Часть 2
26 января 2021 г., 12:00
Примечания:
Как и обещала, я вернулась к вам с бонусом спустя две недели 😊
Небо светлое, высокое, усеянное лёгкими перистыми облаками, а вечерний Сеул слегка тонет в накрывшем его оранжеватом в свете заходящего солнца тумане. Осень уже берёт своё, и в конце ноября все деревья сбрасывают свои листья, и, когда Тэхён шагает по устланному ими асфальту, а в наушниках играет их с Чонгуком совместный плейлист, он не может не улыбнуться, вспоминая просьбу уставшего, это было слышно по его голосу, Чонгука о том, чтобы он принёс ему немного еды. И как Тэ мог позволить себе отказать ему?
Уже около месяца Чон пытается воплотить в жизнь один из своих личных проектов, частенько пропадая в студии, и Тэхён часто проводит с ним время, так как у него самого все проекты находятся в стадии разработки, и он вполне может позволить себе просто припереться к Чонгуку, усесться где-то неподалёку и начать работать над эскизами, иногда прерываясь на поцелуи и милования со своим парнем. Ладно, может быть, не иногда, потому что целуются они и правда много: на устраиваемых Чонгуком и его друзьями вечеринках, когда Чонгук встречает его с работы, во дворе кампуса, во время просмотра фильма, когда находятся либо у него в комнате, либо у Чонгука дома, или в машине.
Они довольно часто слышат со стороны Югёма, одного из ближайших друзей Чонгука, фыркания или что-то вроде «Вы такие сопливо-мило-трогательные, что я сейчас блевану», но это никогда не останавливает их, а только распаляет делать всё назло. Ну и не только назло, а потому что нравится, потому что Тэхён с ума сходит от того, как классно целуется Гук, как хорошо он трогает его, пока целует. Мысли о том, что, когда он придёт к Чонгуку, они снова смогут целоваться, вызывает в Тэхёне, потерявшем голову от влюблённости, трепет, и, наверное, когда он входит в университет, где расположена студия, выглядит, как сумасшедший, со своей дуроватой улыбочкой. Хотя ему всё равно, потому что его ждёт парень.
Студия с высокими окнами залита яркими лучами солнца, когда Тэхён входит в неё с пакетом контейнеров с едой. Кроме Чонгука здесь нет уже никого: все студенты, до сих пор работавшие со своими скульптурами, давно ушли. Тэхёново появление остаётся незамеченным, поэтому он позволяет себе недолго понаблюдать за работающим парнем. На нём свободные штаны, его любимые, с кучей ремешков, тёмно-серая фланелевая рубашка в клеточку, рукава которой открывают предплечья, волосы слегка растрёпаны, а довершает образ фартук бледно-коричневого цвета, спасающий одежду от белых пятен. Тэхён издалека видит, как сосредоточенно и насупленно Чон ведёт работу, и он не может сдержать умилительной улыбки: его парень до ужаса очарователен, особенно, когда слегка хмурится.
Он подходит к Чонгуку не спеша, так, чтобы он не услышал, и обнимает со спины за талию, укладывая голову на плечо напряжённого парня. Носом ведёт по шее, целуя в загривок и тут же ощущая, как Гук расслабляется: его тело уж не кажется настолько каменным, насколько таким оно казалось, когда он только-только его обнял, и то, что именно Тэ помогает ему расслабиться, делает из него грёбаную лужицу. Тэхён из-за его плеча наблюдает за тем, как парень вытирает руки от глины, незаметно вдыхая его, чонгуков, запах.
— Привёт, крошка, — Гук разворачивается к нему, и Тэхён, улыбаясь, уже хочет спросить, как продвигается работа, а после оценить её, но у его парня, кажется, другие планы, потому что он крепко обнимает его за талию и прижимается губами в трепетном поцелуе. И, чёрт бы его побрал, но Тэхён ощущает, как сильно Чонгук скучал по нему, и это вызывает мурашки по всему телу, когда он обнимает его за шею и отвечает на поцелуй, слегка посасывая чужие, легко поддающиеся губы. И не важно, что они виделись сегодня прежде, чем Тэхён ушёл на смену в кафе, они всё равно успели соскучиться, и что-то в Тэхёне взрывается яркими брызгами, на мгновение замирая, прежде, чем Гук отстраняется. — Я так рад тебя видеть, — тепло улыбается он.
