Неукротимый: Зов Матушки-Руси, или сказ о том, как завести мужа, просто угостив его однажды

      Как прекрасны люди в день Ивана-Купала! Девушки в белоснежных сарафанах, где плечи и подол украшены прекрасными ярко-алыми нитями; их длинные прекрасные волосы украшают венки из полевых цветов, переплетённые с лентами и травами. Мужчины им под стать: белокурые, румяные, со светящимися улыбками, и в таких же белоснежных рубашках, с такими же прекрасными венками. Порой многие даже выбирали себе жён именно по умению плести венки. Не думаете ли вы, что это так легко: просто взял и завязал травы? Нет, это куда больше труда! И только самые прекрасные руки способны сделать из пучка трав и цветов создать нечто удивительное.       Посреди поляны собирались ветки для розжига и чучело, которое будет сожжено, чтобы урожай был в этом году превосходный. Пока этим занимались молодые мальчишки, мужчины и жёны приготавливали свои платья к этому часу, всей душой желая найти цветок папоротника.

Цветок папоротника — мифический цветок, открывающий его владельцу клады и тайны мира, дарующий ясновидение и власть над нечистым духом

      Завтрак прошёл в привычной тишине. Только в этот раз все как-то странно озирались на Вацлава. Нет, они и раньше так делали, но не так странно. Наконец, его матушка, нахмурившись, посмотрела на него.       — Куда ты уходил ночью?       — Это моё дело, — в привычной манере отвечал Вацлав. — И Вас, матушка, это не должно волновать. Не так ли?       — Не дерзи мне, отродье! — она вскочила на ноги, ударив кулаками по столу. — Здесь Я хозяйка!       — А я - Ваш приёмыш, — кивнул Вацлав, поднимаясь из-за стола. — То есть, почти ребёнок. И имею право хранить свои секреты. А теперь мне нужно идти.       Когда его попытались схватить, юноша неожиданно совко выкрутился и бросился бежать на улицу. Он прихватил парочку сахарных леденцов на палочке и побежал в деревню, чтобы успеть подготовиться к празднику.       Он кое-как оторвался от преследователей и спрятался в конюшне, где его уже ждал белобрысый паренёк с одеждой в руках.       — Ловко за тобой бежали, — усмехался тот, пока Вацлав в спешке переодевался.       — Ой, да кто они такие, чтобы меня ловить? — тот фыркнул, сбрасывая свою одежду. — Я, Вацлав, убегу от кого угодно, стоит мне только захотеть! Веришь, Светозар?       — Верю, верю, — белобрысый засмеялся. — Ты у нас только этим и славишься. Ты подаёшь плохой пример детям!       — Ой да ладно! Прямо-таки плохой? — переодевшись, черноволосый парнишка распустил волосы и снова начал заплетать их в косу. — Пусть учатся, пока я жив! Им пригодится, я уверен!       — Посмотрим, посмотрим, — Светозар зевнул и растрепал кудрявые волосы, поднимаясь с соломы. — Ну, пошли? Моему отцу пригодится твоя помощь. А мне нужно кое-куда по делам.       — "Кое-куда"? — переспросил Вацлав с интересом. — Неужели нашёл себе подругу?       — Пока нет, — тот вздохнул с улыбкой. — Надо другу помочь.       — Ну хорошо, тогда ступай, — черноволосый улыбнулся и поспешил к дому Светозара.       С удивлением он отметил, сколько людей куда-то спешат. Все в рабочей одежде, с вилами и серпами в руках... Из-за этого пришлось насторожиться. Войдя в дом Светозара, Вацлав обнаружил там его отца - старика, который точил топор. Разговорившись с ним, Вацлав на время забыл о том, что люди шли в неизвестном направлении. Он начал помогать старику приводить дом в порядок, а сам жаловался на свою матушку, которая постоянно его прогоняет.       — Да, не сладко тебе пришлось, — кивал старик. — Может, в будущем всё станет лучше. Может, было бы лучше, коли ты жил с нами?       — Нет, отец, нельзя мне так, — Вацлав мотнул головой. — А как же Любушка и Будимир? Они же совсем умрут от скуки!       — И то верно, — кивнул старец, но отчего-то из-под его густой бороды сорвался вздох. Это насторожило Вацлава.       — Всё в порядке, отец?       — В полном, всё в порядке, — кивнул старик, поднимаясь на ноги. Он подошёл к печи и начал вычищать из неё золу. — Ты сильно любишь своих родных?       — А как же не любить? — Вацлав начинал волноваться всё больше с каждой минутой. Весь этот разговор к чему-то шёл. — Они хоть и строгие, но учат меня жизни... Разве это плохо?       — В том-то и дело, что хорошо. — старик снова вздохнул и повернулся к черноволосому юноше лицом. — Я совсем стар, а совесть чернить не хочу соучастием. Тебе лучше поспешить и уйти отсюда.       — Что происходит, отец?! — Вацлава накрыла паника, и, получив от старика лишь кивок с последующим тяжёлым вздохом, он выбежал на улицу.       Парнишка бежал так быстро, как ещё никогда в жизни. Несколько раз он поскользнулся, но даже после этого продолжал отчаянно рваться к дому, где уже была толпа крестьян. У каждого что-то было в руке: вилы, дубинка или серп. Стоило бояться кузнецов - они раздавали всем оружие, а сами умели кувалды, что запросто раскрошат череп вдребезги. Но разве можно обращать внимание на такие мелочи, когда жизнь семьи под угрозой? Бунт наполнялся грозной силой, и Вацлаву едва ли удалось прорваться в его глубину. Взобравшись на порог, на который крестьяне не могли ступить, он разразился криком, впервые за всё то время, которое жил здесь.       — Что вы делаете?! Они же... они ничего вам не сделали! Они дают вам земли, возможность работать и зарабатывать, даже въезд и выезд из деревни они не снабдили усиленным контролем! А как ВЫ им за это платите?!       — Они жестоки! — выкрикнул кто-то из толпы. — Они наказывают за малейшее нарушение по всей строгости, вплоть до повешенья!       — Именно! — поддержал другой голос. — Разве ты уже забыл, как они и тебя высекли?!       — Я прекрасно это помню! — пресёк дальнейший поток слов Вацлав. — Но они также подарили мне жизнь и воспитали, как собственного сына, хотя в их семье я был и остаюсь чужим. Поэтому я не позволю никому даже близко к ним подобраться!       Все крестьяне неожиданно замерли. Стоило Вацлаву обрадоваться, мол, вот он молодец! остановил восстание! как вдруг он почувствовал удар сбоку по голове. Последним, что он увидел, было лицо брата, который взвалил его на плечо побежал обратно в дом. Темно было долго...

