Непроглядная тьма

   Накахара Чуя неторопливым шагом идёт по коридору Портовой Мафии, с интересом осматриваясь. Мягкий красный ковралин, тёмные обои, панорамные окна и различные предметы декора от какой-то вазы, украшенной невообразимыми узорами, и до высокого напольного светильника, несомненно стоящего дороже, чем что-либо из жизни Чуи. Парень усмехается. Да, здесь определённо лучше, чем в трущобах Сурибачи, где порой приходится обходится без еды несколько дней, а пустой желудок и отчётливо виднеющиеся рёбра являются чем-то обыденным. Но даже ему иногда везёт.    Кто же знал, что у босса мафии возникнут проблемы, а сам Накахара заинтересует мужчину и будет являться тонкой ниточкой к разгадке воскрешения предшественника? Конечно, самому парню сначала пришлось не понраву, когда с виду хилый старичок Хироцу и рыжеволосая девушка Коё напали на него, притащив в штаб Портовой Мафии. Но предложение высокого статного мужчины по имени Мори Огай пришлось Чуе по вкусу.    «Устранишь предшественника и Мафия обеспечит тебя всем, конечно, если ты пожелаешь присоединится»    И он не дурак, чтобы упустить свой шанс. Огай ему явно не доверяет, но если Накахара устранит проблему, то мужчина убедится в его преданности и исполнит обещание. Чуя без колебаний подкараулил дрожащего от холода Рандо и сломал ему обе руки, стоило поблизости появится прошлому боссу. Предшественник тут же обмяк, а незадачливый и вечно замерзающий бывший иностранный шпион под пытками выдал нужную информацию. И даже больше. Правда про Арахабаки наконец-то раскрылась, а Мори Огай получил голову предыдущего босса, горло которого он, впрочем, перерезал год назад.    Сытая и безбедная жизнь маячит где-то прямо перед Чуей, пока парень не без самодовольства проходит мимо двух верзил-охранников, которые пропустили его, с уважением поздоровавшись. Возможно Накахара слишком наглый, самоуверенный и чуточку самовлюблённый, но все эти качества перекрывает дар управления гравитацией и природная осторожность. Он бы попросту не выжил в бедном преступном городке Сурибачи без последнего. Парень не идиот, чтобы лезть на рожон во время битвы, пускай кулаки так и чешутся, чтобы вмазать кому-то по морде и показать на что он способен.    Сегодня босс позвал его к себе, наверное, для того, чтобы дать первое задание. Сам Чуя был принят в мафию лишь вчера, но ему явно не хотелось сидеть на месте. Коё сказала, что с его способностями и энтузиазмом Накахаре не трудно будет подняться на верхушку и стать одним из Глав Пяти. Что до него самого, то парню явно лстила перспектива получить уважение от мафиози всех рангов и возможность управлять действиями собственного отряда. Но пока он лишь начинает свой путь и сейчас почтительно склонился перед собственным боссом.    — О, а вот и ты, Чуя-кун, — приветствует его Огай, кивнув на поклон.    — Вы хотели мне поручить какое-то задание, босс? — глаза Накахары в азарте блеснули и Мори, несомненно заметив это, одобряюще улыбнулся, слегка склонив голову.    — Да, у меня есть к тебе дельце, но прежде надо дождаться одну особу с документами, — вздохнул мужчина, оперевшись подбородком о руку и нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице.    — Она всегда опаздывает, Ринтаро. Пора бы к этому привыкнуть, — хмыкнула откуда-то сбоку Элис и Чуя обернулся. Маленькая девочка как всегда лежала на полу и рисовала что-то карандашами на бумаге. Судя по ярко-рыжим волосам и зелёной одежде нарисованного человечка это был сам Накахара. Парень улыбнулся. Маленькая капризная блондинка, которую Огай одевает как куклу, является воплощением способности босса и девчонка порой бывает остра и ворчлива по отношению к собственному эсперу, что несомненно вызывало улыбку у других мафиози. Мягкие и необычно рыжие для Японии волосы Чуи, явно привлекали Элис. Она каждый раз норовила обнять его и заплести какую-нибудь причёску парню, нацепив на волосы кучу бантиков. Это было слегка унизительно, но Коё как-то обмолвилась, что сам Мори не раз щеголял с такой же сногшибательные причёской по штабу Мафии. Естественно никто ему и слова не сказал, но все отдали должное умелым рукам Элис.    Дверь скрипнула, заставив Накахару обернуться, и в кабинет босса Портовой Мафии зашла девушка. Незнакомка приблизительно была ровесницей Чуи и сейчас направлялась прямо к столу Огая, не удосужившись даже поклониться. Однако парень уловил в её походке едва заметную скованность и неуверенность. Что это? Так боится начальства?    — Наконец-то мы тебя дождались, Дазай-тян, — заметил Мори с едва заметным упрёком в голосе. Накахара усмехнулся. Кем бы не была эта Дазай, но было весьма забавно наблюдать за её дёргаными движениями и явной нерешительностью. Хотя после слов Огая её походка стала более решительной, но под конец девушка чуть не врезалась в стол со всего ходу и едва устояла на ногах, крепко сжимая стопку документов в руках. Было обидно, что даже после этого она не повернула голову в сторону Чуи, как будто его тут и вовсе нет. Почему? Или незнакомый рыжий парень в кабинете босса не достоин её внимания?    — Это было подло с вашей стороны, доктор Мори, — проворчала девушка, слегка нахмурившись. — Вот, — Дазай с явным недовольством бросает на стол пачку бумаг, а у Накахары в удивлении поднимаются брови. Его мировоззрение с треском рушится, когда на эту выходку босс лишь слабо улыбается, а не простреливает лоб наглой девчонки очередной пулей. Кто она такая, если ей простительно подобное?!    — Не злись, Дазай-тян, я всего лишь хотел тебя познакомить кое с кем, — примирительно замечает мужчина, кивнув в сторону Чуи, но незнакомка похоже даже не собирается обратить своё внимание на рядом стоящего парня. Накахара на это возмущённо фыркает, ужасно окорблённый таким пренебрежение к своей персоне и Дазай наконец поворачивает голову в его сторону. Первое что бросается Чуе в глаза – мутно-карие глаза и лёгкая улыбка, в точности как у Огая, на бледных губах. Девушка по-своему красива, и Накахара невольно заостряет внимание на чертах её лица. Острые скулы и слегка вздёрнутый нос, кожа бледная, а вьющиеся каштановые волосы обрамляют лицо, несомненно щекоча щёки. После в глаза бросаются бинты. Они оплетают её шею, запястья и, наверное, всё тело, словно паутина, скрывая кожу от чужого взгляда. Чуя удивляется как Дазай ещё не задохнулась под этой толщей марли, что сковала её всю. Чёрное, тяжёлое и определённо на несколько размеров больше пальто покоится на хилых плечах, и из-за этого сама девушка кажется хрупкой и слабой. Карие глаза смотря в сторону Накахары, но как будто сквозь него и это слегка пугает. Он вопросительно смотрит на Огая, но тот лишь молчит.    — Кто это? — наконец раздаётся в тишине, и Мори благосклонно поясняет:    — Это Чуя Накахара. Он только вчера присоединился к Мафии, но доказал верность, принеся голову предшественника.    — Значит Чуя, — задумчиво произносит девушка, ни к кому из присутствующих не обращаясь, и будто пробуя имя на вкус. — Элис, какой он? — Дазай всё также смотрит на Накахару, даже не повернувшись к девочке, которая после вопроса прекратила рисовать и подошла к ним, тоже уставившись на парня. Чуя окончательно растерялся. О чём она спрашивает и что за странный вопрос такой? Может Дазай хочет узнать какой из него боец или что?!    — Это лёгкий вопрос, Осаму, — замечает Элис, и видно, что девочка хочет в своей постоянной привычки схватится за запястье собеседника, но почему-то одергивает себя, слегка сжимая кулаки и всё же отвечая на вопрос: — У Чуи рыжие волосы, как апельсин и голубые глаза. Они похожи на безоблачное небо в солнечный день. Ещё у него мелкие веснушки на щеках и он является по всем канонам рыжим мальчиком, — Накахаре неловко от  такого описания собственной внешности, но он в недовольстве скрещивает руки от последнего замечая. В самом деле, что за глупость? Неужели Дазай сама не видит Чую, стоя в метре от него? Тупость какая-то. — Он носит зелёную ветровку и потёртые джинсы. Он похож на обычного мальчишку твоего возраста и у него взрывной характер. Но Чуя терпеливо сидит, когда я заплетаю ему косички, так что я думаю вы поладите, — хихикает Элис и Дазай улыбается, посмотрев в сторону девочки.    — Мори-сан, что всё это значит? — в нетерпении наконец спрашивает Накахара, выглядя совершенно растерянным.    — Дело в том, что Дазай-тян лишилась зрения месяц назад, — хмыкнул босс, легко пожав плечами и оставаясь внешне безразличным, но Чуя не сомневался, что тёмные глаза мужчины пристально наблюдают за реакцией подростков. Осаму тут же нахмурилась после его слов, отведя взгляд в сторону, словно пытаясь скрыть свой недуг, но Накахара успел заметить мутно белую пелену, застилающую карие глаза, на которую вначале он не обратил внимания. Это было... неожиданно. Но после этих слов всё стало на свои места и неуверенная походка девушки лишь доказывала, что Дазай пока крайне плохо ориентируется в пространстве. А этот упрёк от Мори-сана, стоило только Осаму войти послужил для неё ориентиром и она просто пошла на голос, чуть не врезавшись в стол. Уловив повисшее в воздухе напряжённое молчание, Огай решил разбавить тишину: — Кхм, но разговор не об этом. Я хотел бы, чтобы вы поработали вместе над предстоящим заданием. Вся добытая информация в документах, — он подтолкнул пару скреплённых листов в сторону подростков и Накахара схватил бумаги, пробегаясь по строчкам взглядом и с отстранённым раздражением замечая, что информации мало.    — Что нужно сделать? — кратко уточнил Чуя, стараясь не думать о скором сотрудничестве. С людьми из-за скверного характера он ладил плохо и быть может из-за этого всё осознанное время он держался особняком от других, предпочитая выживать в Сурибачи в одиночку. Но повзрослев, парню всё же пришлось признать, что полуголодная жизнь не для него и уж лучше присоединится к сильнейшей преступной организации эсперов, чем быть волком-одиночкой.    — Нужно устранить иностранную враждебную группировку СБГ, которая недавно создала альянс с Овцами и теперь представляет значимую угрозу для Портовой Мафии, — Мори откинулся на кресле, окинув тяжёлым взглядом присутствующих и перебирая меж пальцев ручку, иногда в нетерпении слегка постукивая её тупым концом о столешницу.    — Но, доктор Мори, чем я могу здесь помочь? Я буду бесполезна на этом задании, — возмутилась девушка, оперевшись рукам о стол и раздражённо посмотрев в сторону босса.    — Даже не смотря на слепоту, ты всё также остаёшься умна, Дазай-тян, и у меня есть веские причины объеденить вас в дуэт, так что перестань перечить, — вздохнул он, слегка постучав пальцем по лбу Осаму, из-за чего она вздрогнула от неожиданности. — Делай то, что у тебя получается лучше всего – разработай стратегию, а Чуя-кун будет твоими глазами и руками. Так что, пожалуйста, не угробь его в первую же миссию.    — Так точно, босс, — прошипела сквозь сжатые зубы девушка, резко отстранившись от Огая и акцентировав внимание на последнем слове. — Пошли, — бросила она через плечо, уже направляясь к двери и от злости чуть не врезавшись в стену, благо Накахара успел схватить эту дуру за запястье и спасти лицо от разбитого носа. Чуя в последний раз оглядывается на босса, когда двери закрываются, но мужчина уже погрузился в изучение документов, принесённых Дазай, и думать забыл про них.    Подростки неспеша идут по коридорам Портовой Мафии, и парень не решается спросить куда именно они направляются,он просто следует за слепой девушкой, полностью доверившись ей. Осаму ориентируется в этих стенах более менее чётко, видимо проходя знакомым путём куда-то. Иногда девушка замирает, и кажется в эти мгновенья Чуя слышит как в мёртвенной тишине штаба скрипят шестерёнки в разуме Дазай. И он не сомневается, что она усердно вспоминает дорогу и кажется улавливает едва заметное движение бледных губ, словно бы девушка отсчитывает количество поворотов налево и направо. Правда сам Накахара уже давно запутался в этом лабиринте коридоров и ни единый человек не прошёл мимо, так что порой казалось, что в этой огромном здании они одни. К счастью, такие короткие остановки редки и в основном они тихо идут по мягкому кавролину, практическтне издавая не звука.    — Скажи хоть что-нибудь, иначе создаётся ощущения будто я тут одна, — с сарказмом замечает девушка и Чуя на это недовольно хмыкает, отвечая:    — Не переживай, я всё ещё здесь.    Осаму тяжело вздыхает и продолжает путь. Она идёт рядом со стеной справа от Накахары и осторожно прикасается подушечками пальцев к шершавые обоям, чтобы не потеряться в пространстве. Парень пытается представить себе, какого это быть слепым, но получается не особо. Зачем вообще Портовой Мафии нужен кто-то наподобие Дазай? Она, наверное, чем-то полезна, иначе это попросту глупо иметь в приближённых слепую девушку, которая до сих пор не может толком ориентироваться в здании. Может быть у неё полезный дар, но какой он?    Сомневаться в том, что Осаму является далеко не последним человеком из подчинённых Мори не приходится. Сам факт того, что босс позволяет ей разговаривать с собой практически на равных и прощает своеволие и дерзость говорит о многом. Чуя бы даже подумал, что они родственники, по схожим жестам и привычкам, но никаких внешних признаков родства не было. Просто Мори и Дазай были одного поля ягоды. Это напускное спокойствие и лёгкая улыбка казалось застыли на лицах обоих. Но эти пронзительные тёмные глаза выдавали обоих с потрахами. Выдавали опасность.    — Заходи, — милостливо предлагает Осаму, когда пальцами натыкается на деревянную дверь и уверенно обхватывает ручку, чувствуя себя заметно спокойнее.    За дверью небольшая комната с минимальным количеством мебели: кровать, маленький стол в углу и пару стульев, холодильник и раковина, а за другой дверью несомненно скрывается ванна. Заметно, что девушка чувствует себя гораздо лучше в своей обители, и сделав несколько шагов, плюхается на незаправленную постель, уставившись в потолок. Дазай громко выдахает, а Чуя совершенно растерян. Парень осторожно присаживается на стул, положив документы на столешницу, и молчит, пока с кровати не раздаётся глухое:    — Читай, — девушка обхватывает руками подушку и утыкается в неё лицом. Чуя, отвлечённый на этот жест, не сразу понимая смысл сказанного. Читать? Что? Спустя секунду он хлопает себя по лбу за минутную тупость, и возвращается к документам.    