— Ты сделаешь из меня желе, Чонгук-а, — Тэ в шутку фыркает, а Чонгук только улыбается ещё радостнее, словно это и является его целью. — Кто тогда будет приносить тебе еду и заботиться о тебе? Не думаю, что Югём или Бэм станут это делать, — дует губы Тэхён, когда Чонгук тычется носом в его шею, и, боже, по телу Тэхёна снова бегут мурашки. Он никогда не привыкнет к этому, и, если честно, не хочет привыкать, чтобы каждый раз от прикосновений Гука его собственное дело дрожало. — Как продвигается? — Тэ, пока не стало поздно, и они не слишком увлеклись друг другом, а он знает, это случится, чтобы оценить то, как продвинулся Гук, выбирается из объятий парня, направляя внимание на его работу.
— Мфп… — недовольный Чонгук, слегка дуясь из-за того, что Тэ выкарабкался, обнимает его со спины уже сам, мажет губами по шее, и чёрт, в последнее время он стал более настойчивым и жадным, и Тэхён соврёт, если скажет, что ему не нравится. — Сейчас она нравится мне уже больше, чем вчера, — бурчит он в шею Тэхёна, целуя. Если он продолжит, Тэхён уверен, что они даже до еды не доберутся, потому что, чёрт, по его телу уже пробегает волна тепла, и это не к добру. — Не хочу о работе, — Тэхён бы сказал, что Чонгук похож на хнычущего и ноющего ребёнка, если бы не то, как он продолжает еле ощутимо прикасаться губами к коже на его шее, и он уже почти начинает задыхаться. Чёрт. — Хочу о тебе, — шепчет он на ухо, облизывая хрящик, и Тэ, так и не успев оценить работу, сдаётся.
Он разворачивается в объятиях и целует парня, ощущая, как его руки с талии скользят сначала на бёдра, а после на его задницу, сжимая, из-за чего Тэхён позволяет себе простонать прямо в поцелуй. Он вцепляется в плечи Гука и вжимается в него настолько, насколько может, позволяя себе думать только об их сплетающихся языках, когда Гук внезапно разрывает поцелуй и, проталкивая одну из ног между его, подталкивает куда-то в сторону, и Тэхён, уже разомлевший и готовый на всё, лишь пятится назад, пока они не натыкаются на один из стоящих в студии столов, и Чонгук не вжимает его в него.
Это первый раз, когда они позволяют себе подобные вольности где-то в общественном месте, и до сих пор они ограничивались лишь поцелуями, стараясь не переходить ту грань, когда дышится уже так тяжело, что начинаешь задыхаться. Однако сегодня всё не так, Тэхён чувствует, что воздух между ними горячее, и притягивает сильнее обычного, хотя он и теряется в происходящем ещё не настолько, чтобы совсем забыть о приличиях. Чонгук снова целует его шею, обнимая за талию, пока Тэ в удовольствии закрывает глаза и жмурится, а его пальцы вцепляются в плечи парня с большей силой.
— Гук-и… Гук-и, что, если… Ах… — Тэхён кусает губы, чтобы не быть слишком громким, когда Чонгук, подхватыыая под талию, усаживает его на стол, разводя ноги, чтобы встать между ними и приняться покрывать его скулы поцелуями. — Нам не стоит, — он снова не договаривает, потому что Чонгук, кажется, совсем его не слушает, так как, определённо, занят кое-чем поважнее и поинтереснее, чем раздумьями о том, что они должны быть осторожны. Он втягивает Тэхёна в ещё один поцелуй, более глубокий, чем прежде, облизывает рот парня, и в какой-то момент слух Тэ обостряется, и он не слышит ничего, кроме их тяжёлого дыхания и совершенно бесстыдных звуков поцелуев.
