Дело без номера

– Ваня - первая скрипка! – прокричал забежавший в дом Диего. Я спустилась вниз, несколько ребят уже были в зале. Второй Харгривз держал в руках какую-то бумажку. – Что это? – спросила я его. Он мола протянул бумагу. На ней была изображена Ваня в костюме и скрипкой в руках. Дата: 30 октября, 21:00. Концерт в театре. Отлично. – Замечательно, Ваня там будет обязательно, – проговорила я, кладя афишу на стол. Я села на диван. В зале остались только я и Диего. – Слушай, тут же была ваша мама, так? А где она сейчас? – вспомнила я. Диего будто поник. Он опустился рядом со мной и смотрел в одну точку. Я хотела высказать что-то сказать, но Диего начал: – Мама. Она... ее нет, – тихо сказал он. – Как нет? Что с ней случилось? – я повернула голову в сторону Харгривза. – Я... я перерезал ей провода, – еще более тише сказал Диего. – Какие провода? – я непонимающе посмотрела на нее. Эта семейка еще более странная, чем мне казалось. – Ты не знала? – он посмотрел на меня. Я только пожала плечами, а-ля что-я-блять-не-знала. – Она была роботом. Но, совсем как настоящая, – он смотрел в окно, на темную улицу, – Я любил ее, и она меня, она вообще всех любила, – в его голосе было слышно едва уловимое сожаление о сделанном, – В детстве у меня были проблемы с речью, я не мог разговаривать. Мама всегда меня поддерживала, учила, никогда не злилась на меня. Она была роботом, ничего не чувствовала. Часто не понимала, что происходило. Все эти однотипные ответы, улыбки в неподходящие моменты. Она улыбалась на похоронах отца, – Диего поднял голову вверх, – Перед недавней схваткой с членами из Комиссии, я подошел к маме. Она сидела, вышивала и продевала нитку с иголкой пряму через кожу на своей руке. Она ничего не чувствовала. И тогда я взял ее руку и перерезал провода. Я не знаю, зачем я это сделал. И не знаю, для чего я сейчас все это тебе рассказываю, – закончил он. В воздухе чувствовалось напряжение, скорбь, но не по отцу, а по матери. – Потому что тебе надо выговориться. Всем людям когда-то надо это делать, – я печально посмотрела на него. Недавно сравнявшейся с членами Комиссии человек, был жестко подавлен, – Хоть она и робот, но она любила тебя. Была бы ваша мама человеком, я уверенна, она бы так же к вам относилась, – я продолжала смотреть на Диего. – Я часто не слушался ее, не принимал заботу, кричал на нее, – он сложил руки в замок и положил локти на колени, оперевшись на них. – Она понимала, что ты не со зла, – я старалась не вспоминать свою мать, но не вышло, – Мои мать с отцом были лишены родительских прав, но думали, что им все позволено. В подростковом возрасте я грубил моей тете, тоже не слушалась, обижалась, но она до сих пор меня любит. Конечно глупо сравнивать робота и живого человека, но все же, речь идет об одном и том же, – я решила, что на этом нужно остановиться, – Держись. И собирайся на концерт, – сказала я и ушла наверх. Пятый сидел в своей комнате и обдумывал мои слова. – Ну, хорошо. Очень хорошо, – он не знал, как остановить конец света, как и мы все. – Я пойду в этом? – я показала на свою одежду руками. На мне было одето, по-классике, брючный черный костюм с рубашкой. – Почему бы и нет? – он провел по мне взглядом. – Ты забыл куда мы идем? Мне в этом будет не удобно, – акцент я делала на каблуках. Бегать на них - плохая идея. – Ладно, – Пятый подошел ко мне и переместил нас ко мне в квартиру. Свет был выключен, везде темно. Я пошла в комнату и зажгла свет. Незаправленная постель, бардак на рабочем столе, пыль на подоконнике и вещи на полу. Ну что я могу сказать, я работающий человек, времени убираться у меня нет. На этом все. Я заглянула в шкаф. Негусто. Мой выбор пал на красный брючный костюм и на темно-красный топик с вырезом. На ноги пошли красные кроссовки. Выглядит симпатично. Я вышла в гостиную и посмотрела на часы. 19:16. – Прекрасно выглядишь, – сказал Пятый, осмотрев меня с ног до головы. – Спасибо, – кратко ответила я. Болтовня не о чем, и вот, уже 19:41. Мы переместились в академию, где нас ждали остальные ребята. – И снова наши голубки вместе. Какие вы хорошие, – сказал Клаус. – Клаус, заткнись, – прошипел Пятый. Все сели в машину, за рулем был Диего. Украшенные дома в честь Хеллуина, фонари. Все магазины украшены для приближающегося праздника. Сейчас бы Агата спокойно попивала глинтвейн, но она решила спасти мир. Молодец, ничего не скажешь. Мы подъехали к большому зданию. Около входа было много народа. Нам надо дождаться, когда начнется концерт, чуть