — Когда я сплю ночью, я иногда вижу всё в оттенках желтого. Иногда я заперт, и мне нечего делать, кроме как смотреть на луну и выть, чтобы меня выпустили из моей тюрьмы. Иногда я бегу через богорощу с моими братьями, охотясь на оленя и кролика. Все это похоже на сон, только когда я просыпаюсь, я все еще чувствую вкус крови животного, на которого я охотился, на моем языке, я все еще чувствую их запах. Она смотрела на него так же безучастно, как и прежде, за исключением того, что это было еще хуже, потому что голова повернулась в сторону, и на мгновение она выглядела так, как будто изучала само его существование. — Так ты тоже? Ее вопрос ошеломил его. Что она имела в виду. Выражение его лица, должно быть, выдало это, потому что она громко и весело смеялась над ним. — Вы, Старки, полны сюрпризов. — Что ты имеешь в виду? — Твой дикий брат, Рикон, любит рассказывать истории. Он соберет вокруг себя всех остальных детей и расскажет им истории о том, как он ходил на охоту с Лохматым Пёсиком, пока они все спали. Они смеются над ним и говорят, что он спит, но я знаю правду. Я вижу настоящего мальчика с севера. Вы варги. -Бран? Она кивнула. — Бран тоже, только он их боится. Он сам мне об этом сказал. Он пришел ко мне почти по тем же причинам, по которым вы позвали меня. Он думал, что, будучи вольным народом, я буду знать. Теперь ему было интересно. — Ты знаешь других? — Несколько. Я знала человека, который очень любил орла. Он мог управлять им, связываться с ним, когда мы жили за Стеной. Он использовал его, чтобы разведать впереди опасности. Это было полезно. Его звали Орелл. Я не видела его с тех пор, как мы покинули Застенье. Ходят слухи, что он ушел на юг и поселился возле Рва Кейлин. — Он тоже был варгом? — Перевертыш, — ответила она, как будто это было очевидно. — Вы варги из-за ваших волков. Легенда гласит, что у Старков в древности были лютоволки. Это у вас в крови. — Большинство предков в склепах имеют статуи волков рядом с собой… — Робб замолчал, его мозг перебирал ответы, которые она ему дала. — Да, — пожала она плечами. — Я скажу тебе то же, что и Брану. Когда сны придут, не сопротивляйся. Каждый день ты встаешь на колени и разговариваешь с Чардревом. Может быть, боги пытаются помогать. Наступило странное молчание, прежде чем он снова заговорил. — Спасибо. — Это не проблема, милорд, — сказала она ему. — Есть ли что-то еще, что вам нужно? — Не могли бы вы привести для меня Брана и Рикона? Мейстера Лювина тоже. Джон и мой отец прислали письма. Я хочу сообщить им содержание. — Конечно, — ответила она и, кивнув, поднялась со стула. Робб улыбнулся ей, прежде чем она повернулась и ушла. Он подождал минуту или две, пока она полностью исчезнет, ​​прежде чем глубоко вздохнуть. Она оставила ему о многом подумать, но эти мысли лучше оставить на потом. Ему еще предстояло прочитать письмо от отца. Он сломал печать и прочитал: Робб,       Я пишу тебе, принося как хорошие новости, так и плохие. Твой дедушка всегда говорил нам, что всегда вести лучше начинать с хорошего, и я так и поступлю.       К тому времени, как ты получишь это письмо, Санса и Арья уже будут на пути домой. Я также отправляю большую часть домочадцев домой. Больше всего на свете я хочу, чтобы твои сестры и братья были в безопасности от того, что грядет, и для них нет лучшего места, чем Винтерфелл. Ведь в нашем доме всегда должен быть Старк.       Очевидно, это означает, что в Королевской Гавани что-то произойдет. Не волнуйся за меня, сынок, у меня есть план побега, если дела пойдут плохо. Я не буду лгать тебе, Робб, грядет война. Я чувствую это. Приходит время, когда мы сможем поступать правильно… Надеюсь, вы понимаете. Помни, что я сказал тебе в богороще. Зима близко!       Я знаю, что вы готовы, и я верю, что вы будете поступать правильно, но помните, только потому, что это правильно, не означает, что это легко.       Призови знамёна Робб. Они будут расспрашивать вас. Они скажут тебе, что ты не твой отец, и спросят, что дает тебе право командовать. Помни, что ты Старк из Винтерфелла, что в твоих жилах течет кровь Королей Зимы, что ты будешь сражаться за то, что правильно, что Север Помнит. Чтобы пережить зиму, мы должны объединить Юг. Это должно быть сделано! Будь терпеливым. Будь осторожным. Доверяй своим людям. Слушай своего дядю Бенджена. Скоро увидимся.       Скажи Брану и Рикону, что я их люблю, и обязательно возьми с собой Лиарру. Я скучаю по ней. Люблю, Лорд Эддард Старк       Робб прочитал его дважды, прежде чем нахмуриться. Его отец сказал ему, что это произойдет, сказал ему быть готовым… но это никогда не казалось таким реальным, как сейчас. Мейстер Лювин вошел в комнату первым и мрачно взглянул на него, прежде чем вручить ему письмо. Он наблюдал, как разные эмоции отражались на лице старого мейстера. — Ты знаешь, что нужно сделать, — произнес Робб голосом, напомнившим ему голос отца. Мейстер Лювин напряженно кивнул. — Призовите знамёна.