Это переходит все границы, потому что с каждым прикосновением Чонгука к нему Тэхён плавится, а когда горячие ладони парня нагло пробираются под его свитер, оглаживая и крепче прижимая к себе, Тэхён зарывается пальцами в его волосы и оттягивает, чтобы тот поднял голову, и уже в следующее мгновение он целует чонгукову шею. Звуки, которые при этом издаёт Чон, шикарны: он тихонько постанывает и часто зовёт Тэхёна по имени, и это настолько горячо, что, кажется, ещё немного, и у него встанет. Когда Чонгук в ответ, одновременно с Тэхёном, принимается целовать его плечо, прежде сняв с него край свитера, он прикусывает кожу Гука, потому что становится слишком много всего и слишком хорошо.
Он чувствует, как растворяется, когда Чонгук снова увлекает его в поцелуй, часто кусая его губы и тут же пробираясь языком в рот, чтобы сплестись с чужим, пустив по нему мелкую дрожь после выпущенного прямо в поцелуй стона, и это великолепно. И к чёрту хотел Тэхён послать осторожность, когда его с такой страстью и нежностью трогает Чонгук, когда он дышит в перерывах не менее тяжело, когда шепчет что-то на ухо, прикусывая его.
И они снова целуются, и Тэхён ощущает, как бёдра Чонгука явно недвусмысленно подаются вперёд. Это сводит с ума, и его рука сама тянется к паху парня, накрывая его и слегка надавливая, а в ответ он получает хриплое чонгуково, — Блять, — и он давит чуть сильнее, ощущая уже полувставший член парня под тканью. Тэхён слегка поглаживает его, постанывает, когда Чонгук снова целует его шею, и он уже закрывает глаза, когда двери в студию внезапно открываются и в них влетает Югём.
Тэхён резко останавливается, глядя широко распахнутыми глазами на друга Чонгука, который, стоя спиной к двери, судя по всему, даже не услышал того, что они теперь в помещении не одни, и продолжил целовать его шею. И чёрт, если это не одна из самых нелепых, наитупейших и неловких ситуаций Тэхёна в жизни, то что тогда? Югём с широко раскрытыми глазами замирает на месте, и Тэхён уже хочет попытаться найти в себе силы сказать Чонгуку, что они вообще-то не одни, когда:
— Крошка, я так хочу… — Тэхён не даёт ему договорить, в панике закрывая его губы ладонью, и Чонгук хмурится, не понимая, что к чему, и, блять, это правда самая тупая ситуация в жизни Тэ, тупее, чем та, когда он потерял грёбаную ручку. Гук пытается сказать ещё что-то, но Тэхён, пытаясь найти в своём мозгу хоть немного ещё активных извилин, мотает головой — ему сложно собраться с мыслями, потому что ничего не понимающий Чонгук и его горячее тело до сих пор давят на него, и всё, чего он хочет — кинуть в Югёма своим ботинком, чтобы тот свалил нахер, потому что, как бы долго они с Гуком ни целовались, хочется ещё. — Тэ, всё в порядке? — бормочет в его руку Чонгук, всё так же непонимающе пялясь. Тэхён даже видит, как в чужих глазах мелькает паника.
— Да, ребят, привет, ага, я тут немного забыл наушники, — Югём откровенно ржёт с лица Чонгука, когда тот, совершенно охуевший, оборачивается, пялясь на него своими огромными глазами. Тэхён прячет лицо в ладонях и думает, что, наверное, никогда не сможет посмотреть в глаза Югёму или Бэму, которому первый наверняка всё расскажет, причём даже немного приукрасив. Возможно, в его рассказе они будут голыми, и это ещё по-человечески. — Так что ты там хочешь, Чонгук? — ехидно тянет Югём, подмигивая.
— Блять, Гём, завались! — бормочет Гук, недалеко отходя от Тэхёна, хотя он считает, что это не лучшая идея, потому что взгляд Югёма тут же перемещается в область его ширинки, и тот присвистывает. Только после Чонгук осознаёт, что его решение отойти от Тэхёна было плохим, и неловко чешет затылок. Кажется, Тэхён впервые видит, как он покраснел, и это было бы очаровательно, и он бы зацеловал его щёки, если бы не то, что Югём, определённо, не желал уходить.
