СынБины-мои-СынБины.

Автор рекомендует читать под Paper Route - You kill me.

[знаю про тебя каждую мелочь, но, как оказалось, не всю]

- Ударь меня. - Зачем? - Так надо. - Хён…. - Просто ударь меня. Сынмин всё ещё не воспринимает слова старшего в серьёз, поэтому только легонько толкает того в плечо, на что получает нахмурившиеся брови и недовольные искры, прорезающиеся наружу сквозь зрачки. Его руку хватают, направляя к тёмной макушке, заставляют сжать хёновы волосы между пальцев, а потом этот кулак тянут в таком направлении, чтобы локоны больно натянулись, откидывая голову назад. Взгляд Чанбина остаётся таким же непроницаемым и в тот момент, когда он приставляет вторую руку младшего к своему горлу.

[слёзы собирались в сердце неприятным комком, в конце концов, так и оставшись невыплаканными]

- Сделай это. – в голосе слишком много мольбы, словно парень скулит от нехватки внимания. И Сынмин поддаётся. Надавливает с силой, но в то же время как-то аккуратно, потому что боится переломить хрупкую шею. Боится причинить боль. А Чанбину только этого и хотелось от него. Младший порой ощущает себя безвольной куклой под управлением умелого кукловода. Наверное, на нежной коже останутся заметные следы, а корни волос будут неприятно ныть, но Ким не останавливается, идёт вперёд, припирая Бина к дверцам шкафа, хотя очень хотелось закончить всё это безумство. Минни ведь лапочка - мухи не обидит, злого слова не скажет, уроки все сделает и ближнему помочь успеет. Со совершенно другой. Его выворачивает от проявлений нежности, приторно сладких парочек, обжимающихся в укромных уголках парка…. Многие в упор не понимали, как такие люди могли подружиться, однако проходит буквально пару недель с их знакомства, а парни уже ходят везде, будто приклеенные. Лёгкий флирт и ничего больше, тупая френдзона, которую никто не рвался покидать. Вот только сегодня что-то идёт не по плану, а в планах был поход в библиотеку, который, очевидно, не состоится. Языки переплетаются и поцелуй выходит чересчур мокрым, но глубоким и страстным. Старший как-то обмолвился, что у него есть не совсем обычные фетиши, однако до подобного Сынмин банально не додумывался. Ким до сих пор не хочет никому, в особенности хёну, причинять боли, но тишина давит на виски огромным грузом, поэтому он остервенело сминает мягкие губы, параллельно царапая за изгибом шеи. В ответ громко выдыхают, и только.

[мольбы о пытках убивают душу, патокой растворяясь в крови, и у смерти припухщие истерзанные уста]

- Не бойся быть грубым. – шепчут, щекоча мочку уха, вылетающим со свистом между слов, воздухом. Сынмин рад бы обозначить причиной страх, но неумение его заслоняет, посему он, потупив взгляд, не знает, куда деть руки – Я тебя научу. – всё тем же шёпотом, с несвойственной повседневному Чанбину, лаской. Его плечи оглаживают, прокладывая путь к запястьям, вдоль локтей, чтобы после положить те на талию под слоями кофт – Давай. – к сожалению или же к счастью, желаемого не случается в полной мере - Нет, нужно вот так. – запястья простреливает и от неожиданности ощущений хочется возмущенно вскрикнуть. Мин подавляет это чувство, всё же сжимая тонкую талию. У плеча раздаётся толи полустон толи скулёж, а хватка на запястьях исчезает. Младший видит, как тело Со плавится в мимолётном удовольствии прикосновений. После такого зрелища любые бы преграды испарились, погружая в забытьё. Парень цепляется за мысль, что всё бы отдал ради кнопки повтора, на которую будет нажимать с поражающим энтузиазмом, затирая воспоминание до дыр.

[почему то одинокие слезинки очаровательны на вкус: слегка солоноваты и отдают тёмным шоколадом, если достаточно хорошо распробовать ]

На удивление самому себе, учится он быстро, схватывая суть, как говорится, на лету. Чанбин чувствует грубоватые поглаживания под ребрами, кожей к коже, млеет от этого, словно пломбир под раскалённым солнцем. На половицы с грохотом падают какие-то книги, лежавшие, по-видимому, на самом краю. А всё потому, что Сынмин подхватывает хёна, заставляя обхватить себя ногами, после чего тот больно ударяется спиной о дверцы пошатнувшегося шкафа. Чанбин никогда не ловил подобного кайфа от кого-то ещё. Поначалу плюшевый со всех сторон, Мин по щелчку преобразился в дикого зверя, кусая до кровоподтёков. Глаза закатываются сами по себе и руки вокруг чужой шеи обвиваются, когда измученную кожу вылизывают, словно заглаживаю вину. - Я соглашусь быть варваром, если позволишь мне букетно-конфетный период длинной в бесконечность. - Если это будешь ты, я не смогу отказаться. – заторможено отвечает Со, приоткрывая веки, но тут же зажмуривая. К телу приливает волна эйфории от острых ногтей, впивающихся в бока. Два переплетённых тела по-медвежьи скатываются вниз, продолжают изводить друг друга. Бин в долгу не остаётся, возвращая младшему все укусы, уделяя особое внимание ключицам. Таз сильно сжимают, ведут ладонями к коленям, и ноги сами разъезжаются в стороны под чужым напором. Сынмин нажимает нерешительно на возбуждение, получая задушенный вскрик, а Чанбин хочет провалиться сквозь землю, ведь намок слишком быстро. Мина за загривок больно тянут, и тот воспринимает действие, как зелёный свет, продолжая двигать рукой по плотной ткани тёмных дырявых джинс.

[нельзя пускать тебя в моё сердце, там наводнения, в коих нетрудно захлебнуться, утонуть]

Ким слишком покладистый, слишком прилежный. И складывается впечатление, будто Со испортил его. Нагло испачкал, ликуя от получаемых результатов. А вопрос, кто на деле кого оказался бессовестнее остаётся открытым. Чертёнок во плоти ангела и наивный демонёнок. Вот что происходит, стоит таким людям встретиться. Они просто не смогут сохранять баланс без друг друга, уничтожая всё хорошее вокруг себя. Кто-то когда-то сказал, что противоположности притягиваются. Сынмин не желает знать, тот ли это случай. Зато желает доводить до исступление своего хёна бессчетное количество раз.

[одержимость – хорошее слово, ведь только оно может полностью обозвать мою странную любовь к тебе]

ты убиваешь меня изнутри…. ты убиваешь меня изнутри….