Из них известно не много, и информация весьма расплывчата, однако крупицы полезных сведений есть. Так СБГ является иностранной группировок, которую забросили в Японию, а после перестали спонсировать, оставив на произвол судьбы. Члены группировки хорошо обучены, имеют снаряжение и оружие, но оно у них в ограниченном количестве. Обычно эти ребята выполняли заказы за деньги, устраняя лишних людей, но недавно создали альянс с Овцами, чтобы захватить ослабевшую Портовую Мафию. Что касается самих Овец, то это группировка подростков, захвативших часть Сурибачи и регулярно грабящих склады Мафии. На них долгое время не обращали внимания, словно на назойливых мух, но скоро группировка разрослась до сотни человек и начала представлять реальную угрозу. Накахара ведь тоже почти всю жизнь провёл в Сурибачи и был неплохо знаком с Овцами, однако отказался от их предложения вступить, предпочитая быть отшельником. Он считал овец глупыми. В их группировке не было ни одного эспера, однако озлобленными на весь мир подростками двигала безнаказанность и бушующие гормоны, и именно в этом безумстве была их опасность.    Чуя прикусил кончик карандаша, найденного на столе, и в задумчивости тихо постукивал кончиком пальца о столешницу. Итак, что они имеют? Сто подготовленных солдат с автоматами и столько же решительных подростков. Для Портовой Мафии это могло стать серьёзной проблемой в будущем, если не зарубить её на корню сейчас. К такому сильному альянсу явно будет выгодно присоединится другим мелким группировка, в том числе и преступным эсперам, а всё это могло обернуться неминуемой гибелью для Портовой Мафии. Рыжий парень сосредоточенно нахмурился. Такой расклад ему совершенно не нравился.    — Можешь думать потише? — послышалось с кровати, и Чуя раздражённо закатил глаза. А чем собственно сейчас занимается Осаму? Он тут один думает, как бы предотвратить опасность и уничтожить альянс, а эта Дазай валяется на постели! В самом деле! В чём её суть?    — Я между прочим размышляю над нашим заданием, тебе бы тоже не помешало этим заняться! — огрызнулся парень. — И вообще, какая у тебя способность? Ты же не бесполезный мешок с костями, не так ли?    — Я смотрю у кого-то слишком острый язык, — с безразличием заметила шатенка, Отпустив подушку и приняв сидячее положение, сощурившись. — Я тебе покажу в чём моя польза, но сначала не мог бы ты показать свою способность? Я не особо доверяю каким-то левым парням с улицы, — Накахара почувствовал себя уязвлённым, но ничего не сказал. Он лучше всех знает, что его дар очень полезен боссу, особенно во время боя. И он докажет то же самоё чёртовой Осаму и ему совершенно безразницы на её слепоту. Парень, воспользовавшись способность, с лёгкостью оказывается вниз головой, стоя на потолке. Дазай, услышав какие-то шорохи сверху, задрала голову, пытаясь понять что происходит. Чуя усмехнулся:    — Подними свою задницу с кровати и протяни руку, — просит парень с самодовольной улыбкой, и шатенка ничего не говорит на это, вставая и смотря прямо на Накахару сейчас. Её лицо озаряет понимание и девушка замечает:    — Так ты гравитационный манипулятор, — сообразительная зараза. Чуя довольно щурится. — Интересно. Но я надеюсь ты снял обувь на пороге и не расхажываешь сейчас по моему потолку в грязных кроссовках? — с издёвкой вопрошает девушка, скрестив руки на груди.    — Не беспокойся, я знаю о правилах приличия, — в тон Осаму отвечает Накахара, слегка ероша свои рыжие волосы в задумчивости. — Так что насчёт тебя?    — Хорошо, но ты сам попросил меня об этом, — Чуя с удивлением наблюдает, как Дазай стаскивает с кровати две подушки и кидает их на пол прямо под стоящим на потолке парнем. Что она собирается с ними делать? Но догадки не успевают появится в голове, потому что Осаму с хитрой улыбкой протягивает руку, касаясь рыжей макушки. Лёгкое голубоватое сияние исходит от неё, а после секунда, и Накахара летит на пол, приземляясь прямо на подушки. Сказать, что он в шоке – ничего не сказать. Чуя тихо бубнит ругательства себе под нос и потирает ушибленную голову. Приземление вышло не таким уж мягким и подушек следовало положить побольше, но ничего не поделаешь. Внезапная догадка пронзает его:    — Ты анти-эспер! — поражённо заявляет он, а после недовольно ворчит: — Могла бы хоть предупредить. Это было больно!    — Хватит ныть, а когда перестанешь, то можешь убрать подушки обратно на кровать? Не хочу запнуться о них после, — не обращая внимания на ругательства парня, просит Дазай, присаживаясь на стул, где ранее сидел Накахара. — Насчёт задания, то у Овец же где-то в Сурибачи должна находится база? Вряд ли у брошенных солдат было постоянное место обиталище, так что вполне вероятно, они обустроились у Овец, — Чуя прекрасно осознаёт, куда клонит девушка и понимающие мычит с пола. Осаму хитро прищуривается: — Ты тоже об этом думаешь?    — Взрыв, — отрывисто выдыхает Накахара, а лицо его озаряет дьявольская ухмылка.    — Ночью, — дополняет Дазай, кивнув. И девушке безумно нравится, что рыжий мальчишка понимает её с полуслова, чётко улавливая мысль. Они оба явно на одной волне.    И, наверное, она всё же согласится с доктором Мори в том, что из них выйдет неплохой дуэт. Но никогда не скажет об этом в слух.                                 