— Фу, как невоспитанно, — Югём показушно выпячивает язык, и Тэхён готов поспорить, что Чонгук хочет вырвать его ему, пока до сих пор нелепо сидит на столе, максимально сдвинув ноги. — Я смотрю, вы тут развлекаетесь, да, мальчики? — он почти ржёт, когда Чонгук, не сдержавшись, берёт из ближайшей банки на столе какую-то кисть и кидает её в него. — Ладно, ладно, не кипятись, — он поднимает руки вверх. — Я просто заберу наушники и свалю. Так сказать, не буду мешать.
— Отлично, и давай поскорее, знаешь, мне очень хочется продолжить, — шипит Чонгук, и теперь время удивляться уже не из-за Югёма, а из-за него, потому что Тэхён не уверен, всерьёз ли это было сказано или чтобы поскорее отвадить друга. — И, думаю, ничто не помешает мне сделать это, даже если ты задержишься здесь больше, чем на минуту, — по тэхёновой спине бегут мурашки, когда Чонгук снова подходит к нему и показушно раздвигает ноги парня, тут же удобно умещаясь между ними. Это совершенно не тот Чонгук, который парой минут ранее смущался, и Тэхёну кажется, что его сейчас разорвёт. И он не знает, от любви к Гуку или же сам Гук.
— Чон Чонгук, ты задница! — Югём уже направляется к выходу, и Тэхён думает, что он больше ничего не скажет, поэтому, когда Чонгук тянется к нему, чтобы поцеловать, уже прикрывает глаза, вновь обвивая руками его шею и решая, что об этом фиаско он подумает чуть позже, так как его парень и то, чем они занимались, сейчас важнее, но, — Полагаю, вас сегодня ждёт жаркая ночь, ребятки, — слышится уже со стороны двери. — Ну, вы главное предохраняйтесь. Чонгук, если что презерватив надо надевать на член, а не на пальцы, надеюсь, твоя задница знает об этом, — он хихикает, и Тэхён порывается лично кинуть что-то в его лицо, но Чонгук напирает, удерживая, шепчет прямо в его губы:
— Эй, он не стоит того, — и нежно целует, слегка прикусывая тэхёновы губы. Тэ краем уха слышит, как Югём фыркает, а после полностью отдаётся поцелую, забывая о придурковатом друге парня и зарываясь в его волосы снова. Он ощущает, как внутри снова почти загорается слегка затухший костёр, когда Чонгук внезапно останавливается, коротко чмокая его в уголок губ, прислоняясь к его лбу своим и тяжело дыша. — Если мы продолжим, боюсь, еда, которая была принесена тобой, никогда не будет отведана, а ещё твоя задница пострадает, поэтому нам нужно остановиться, и чем раньше мы это сделаем, тем лучше будет для тебя же, — он снова чмокает немного расстроенного Тэхёна в уголок губ. — Мы ещё не готовы. Ну, не дуйся, крошка, — улыбается, позволяя себе ненадолго утянуть Тэ в медленный, но глубокий поцелуй.
— Югём всё равно придурок, — фыркает Тэ, когда Чонгук отстраняется и отходит, чтобы взять оставленный прямо на полу у его скульптуры пакет с напитками и едой. Чонгук в ответ усмехается и угукает, снова подходя к нему и вынимая из пакета контейнеры, пока Тэхён смешно машет ногами в воздухе. — И знаешь, это одна из самых неловких ситуаций моей жизни. У меня, между прочим, травма из-за вас, — Чонгук смеётся и снова чмокает его в уголок губ.
— Забей на него. В конце концов, ты был со мной, и, знаешь, меня мои друзья тоже ещё никогда не палили за чем-то подобным, — говорит Чонгук, а Тэхён прикусывает язык, лишь бы не спросить, сколько раз они могли бы его спалить. Душещипательного разговора о бывших у них ещё не происходило, и если за себя Тэхён честно может ответить, что у него никого не было, да и повода сомневаться у Чонгука в этом нет, то насчёт Гука он точно сказать, увы, не может, потому что слухи ходили разные, и чему верить — неизвестно. Один из самых, как кажется Тэхёну, смехотворных, тот, в котором говорится о том, что он вообще девственник. В это Тэхёну верится меньше всего, но и спросить он всё никак не решается, поэтому отмалчивается и в этот раз.