***

      Вацлав не понимал, сколько прошло времени, прежде чем он опять открыл глаза. Рядом сидела бледная Любушка, пряча лицо в платке, а Будимир был немного впереди, у реки. Заметив, что младший брат проснулся, Любушка поспешила помочь ему подняться.       — Что это было, Будимир?! — Вацлава буквально разрывало от незнания истины. — Ты мог убить меня!       — Но не убил же, — голос парня был удивительно тих и печален. Таким его Вацлав никогда не слышал. А вид брата заставлял думать о худшем.       — Что случилось?       — Не поверишь, — съязвил Будимир и бросил в реку щепку от дерева, — бунт! Родители погибли...       Теперь Вацлав понял, отчего так переменилось лицо вечно недовольного брата. Не зная, что делать, он посмотрел на сестру, но и та не отличалась энергией - всё так же сидела у камней, молчала и смотрела куда-то вперёд, в небо. Солнце уже склонялось к горизонту.       — Пора идти! — один Вацлав здесь пытался спасти ситуацию. — Скоро сюда придут крестьяне, и нам не удастся избежать смерти!       — Тебе удастся, — подала голос Любушка и поднялась на ноги. Она провела холодной ладонью по щеке младшего, и её губы изогнулись в грустной улыбке. — Ты сможешь спастись... Мы с Будимиром и ты - это разные люди, солнышко. Ты умеешь общаться с людьми, у тебя много друзей среди них... Ты можешь жить среди них спокойной жизнью.       — Мне не нужна такая жизнь, если вас там не будет! — черноволосый подошёл к Будимиру и взял его за плечо. — Я смогу убедить их не делать ничего с вами, вот увидите!       — Вацлав, — Любушка взяла его руку, продолжая смотреть в его глаза, — ты очень смелый, раз так отчаянно хочешь нас защитить. Но... пойми, солнышко... мы уже не спасёмся. Всё было решено уже до нас.       — Но Любушка!.. — Вацлав не знал, что делать. — Что ты такое говоришь? Как же твоя мечта выйти замуж за того, кто будет любить тебя так же, как мы? Ты так просто от неё откажешься? А ты, Будимир? — черноволосый повернулся к тому. — Ты тоже откажешься от мечты стать главой семьи и вести своё дело честно?       — Иногда стоит от всего отказаться, — кивнул старший. — Мы уже сделали то, что могли, и дальше только судьба распоряжается нашими жизнями.       — Да что с вами такое?! — Вацлав совершенно не узнавал своего брата и сестру. — Разве не вы учили меня никогда не сдаваться и идти к своей мечте до конца?! И что теперь делаете ВЫ? Сдаётесь!       — Вацлав! — Будимир вскочил на ноги. — Ты всегда был легкомысленен, распущен, совершенно невоспитан! И сейчас ты учишь нас, кто пережил больше тебя, как жить? Не это ли настоящая наглость?       Они могли бы и дальше спорить, если бы не звуки шагов в лесу. Об этом их предупредила Любушка, которая и так была на грани, а теперь по её щекам катились ручейки прозрачных слёз. Однако они спохватились слишком поздно: к бунтовщикам присоединились стрельцы, славившиеся своей меткостью. На сколько помнил Вацлав, ни разу за всю его жизнь они не пришли на помощь, когда это требовалось тётушке и дяде, а сейчас примчались буквально за несколько часов. Удивительная вещь - люди! Стремятся только за своей выгодой, не думая о других.       Вацлав схватил Любушку за руку и побежал вперёд, а за ними поспешил Будимир. Он оглядывался назад, замечая людей на конях, и тут же говорил брату и сестре, куда бежать, чтобы скрыться от стрельцов. Но как бы он ни старался, от стрел скрыться было невозможно. Одна поразила Будимира в ногу, заставив упасть навзничь, а вторая пронзила спину, вырвав из его груди последний вздох. Чтобы Любушка не увидела этого, Вацлав не давал ей повернуться, хотя сам оборачивался неоднократно и почувствовал, как в голове пролетают и сгорают все воспоминания, связанные с весёлыми минутами, проведёнными вместе с братом.       Парнишка завернул налево так неожиданно, что Любушка споткнулась, но Вацлав вовремя подхватил её и не дал упасть. Они оказались в пещере, но от стрельцов на конях не могли скрыться. Один из них, по всей видимости, предводитель, спешился и подошёл к ним, натягивая тетиву.       — Не трогайте его! — Любушка была в отчаянии и закрыла Вацлава собой. — Если вы жаждете смерти, то лучше моя, чем смерть моего второго брата!       — Боюсь, вы оба увидите тот свет сегодня, — рыжеволосый юноша безжалостно пустил стрелу прямо в сердце Любушки, отчего она содрогнулась, и поток её слёз увеличился от боли.       — Любушка!.. — Вацлав подхватил её и медленно опустился на пол, глядя в её глаза, что постепенно стекленели. — Не смей оставлять меня одного!..       Девушка беззвучно улыбнулась и провела холодной дрожащей ладонью по щеке Вацлава, убирая прозрачную слезу, что скатилась с его ресниц. Парнишка прижал её ладонь к своей щеке, умоляя не умирать, но вскоре понял, что она бездыханно смотрит на потолок пустыми глазами. Он остался один.