позже зайти. У Пятого есть кое-какие сомнения в Ване, потому что с ней происходит какая-то хрень. Всех впускали внутрь, играла тихая музыка. Все были напряжены. Через некоторое время послышалась музыка, доносящаяся из главного зала. Скрипка. Я не особо сильна в музыкальных инструментах, но звучало нормально. Мы зашли внутрь здания и прошли к огромным дверям. Они вели в зал. Пятый, как самый умный, прошел вперед. Затем все остальные. Около нас было несколько свободных мест. Усевшись на места, я посмотрела на сцену и увидела Ваню, она стояла в самом центре, сконцентрировавшись на нотах. Тут резко, около нас, послышались выстрелы. Зал взбушевался, многие кричали, встали со своих мест и убегали прочь. Ваня по каким-то необъяснимым причинам продолжала спокойно играть. Я быстро нагнулась и повернула голову в сторону звуков. Сука. Комиссия. Конечно, кто же еще. Я побежала к центру зала, пригнувшись и цепляясь за спинки кресел. Остальные ребята делали так же. Около Вани стал собираться белый свет. Так, стоп. Это ни к чему хорошему не приведет. В зале оставалось несколько кричавших людей, а на сцене, кроме Вани, никого. Белого света становилось все больше. Он шел из скрипки. Сзади меня послышались звуки драки, но сейчас не до этого. Ваня словно меня не замечала. – Агата, к Ване, живо! – прокричал Пятый мне. И без тебя, блять, знаю. Свет становился все ярче и увеличивался в размерах. Шутка про члены неуместна, да? Ваня, будто заколдованная, окутанная эмоциями, продолжала играть. Я больше ста процентов уверена, что она не понимает, что делает. А что нужно делать, когда человек окутан эмоциями? Правильно, успокаивать, но кто, блять, сказал, что я умею это делать? Из моих методов я могу предложить только вино. Я подбиралась все ближе к сцене. Эллисон, кстати, пыталась делать тоже самое. – Ааааа! – послышался крик Диего. Ах, блять, хитрая задница, вышел из-за кулис. А потише это нельзя было сделать? Он прыгнул на сцену и пытался подбежать к Ване. Помимо того, что этот свет слепит глаза, так он еще и отталкивает. Физику я прогуливала, но могу точно сказать, что это ненормально. Вот я уже у сцены. Одним прыжком оказавшись на ней, я шла против ветра. Наша тройка была уже рядом с Ваней. – Ваня! Ваня! – пыталась докричаться до нее Эллисон. Послышался глухой стук, кажется, кого-то глохнули. Надеюсь, это был не член академии. Повернув голову в сторону ребят, я увидела... Бена? Он был прозрачно-голубым. Из его живота вылезли щупальца и убивали членов Комиссии. Оказывается, это было большое количество людей. Тем временем мы пытались подобраться вплотную к Ване, но сильный поток ветра не давал нам это сделать. – Все к Ване! – послышался крик Пятого. Все резко стали пробираться сквозь мертвые тела к сцене. Вот Лютер уже стоит рядом со мной. Пятый телепортировался к Ване. Клаус встал рядом с Диего, на его плечо Бен положил свою руку. – Встаньте в круг! – скомандовал Пятый. Мы сформировали более-менее круг. Видно сразу, с геометрией все плохо, – За руки! – мы послушались. Все были очень напряжены. Резко из Вани вырвался ярко-оранжевый луч света. Он двигался к потолку и пробил его. Пиздец. По нашему кругу появился синий разряд. Пятый хочет нас телепортировать. Прекрасно. Руки Эллисон и Лютера еще сильнее сжали мои. Луч из Вани шел в небо, возможно в луну. Как я угадала. Не знаю, сколько секунд назад это произошло, но сквозь дыру в потолке я увидела, как на Землю летит огромный кусок луны, мать вашу. Огромный метеорит через считанные секунды разрушит целое человечество. Я посмотрела на Пятого, его немного трясло, из его рук был наибольший разряд. Миг, и я почувствовала жесткое трясение своего тела. Помутнение в глазах, головокружение. Я почувствовала, будто я лечу в пространстве, глаза открыть я не могла. Может, это и к лучшему. Я упала на твердую поверхность. Больной стон. Я открыла глаза и увидела темную улицу, рядом со мной мусорка и два дома, старые такие, будто 50-ые года. Я встала, голова до сих пор гудела. Лавка магазина украшена к Хелуину, всякие тыковки, гирлянды, скелеты. Я не поняла, мы где вообще. Я осмотрела место, где приземлилась. Никого. Только я. Девушка с разряженным телефоном без интернета, в красном костюме не из этого времени, совершенно не похожая на местных и без денег. Супер. Я решила прогуляться и хотя бы понять, где я. Прохожие очень странно смотрели на меня, хотя это не удивительно. Отлично, лавка с газетами. Продавца там не было, поэтому я просто взяла газету. Даллас, 1954 год.