***
На самом деле Тэхён начинает немного нервничать, потому что в последнее время все их поцелуи явно грозят перерасти во что-то большее, но кто-то из них постоянно это прерывает, либо кто-то, как Югём на этот раз, мешает им. Это волнует его, потому что они вместе уже почти два месяца, и, кажется, сдерживаться становится сложнее с каждым разом, и однажды Чонгук точно доберётся до его задницы, не сумев удержаться. К слову, именно он чаще всего выступал тем, кто прерывал их поцелуи, и нет, Тэхён не переживает о том, что Гук не хочет. Он, определённо, хочет, если судить по тому, как он успевает слегка возбудиться от одних лишь их поцелуев. На самом деле, полагает Тэхён, Чонгук немного побаивается, потому что это всё-таки следующий шаг в отношениях, к тому же это не может произойти просто так и без должной подготовки (он довольно много читал об этом последние несколько дней, потому что не думать о сексе с Гуком становится невозможным (не хотеть отдаться Чонгуку вообще кажется ему нереальным), и поэтому он вроде как морально готовит себя, изучая данный вопрос), и прежде, чем пойти дальше, они должны поговорить об этом. Однако время идёт, но никто, ни Тэхён, ни Чонгук, заговорить об этом не решается, пока их напряжение и желание только растёт, превращаясь в то, что недавно произошло в студии. В мать его студии. Тэхён никогда не был тем, кто нарушает общепринятые границы, и, как ему кажется, то, чем они занимались с Чонгуком в тот вечер, даже если это не зашло дальше поцелуев, нельзя назвать тем, что люди вправе могут делать в месте, где их могут увидеть. И ладно, если бы не Югём, они бы явно зашли дальше поцелуев. Тэхёнова рука до сих пор помнит, как ощущала Чонгука: горячо. И, чёрт, он явно хочет ощутить его снова, и желательно не под тканью джинс. Это занимает его мысли во время пар, во время сдачи зачётов, во время принятия душа, во время просмотра фильма и даже во время рисования. Всё сводится к тому, что он хочет Чонгука, и то, как ведёт себя Гук в последнее время, говорит о том, что и он тоже думает только об одном. Им точно нужно сбросить напряжение, и сегодня вечером, позвав Чонгука к себе вроде как в гости (можно вообще звать кого-то в гости в комнату, которую ты делишь с соседом-придурком? да ладно, Джинён сказал, что точно не помешает, поэтому Тэхён уверен в успехе), он намерен завести эту тему. Кто-то же должен быть первым, верно? Он уверен, что Чонгук, который наверняка имеет больше опыта, чем Тэхён, который не имеет его вообще, абсолютно точно поддержит его и поможет. И он уже давным давно устроился между чонгуковых ног, когда они на кровати смотрят недавно вышедший фильм от Марвел. Он, с удобством откинувшись на крепкую грудь Чонгука, с интересом наблюдающего за действиями в фильме, кусает губы, не решаясь что-то произнести. Вроде как неловко, потому что на фоне очередная драка Капитана Америки с каким-то мудилой, и момент явно не из тех, когда можно сказать что-то вроде «Чонгук, я хочу заняться сексом с тобой». И в то же время хочется уже наконец-то закрыть этот очень интересующий его вопрос, решив, когда, где и как. К тому же он так долго морально настраивался на это, что дать заднюю будет с его стороны как-то не очень хорошо для самого себя же. Зря он что ли уговаривал самого себя, что надо уже поговорить, иначе яйца взорвутся? Всё-таки собственные яйца ему, знаете, ну, дороги, поэтому вопрос нужно решать срочно. И боже, судя по всему, сама вселенная идёт ему навстречу. Чонгук вдруг прижимается к его приоткрытому растянутой футболкой плечу губами, и Тэхён, честно слово, ощущает, как тело сзади него становится