***

   — Я рада, что у тебя всё же руки растут не из задницы, — хмыкнув, замечает Осаму, когда жутко довольный собой Накахара возвращается из Сурибачи, заявляя, что база Овец горит адским пламенем. На улице глубокая ночь, а со дня их первого знакомства прошла неделя. От Чуи за километр несёт дымом и едва уловимой ночной свежестью. Дазай протягивает руку, касаясь плеча парня и под ладонью ощущается бетонная пыль и крошево. Она недовольно морщится, понимая, что этот балбес грязный заявился к ней в комнату. Всё же уличные привычки Накахары трудно искоренить, но это вопрос времени. Рука девушки скользит выше, касается острого подбородок и мягкой щёки. Большим пальцем оглаживает нежную кожу, нащупывая неприятную шероховатость. Наверняка измазался в саже, пока возился с установкой бомбы. Вот ведь грязнуля! Дазай убирает руку, растирая между указательным и большим пальцами остатки сажи, хмурясь. — Нафига ты грязный ко мне припёрся? В фонтане лень было умыться?    — Мне бы пришлось делать большой круг, чтобы идти на площадь к фонтану, — раздражённо закатывает глаза Чуя, пытаясь отстоять права своей грязной морды на пребывании в обители Осаму. Но на этой территории, к сожалению, действуют её правила.    — Вали в ванну, я не собираюсь иметь дело с грязным тобой, — фыркает девушка, махнув рукой в сторону ванной комнаты и усаживается на стул, ожидая возвращения сверкающего от чистоты Накахары. Парня явно злит её настойчивость, но он сам виноват. Пускай идёт умываться и стряхивать с себя всю грязь. Щёлкает выключатель и тихо скрипит дверь, следом слышится шум воды, правда через пару минут он утихает. — Если я слепая, то это вовсе не значит, что я тупая. Умойся наконец, я не куплюсь на твои дешёвые трюки! — сердито замечает Осаму, а из ванной слышится тихое "блять". Дазай не слышила всплесков и с полной вероятностью уверена, что Чуя даже не мыл руки, не говоря уже о лице. Ну что за идиот, неужели это так сложно? Накахара недоволен, но умывается по-нормальному, вытирая важное лицо полотенцем и возвращаясь в комнату к девушке,щёлкая включателем уже там. У Осаму никогда не горит свет, потому что ей это ни к чему, но Чуя-то ещё не ослеп и имеет право транжирить чужое электричество.    — Ты словно мамка! Пойди туда, сделай то, принеси сё, — всё ещё ворчит парень, плюхаясь на соседний стул.    — И это мне говорит человек, у которого никогда даже не было матери, — подколола его Дазай, усмехаясь.    — А вот сейчас было обидно! — возмущённо вскрикивает Накахара, скрещивая руки на груди и показательно дуясь. Но разве Осаму заметит это со своим-то зрением?    — Ага-ага, так я тебе и поверила, — подразнила его девушка, а после резко усмехнувшись и беснув глазами. Чуя тут же заинтересовался. — Не думаешь ли ты, дорогой напарник, что нужно как-то отпраздновать первое удачное задание, да и вообще наше знакомство?    — Нажрёмся? — тут же понимает Накахара, уловив это томный и многообещающий тон. Глаза его радостно заблестели, совсем как у Дазай, а лёгкая улыбка от предвкушения расцвела на веснушчатом лице.    — Как свиньи, — довольно протянула Осаму, откидываясь на спинку стула. Пила она до этого всего раз во время Рождества, но тот раз ей определённо понравился.  — Посмотри в холодильнике. — Что же говорить про Чую, то и у него иногда был праздник и без краденого алкоголя тут не обходилась. Но в этот раз из недр практически пустого холодильника он вынул две бутилки вина, которое без сомнений стоило круглую сумму.    — Откуда, — с благоговением спросил он, выдохнув. Чуть запотевшее стекло бутылок приятно холодило кожу и Накахара слегка дрожащими руками разлил нектра богов по кружкам. Ну что поделать? Бокалов-то у Дазай не завалялось. Но эта не значительная мелочь вовсе не испортит божественный вкус.    — О, я тебе говорила, что доктор Мори не особо заморачиваться с подарками, но выбирает отменный алкоголь. Он сказал, это в честь первой миссии и отдал бутылки, как раз когда ты только ушёл, — улыбнулась Осаму, когда парень осторожно передал ей кружку.    — Святой босс, — восхищённо заметил Чуя, отпивая из своей кружки. Кислая, но при этом слегка сладковатая прохладная жидкость скользнула в рот, приятным послевкусием оседая на кончике языка. Первые пару глотков Накахара не совсем понимал, нравится ему вино или нет. Но к третьей кружке, когда всё начало слегка плыть перед глазами, он определённо вошёл во вкус. — Кстати, Дазай, давно хотел тебя спросить. Из-за чего ты ослепла? — раньше он не задавал этот вопрос только из-за остатков совести, и из-за нежелания задеть за живое Осаму. Наверное, ей неприятно обсуждать эту тем, ведь это что-то личное. Но сейчас, когда мозг потихоньку прекращал соображать, а язык развязался, этот вопрос вырвался как-то само собой.    — Из-за атрофии нервов, — легко ответила девушка, но всё же слегка нахмурилась. Видимо ей всё же не нравилось обсуждать это. — Знаешь, поначалу я просто не обращала внимание на первые тревожные звоночки, и уже только после того, когда я стала сообщницей доктора Мори, он обратил внимание на то что я часто озираюсь и щурюсь. Но к этому времени уже ничего нельзя было сделать, — она вздохнула, заправив выпавшую прядь за ухо, пока Чуя неосознанно наблюдал за этим жестом, тупо уставившись на лицо напротив.    — Было страшно? — на грани слышимости спросил Накахара, прекрасно зная, что Дазай всё равно его услышит.    — Да, очень, — выдыхает Осаму, залпом допив оставшее в кружке вино и слегка поморщившись. — Мне до сих пор страшно просыпаться каждое утро, открывать глаза и ничего не видеть. Это пугает.    — Но ты же видишь свет, не так ли? — замечает Накахара, доливая алкоголя в подставленную девушкой кружку.    — Да, и только благодаря этому я понимаю, что сейчас ночь, — она горько усмехается. Дазай молчит несколько секунду, задумчиво уставившись в кружку, а после с издёвкой произносит: — Ну и урод же ты. Спрашивать меня про слепоту! За живое задел! — Осаму излишне драматически хматается за сердце, изображая свои душевнуе муки.    — Дура, — смеётся Чуя, прикрывая рот рукой, а после встрепенувшись, возмущается: — И не урод я нисколько. Ты ведь меня даже не видела, а уже обзываешься!    — Забавно общаться с человеком, которого не видишь, не так ли? В любом случае это останется одной из неразгаданных тайн, — хмыкает девушка, оперевшись локтями о столешницу и соприкаясь кончиками пальцев рук. На вопросительное мычание Накахары, она поясняет: — Я же не дура, чтобы как в сопливых книжках трогать твоё лицо! Мне это совершенно не даст никакого представления о твоей внешности, при том что у меня всегда была плохая фантазия.    — Кто бы говорил, — обидчиво поддевает её Накахара. Время быстро проходит за разговорами, и парень считает себя идиотом, когда зачем-то сболтнул лишнее, сказав, что Дазай не такая уж страшненькая, как его первая девушка. В него тут же летит кружка и звонкий смех раздаётся в комнате. Кружка к счастью не успела разбиться о стену, приостановленая гравитацией, а хозяйка тут же потребовала её возвращения, несмотря на прошлый каприз. Чуя понял, что слишком засиделся у Осаму, когда первые лучи рассвета заполыхали на горизонте, окрашивая стены в приятный розоватый оттенок. Захотелось взобраться на самую крышу штаба Портовой Мафии и понаблюдать за восхода солнца... Накахара хлопнул себя по лбу, пытаясь отогнать какие-то романтическо-тупые мысли от своей пьяной головы. Хотя освежится сейчас и правда не помешало бы, особенно сейчас, когда алкоголь резко поднял градус в теле. — Может выйдем на улицу, а то как-то жарко?    — О, нет, я пожалуй откажусь, — со вздохом произнесла Дазай, которая уже последние полчаса клевала носом.    — Почему?    — Не люблю выходить куда-то кроме своей комнаты, — она морщится, словно ей неприятная любая мысль об этом. — Я отвратительно ориентируюсь в пространстве и постоянно боюсь обо что-то запнуться. И ещё... Меня попросту пугает это, — Осаму отодвинула от себя пустую кружку и нетвёрдой походкой добралась до кровати, с облегчённым стоном рухнув на постель, забавно поджав ноги и обнимая подушку. — Так уж и быть, можешь поспать на коврике, я сегодня добрая, — милостливо разрешает девушка.    — Ну, ничего, — хмыкает Накахара, позаимствовав у шатенки подушку под возмущённое ворчание последней, и кинув её на мягкий ковёр, ложится следом, избавившись от зелёной ветровки и вполне удобно устроившись на полу. — Когда-нибудь я вытащу тебя на улицу погулять.    — А ты самоуверен, — поддразнивает его Дазай. Чуя пару секунд размышляет над ответом, а после уже собравшись огрызнуться, слышит тихое сопение с кровати и улыбается. Ведь Дазай Осаму совсем беспомощная, словно котёнок, перед этой тьмой, которая теперь каждый день предстаёт перед глазами девушки вместо ярких красок. И она совершенно не может победить эту тьму. Зато Чуя может ей помочь.                                 

***

   — О, боже, я сейчас расплавлюсь! — хнычет парень, откидываясь на спинку стула и уже оставшись в одной футболке, да и то постоянно обмахиваясь пачкой документов в своих руках. — Почему в комнате совещаний не предусмотрен кондиционер? Я сейчас из-за этой жары на стену лезть буду, хотя ведь можно просто снять футболку. Это, наверное, поможет...    — Нет-нет-нет, я не собираюсь сидеть с полуголым тобой в одной комнате! — тут же мотает головой Осаму, категорично запрещая Чуе эту затею.    — Ты всё равно ничего не увидишь, — огрызнулся парень, недовольно скрестив руки, однако не собираясь блистать обнажённым торсом.    — Просто заткнись, — просит Дазай, потирая виски. Ей и самой ужасно жарко, тем более в бинтах. На девушке всего лишь рубашка да юбка, но и это теперь кажется настоящим пуховиком. Снятый галстук уже давно лежит, а пару верхних пуговиц рубашки растёгнуты, но и это никак не облегчает муки. Чёрт! Где же Мори-сан с Коё, которые их сюда и позвали? Мысли лениво перетикают в голове, а кровь кажется бурлит в венах, лениво перетикая вязкой разгорячённой жидкостью. Кстати о венах... Внезапная и определённо гениальная мысль приходит в голову. Всё же не зря Осаму иногда уделял времени биологии, правда в этом разделе науки её интересовали лишь безполезненные способы смерти, как, впрочем, и в остальных. — Чуя, загляни в небольшой сервант за твоей спиной. Где-то там лежит шампанское в ведёрке со льдом.    — Сейчас, — Накахара тут же подскакивает, обнадёженный словами девушки, и буквально через минуту раздаётся радостный возглас. Рядом с Дазай со стуком ставится ведёрко, от которого веет холодом. — Класс, правда льда не особо много, но его можно положить на тело или съесть, — как-то не особо уверенно предлагает Чуя, прижимаясь разгорячённой щекой к ведёрку.    — Придурок, — хлопает себя по лбу девушка, сомневаюсь в умственных способностях своего напарника. — Лёд он собрался жрать... Дай сюда, ничего ты толком не умеешь, — под возмущённое «эй!», Осаму отбирает ведро со льдом у парня. — Смотри и учись, — нахально советует Дазай, а Накахара шокированно наблюдает, как она с лёгкостью разматывает бинты на левой руке. Оголив бледную кожу почти до локтя, девушка проделывает то же самое с другой рукой. Но больше всего парня поражают белые уже затянувшиеся шрамы и коросты, которые стягивают кожу на запястье. Но в больший ужас приводят ранки, даже не успевшие затянуться. Они совсем свежие. Но она не обращает на это внимание и осторожно пристраивает по кубику льда на каждое запястье прямо на голубоватые изрезанные вены. Растревоженные ранки вновь сочаться кровью и маленький кубик льда медленно окрашивается багряным. — Так кровь будет разносить прохладу по всему телу, — поясняет Осаму, но Чуя не слышит её. Его взгляд прикован к капельке подтаявшего льда, медленно стекающей по запястья вниз и перемешанной с кровью. Кап. На алом ковре эта капля остаётся лишь маленьким тёмным пятнышком, а Накахаре кажется, что это не ковёр, а море крови, медленно облизывающей его ступни и готовой утянуть парня на дно, забивая нос и рот вязкой жидкостью. А Дазай... Дазай словно вся истекает кровью с каждым вздохом становясь всё бледней. Жизнь кажется едва теплится в ней и грозится вот-вот оборваться. Но девушка кажется этого и добивается. — Что? — почувствовав напряжённое молчание, тонкой струной повисшее в комнате, спросила Осаму.    — Зачем ты это делаешь? — шелестящий шёпот сорвался с сухих губ и Чуя сторожно притянул запястье девушке ближе к себе, перед этим осторожно убрав кубики льда. Сейчас совсем не до жары. Уже от вида порезов холодок прошёлся по спине и назойливая духота вдруг отошла на задний план. Дазай не шевелится и ничего не говорит. Она просто смотрит на него, но Накахара знает, что Осаму прекрасно поняла, о чём он спрашивает. Парень осел на колени на мягкий ковёр, осторожно поглаживая большим пальцем бледное запястье и стараясь не прикасаться к израненой коже, но шатенка всё равно слегка морщится, отвернувшись. Дазай слабо дёргает запястьем, пытаясь высвободить руку из хватки, вмиг ставшей сильной. Она хочет спрятать шрамы, укрыться от назойливых вопросов и осуждающих взглядов. Ей не нужен психолог и жалость. Вот только рыжий напарник не позволяет убежать от последствий, убежать от самой себя. Он осторожными прикосновениями заставляет вновь и вновь вспоминать о вреде, который она сама причинила себе, вспоминать о той боли.    — Не твоё дело, — холодно замечает девушка, всё также не смотря на него, повернувшись в сторону панорамных окон, хотя великолепный вид за ними всё равно не способна разглядеть. Дазай чувствует себя не уютно. Она совершенно забывает о красноречивых отметинах на запястье, ведь не видит их, и только постоянная лёгкая боль, уже ставшая привычной, напоминает об этом. Чуе вовсе не следовало видеть это.    — Да? А чьё тогда? — в голосе Накахары проскальзывает раздражение и злость. Осаму не замечает, как сама начинает заводиться, хмурясь и мысленно ругаясь на идиотского напарника. Почему именно сегодня их настигла ужасная жара в комнате совещаний? Почему она вспомнила этот тупой способ? Почему Чуя обратил внимание на шрамы? Почему сказал об этом? Ярость медленно закипала в крови, а вопросы родились в голове. Чёрт, почему её напарник такой приставучий!? Он мог просто проигнорировать это, как и все остальные! Ответ на этот вопрос пришёл как-то сам собой и казался до удивления простым. Просто потому что он небезразличен. Осаму остервенело мотнула головой, отгоняя подальше эту мысль.    — Моё, это моё личное решение, мой выбор! Отпусти! — Дазай наконец вырвала руку из цепкой хватки и вскочила со стула.    — Похоже у тебя мозгов меньше, чем казалось! — тут же подскочил с пола Накахара, грубо крикнув на эту дуру. Девушка оскалилась.    От продолжения ссоры или чего похуже их остановил только скрип двери и тихие шаги. Мори-сан и Коё показались в дверном проёме, явно тут же почувствовав напряжённую обстановку и замерев. Осаму тихо выругалась и резко села обратно на стул, цыкнув:    — Мы вас заждались, — сквозь зубы процедила девушка, подперев подбородок рукой. Накахара презрительно фыркнул и как можно дальше отсел от ненавистной девушки за другой конец стола. Доктор Мори и Озаки предпочли же не замечать вражду между подростками и спокойно уселись на свои места. Совещание по поводу проделанной за месяц работы прошло в тишине, изредка прерываемой голосами старших и редкими ответами молодых эсперов.    Стоило Огаю сказать последние слова заключительной речи и окончить собрание, как Дазай быстро встала, направляясь к двери, перед этим кивнув в знак прощания боссу.    — Ну и куда ты так торопишься? — едко спросил Накахара, скрестив руки и откинувшись на спинку стула.    — Пойду сдохну, — последовал не менее ядовитый ответ и дверь с треском захлопнулась.    — Ну и вали, тебя никто здесь не держит! — крикнул вслед Чуя, раздражённо скрипнув зубами. В комнате совещаний повисла тишина, за окном грянул гром и через секунду оглушительний ливень уже барабанил по окнам и крыше, а солнечной погоды как не бывало. Всё молчали. Взрослые предпочли не вмешиваться в разборки младших, предоставив их самим себе, а Накахара молчал, сильно хмурясь. Он злился, ужасно злился на эту бинтованную тупицу, злым взглядом сверля край стола. Но не прошло и пяти минут, как парень сжал кулаки, и ударив ими об стол, выдохнул: — Блять, — резко сорвавшись с места, он бросился вслед за Осаму, даже не попрощавшись с боссом, а дверь в очередной раз громко захлопнулась.    — Эх, молодость, — лениво усмехнувшись заметил Мори, а Коё лишь согласно склонила голову, прикрыв глаза.                                