***

      Вовремя появившиеся крестьяне смогли спасти Вацлава от смерти от рук стрельца. Парень был совершенно этому не рад, вырывался и кричал, что убьёт всех, кто хотя бы стоял рядом с домом. Он успел взять маленький мешочек с шеи Любушки, который должен был её защищать, но который не справился с этой задачей. Теперь Вацлав нёс его в кулаке, ощущая веточки трав и грани камней внутри. Его привели в один из домов, который принадлежал одной семье, которая сейчас была в толпе, и заперли его там, оставив на лавочке чистую одежду. Ведь был праздник Ивана Купала! Но как можно его праздновать, находясь в таком состоянии?..       Выбора у Вацлава не было, и он покорно переоделся в выданную одежду. С волос он снял ленту, и чёрные локоны рассыпались неровным водопадом до самых колен. В красивых серебряных глазах больше не отражался свет, больше не было ни малейшей капли счастья. Сегодня вместе с Любушкой и Будимиром умерла главная часть души Вацлава - его любовь к живому. Теперь он начал ненавидеть самого себя за то, что не смог помочь любимым. Глядя на мешочек из тёмно-алой ткани, на лице Вацлава появилась рассеянная улыбка, будто подросток после депрессии увидел котёнка и радуется ему. Такая улыбка - плохая примета...       Он вышел на улицу и слился с толпой, что направлялась в лес, на поляну, где и будет проходить этот праздник. Многие были рады тому, что Вацлав присоединился к ним, поэтому не обратили внимания на его рассеянную улыбку.       Вот и поляна... Посередине развели костёр, девушки плели венки, а мальчишки и мужчины несли дрова. Полная гармония, как будто ничего и не произошло. Но даже это не удивило Вацлава, его вообще ничего не удивляло. Парень подошёл к девушкам и попросил венок. Одна красивая девушка с длинными русыми волосами, убранными в косу, с удовольствием вогрузила ему на голову пышный венок из полевых цветов и трав. Сегодня Вацлав был главным виновником торжества, и именно благодаря ему все встали в хоровод и начали плясать, а затем и прыгать через костёр. Но в этот момент Вацлав их оставил - никто этого не заметил. Он пришёл к берегу реки и снял венок, отправив его по течению реки, а затем начал медленно входить в воду. С его губ тихо неслась песня, которую слышала только река и луна:

Девочка влюбилась в море, Оно звало её за собой. Солнце освещало тропою Путь, овеянный мглой. Море волнуется раз, Море волнуется два, Море волнуется три...

      Когда песня подходила к концу, Вацлав напоследок посмотрел на небо и, закрыв глаза, скрылся под водой. Его тело окутала мгла, а затем он ощутил её в своём сознании. Она поглощала его всего, не оставляя ничего, заставляя просто наслаждаться тёплым течением у дна, шуршанием воды у уха, приятным запахом тины... Последним, что Вацлав почувствовал, были прикосновения и чей-то взволнованный голос, а затем парень потерял последнюю ниточку связи с этим миром. В голове то и дело мелькали слова:

Море волнуется раз, Море волнуется два, Море волнуется три. Море волнуется раз, Море волнуется два, Море волнуется три...