жарче, испуская волны тепла, когда Гук обнимает его за талию крепче. И боже, поцелуи в шею всегда отвлекали его от всего, и, конечно, так происходит и на этот раз, когда Чонгук становится всё более настойчивым и всё чаще оставляет тепло своих губ на его коже. Естественно, Тэхён напрочь забывает о том, что хотел поговорить на довольно серьёзную тему, и момент уже упущен, когда он откидывает голову на широкое плечо парня, а тот позволяет себе ласкать его шею уже языком, слегка дотрагиваясь им до кожи. Тэхён почти неуловимо постанывает, когда руки Гука, лежавшие до этого на его талии, скользят вниз, на бёдра, чтобы медленно пробраться под тонкую ткань футболки и прикоснуться к уже разгорячённой тэхёновой коже на боках и животе. Подушечки гуковых пальцев легко, приятно щекотя, проходятся по бокам Тэхёна, подбираясь к уже слегка возбуждённым соскам, и когда Чонгук, уже ощутимо лаская кожу Тэ на шее языком, зажимает их между пальцев, тот стонет уже немного громче, хотя это больше походит на хныканье. Он трётся, насколько это возможно в их положении, своим задом о пах Чонгука, и ощущает, как по коже проходит вибрация от выпущенного парнем стона. Тэхён полностью закрывает и без того уже слегка прикрытые глаза, позволяя Чонгуку ласкать его, как тому захочется, и к чёрту всё происходящее в фильме, они оба даже не слышат толком ничего, когда Чонгук осторожно поворачивает голову Тэ к себе и они целуются. И это настолько крышесносно, что даже то, что целоваться в таком положении получается немного неудобно, и они часто лишь бездумно сталкиваются языками друг с другом, толком даже не целуясь, отходит на задний план. Пальцы Чонгука до сих пор играют с сосками Тэхёна, но уже слегка, словно дразня. В конце концов Тэхён разрывает поцелуй и неуклюже, но это вообще последнее, о чём они оба думают, разворачивается лицом к Чонгуку и усаживается на его бёдра так, что его пах находится прямо под его задницей, и теперь они могут целовать столько, сколько им вздумается, что они и делают. Гук без промедления скользит языком в чужой рот, жадно облизывая, а его руки, сначала лежавшие на талии Тэхёна, соскальзывают к бёдрам, на ягодицы, сжимая и слегка разводя прямо в спортивных штанах того. Тэхён жмётся к парню, обнимает его за шею и хнычет в поцелуй, иногда, когда Чонгук отвлекается на его шею, выдавая из себя слишком уж пошлые звуки. В какой-то момент он начинает вести задницей вперёд-назад, и Чонгук, целующий его, кусает, что даёт Тэхёну понять, что его члену подобное движение, определённо, нравится. Чонгук, успевший снова обнять его за талию, вновь спускается руками к его бёдрам, обхватывая их и вынуждая Тэхёна двигаться уже быстрее. Их поцелуи становятся всё более отчаянными и влажными, наверное, даже слишком, когда Чонгук впервые толкается бёдрами вперёд, навстречу его заднице, и после этого начинается откровенный пиздец. Тэхён не успевает понять, когда оказывается лежащим на спине под тяжело дышащим и выцеловывающим его живот Чонгуком. Его губы ощущаются на коже жаром, и, его волны бегут прямиком к его паху, пока он зарывается пальцами в волосы продвигающегося выше парня. Футболка Тэхёна оказывается задранной наверх, а Чонгук бесстыдно лижет его соски, покусывая, и, чтобы его нахрен не выселили из общаги, Тэхёну приходится кусать губы, чтобы не быть слишком громким. Особенно это нужно, когда Чонгук снова находит его губы и накрывает их своими в требовательном поцелуе, а его руки в это время раздвигают тэхёновы ноги, пока он сам не умещается между ними, принимаясь имитировать толчки, и это сводит с ума. Тэхён цепляется за его спину, закатывая