***

   Да где же она, чёрт возьми?!    Эта мысль настойчиво пульсировала в рыжей макушке, когда Чуя распахнул двери в комнате Осаму, не обнаружив последнюю. Куда она могла запропаститься? Она же совершенно слепая и плохо ориентируется! Хотя... Дазай уже как два месяца обитает в штабе Портовой Мафии и неплохо запомнила все пути, да и память никогда не подводил девушку. Неужели она с дуру сиганула на улицу? Чёрт! Накахара бросился к лифту, пытаясь не запутаться в этом лабиринте коридоров, ведь он работает на Огая всего месяц и словно слепой котёнок иногда забредает совершенно не туда.    Есть! Парень резко притормаживает у лифта, чуть не свалившись, и нажимает кнопку вызова, нетерпеливо постукивая ногой. Боже, он всегда так долго ехал? Казалось прошла вечность, а может всего две минуты, но и это превращалось в года. Заскочив в кабину лифта, он нервно нажал кнопку первого этажа, чувствуя как внутри него вот-вот лопнет пружина от напряжения. Чуя стал беспокойно мотать круги по небольшому пространству, до крови кусая нижнюю губу и утирая алые капельки тыльной стороной ладони. Стоило дверям лифта раскрыться, как он выбежал, резко дёрнув за рукав костюма охранника у входа и почти выкрикнув ему в лицо:    — Здесь не пробегала пару минут назад девушка вся в бинтах и с длинными каштановыми волосами?    — Д-да, она убежала вперёд, — с запинкой ответил мужчина, вздрогнув от такого напора со стороны подростка.    Накахара кивнул, буркнув слова благодарности и побежал вперёд сквозь пелену дождя, чувствуя как холодные капли забираются под футболку, заставляя кожу покрываться мурашками. Дыхание сбилось, а щёки раскраснели из-за бега, когда парень остановился вблизи моста, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться. Где же она? Такими темпами Осаму уже давно могла свернуть себе шею или из-за плотной стены дождя машина могла не заметить девушку и сбить. Сердце замерло от такого предположения, и Накахара тут же ущипнул себя за руку, пытясь перестать об этом думать.    — Дазай! Дазай! — в надежде, что эта дура услышит его, кричал Чуя, идя квартал за кварталом. На улице людей почти не было, ведь многие были на работе, да и вряд-ли кому-то захотелось бы прогуляться под сильным ливнем. Изредка по дороге проезжали машины, а какой-то придурок облил его водой, быстро проехавшись по лужам. Лишь беспокойство за Осаму, предотвратили избиение этого идиота, в любой другой ситуация расплата была бы мгновенной.    Сердце забилось чаще, стоило заметить белое с чёрным пятнышко недалеко от моста. Девушка неподвижно стояла, словно оцепенев. Без сомнений ей было страшно.    Страх сковал Дазай ещё когда она резко толкнула стеклянные двери, выбежав из штаба. Страх заструился по венам, заменяя кровь, когда первые капли дождя забарабани по асфальту. Страх проглотил всё её существо, стоило потерять чуть ли не единственный источник связи с окружающим, когда ливень стал оглушающим. Она совершенно ничего не слышала, кроме непрекрощающегося дождя. Вся её жизнь казалась одним большим дождём, который не имел ни начала ни конца, и она отчаянно бежала от этого. Осаму даже не знала где находится. Девушка просто бежала прямо, иногда наталкиваясь на прохожих и падая. Возможно она была рядом с мостом, судя по едва уловимому шуму воды. Пару раз ей сигналили машины, а десять минут назад она врезалась в чей-то капот и послышалась весьма нелестная ругань водителя. Было очень одиноко, словно на тысячи километров вокруг нет никого. Есть лишь тьма. А ещё было жутко обидно и больно до жгучих слёз, собирающихся в уголках глаз, до молчаливого крика. Но в этой слабости совершенно не хотелось признаваться даже себе самой.    Чей-то окрик заставил вздрогнуть и на миг пропустить удар сердца. А после весь воздух выскочил из лёгких от сильных и резкий объятий со спины.    — Дура, — выдохнул до боли знакомый голос рядом с ухом, а Дазай отвернулась, стараясь не показать как предательски покраснели у неё глаза. Но это было бы враньём, если не сказать о том, как девушка заметно расслабилась в объятьях человека, который никогда не проявлял нежность по отношению к другим, однако теперь сердце так гулко билось в груди обоих, что это, пожалуй, едва заглушал стук дождя.    — Да, — согласно кивнула Осаму, откинув голову на чужое плечо, чувствуя, как капли дождя стекают по одежде, а они оба до нитки мокрые. Мокрые, но счастливые    — Не делай так больше никогда, мне было страшно, — Чуя развернул её напротив себя, нежно обхватив ладонями бледное лицо.    — Мне тоже. Очень, — голос предательски дрогнул, а Дазай было ужасно стыдно за свою слабость, за свои сдержанные всхлипы.    А после случилось кое-что, заставившее на пару секунд забыть своё собственное имя и почувствовать будто ничего во всём мире больше не существует. Трепетное касание чужих губ к губах, совсем несмелое, невесомое, однако вмиг заставившее щёки предательски покраснеть. Осаму вздрогнула, застыв и совершенно растерявшись, а уже когда Накахара отстранился, позволила себе разрыдаться, ощущая как солёные ручейки сбегают по щекам вместе с каплями дождя, попадая прямо в рот, а руки парня напротив бережно обнимают, прижимая к себе. Горькие рыдания и всхлипы заглушал гулкий поток, а накопившаяся за все годы боль и несправедливость медленно покидали её.    И может быть тогда под проливным дождём, когда слёзы душили, не давая спокойно вздохнуть, а чужое дыхание согревало макушку, Дазай Осаму почувствовала себя не одинокой, а тьма, пугавшая её, отступила.    Ведь только любовь сильнее страха, а спасение оказалось до простого рыжим и постоянно ругающимся.