глаза, а Чонгук целует шею, снова и снова толкаясь вперёд, и это какое-то блять, потому что Тэ ощущает, что его член уже настолько разгорячён, что стал твёрдым, и с этим явно нужно что-то делать. Он интереса ради находит чонгуков пах и накрывает рукой, и вау. Чонгук, блять, твёрдый, и он подаётся навстречу его руке, вжимаясь в его губы с несдержанным: — Блять, Тэ, потрогай ещё, — и он трогает. На Чонгуке сегодня самые простые серые спортивки, и это никак не мешает ему обхватить чужой горячий и пульсирующий член поверх ткани, и то, какие звуки при этом издаёт Чонгук, правда стоит того. То, как он жмурится, тычась носом в тэхёново плечо, то, как снова и снова лижет шею и его скулы — это всё лишает Тэхёна грёбаного рассудка. Хотя ощущения он испытывает совершенно новые, потому что до такого они с Гуком ещё не доходили, и он впервые прикасается к нему так откровенно, и это лишь ещё больше раззадоривает его. Они оба тяжело дышат, бессвязно стонут и хныкают, грязно и громко целуясь, и Тэхёну кажется, что он делает это слишком громко, когда Чонгук в ответ накрывает его собственный пах и слегка надавливает, лаская через мягкую ткань. Чонгук кусает его за губы, то за одну, то за другую, совершенно развязно пробирается языком к чужому и облизывает тэхёнов рот, а его рука внезапно подбирается к кромке тэхёновых штанов, чтобы в следующее мгновение оказаться под ними и его бельём, и Тэхён выгибается в спине в беззвучном стоне, а Чонгук почти прикасается к его члену, когда дверь в комнату открывается. И наверное, они выглядят со стороны слишком комично, когда на них падает луч жёлтого света из коридора, а они, загнанно дыша, круглыми глазами смотрят на, блять, Джинёна, не менее охуевшего. Рука Чонгука, который до сих пор нависает над Тэ, медленно выскальзывает из тэхёновых штанов, а тэхёнова, обхватившая чужой член поверх штанов, падает на постель. В тишине Тэхён слышит, как Железный человек борется с какой-то тварью, когда Чонгук, тяжело дыша и губами проговаривая «Блять», так, что это ощущает только Тэхён, прячет лицо в его плече. Это ещё хуже, чем с Югёмом. — Блять, я думал, что видел в этой жизни всё, но теперь, увидев возбуждённого Чон Чонгука, уже сомневаюсь, — Джинён, будучи лёгким, открытым, весёлым, и вообще ничего не стесняющимся парнем, подмигивает, совершенно спокойно, когда отходит от первого шока, берёт какую-то книгу. — Я тут забыл, — он машет ей так, словно ничего не произошло. — Джинён, ты, блять, серьёзно? — Тэхён, удерживающий вес на локтях, почти рычит, кидаясь в него подушкой, когда парень смеётся в ответ. — Это, блять, всё, что ты можешь сказать? «Я тут забыл»? Свали в закат! — парень, стоя уже в дверном проёме, откровенно ржёт. — Ну вы тут развлекайтесь, продолжайте, не стесняйтесь, я больше мешать не буду, — он подмигивает, и прежде, чем Тэ бросается в него лежащим на тумбе у кровати скетчбуком, дверь за ним закрывается. Тэхён, морщась от неловкости, испытываемой из-за произошедшего, откидывается на кровать, закрывая глаза и обдумывая, как теперь поступить. Чёрт. Он думал, что ситуация с Югёмом — это самая ужаснейшая вещь, которая могла произойти с ним, но нет, Вселенная услужливо показала, что может быть и хуже. И прежде, чем он что-либо говорит, Чонгук поднимается, нежно целует его в нос и говорит: — Ну, знаешь, всё не так плохо, — Тэхён приоткрывает один глаз, сводя брови вместе. Куда уж хуже? — Он мог зайти в момент, когда мы бы кончали, и вот это было бы фиаско, а то, что он увидел, ещё невинно, и, судя по его реакции, его психику мы не нарушили, — хихикает Чонгук, и Тэхёна отпускает. Ладно, всё хорошо, главное просто врезать Джинёну за то, что он, козлина эдакий, сказал, что как бы не вернётся сегодня вечером, а сам при этом заявился ни с того ни с сего. Хотя слова Чонгука, сказанные так легко, заставляют Тэхёна ощутить смущение и некоторое смятение. — Ну да, а моя явно скоро нарушится, если всё будет продолжаться так и дальше, — угрюмо буркает Тэхён, выбираясь из-под Чонгука. Тот тут же падает на спину, сложив руки за головой и с откровенным весельем в глазах наблюдая за совершенно разъярённым, не получившим удовлетворения и ставящим фильм на паузу Тэхёном. Теперь он уже не так горит желанием заняться взаимной дрочкой, если честно, потому что весь настрой нахрен сбил грёбаный Джинён. — Нам срочно нужно делать с этим что-то, Чонгук, — тихо, неуверенно говорит он, ложась на живот и пряча лицо в одеяле. — Пятница, шесть часов, у меня, — выдаёт Чонгук, и Тэхён поднимает голову. В его взгляде сто процентов видится надежда, он готов поспорить, и ему совершенно всё равно, насколько забавно это выглядит со стороны. Как вообще Чонгук может так запросто взять и решить эту проблему с помощью пяти слов, когда Тэхён несколько дней страдал и думал, как бы ему завести тему? — И, крошка, ты снизу, — ухмыляется Чонгук, и что-то в Тэхёне снова загорается теплом, устремляясь прямо в низ живота.***
Когда в указанное время, в пятницу, в шесть часов, Тэхён переминается с ноги на ногу перед дверью Чонгука, он немного волнуется. Или не немного. Ладно, на самом деле внутри него всё сворачивается от волнения и от того, что он боится сделать что-то не так, потому что его вроде как ожидает первый секс в жизни, и он бы не хотел проебаться перед наверняка опытным Гуком. Физически он готов абсолютно полностью, а про все поначалу сковывающие нюансы давным давно прочёл в интернете, и теперь его не пугает уже ничего, потому что желание затмевает все страхи. Однако он не готов морально, и его плющит и размазывает по стеночке от одной только мысли о том, что ждёт его этим вечером. Чонгук. Его ладони на бёдрах Тэ. Ночная полутьма комнаты. Мокрые поцелуи и стоны. Это всё, о чём думал Тэхён в последние дни, если честно. А сейчас он не решается постучаться в дверь к Чонгуку уже около пяти минут, и это ужасно. В конце-то концов, он был первым, кто сказал, что со всем этим дерьмом что-то нужно делать, так почему сейчас ведёт себя, как тряпка? Он несколько раз медленно вдыхает и выдыхает, прежде чем нажать на звонок и немного попятиться назад в желании убежать куда-нибудь. Он, что неудивительно, не успевает, потому что Чонгук определённо ждал его за дверью с нетерпением, так как дверь тут же распахивается, и он видит своего парня и по-прежнему краша, и выглядит он… Вау. На Чонгуке любимые тэхёновы порванные в области коленей чёрные джинсы, те, что совершенно незаконно облегают его бёдра, белая отглаженная рубашка, заправленная в них. Её рукава закатаны по локоть, а несколько верхних пуговиц расстёгнуты, так, как любит Тэхён. Когда его взгляд наконец-то достигает лица Чонгука, он готов признать, что член в его штанах, несмотря на волнение, уже заинтересованно дёрнулся, потому что Гук выглядит и правда горячо. Он недавно подстригся, и теперь его поднятая чёлка открывает высокий лоб, и вкупе с острыми скулами это… — Это пиздец, — приходит к итогу Тэхён, и прежде, чем он осознаёт, что сказал это вслух, Чонгук уже выпускает смешок и тянет его за талию внутрь, пока заливающийся краской Тэ смотрит себе под ноги. Он до сих пор не научился держать язык за зубами и иногда выдаваёт подобные вещи, и Чонгук как-то сказал, что это очаровательно, но Тэхён по-прежнему так не считает. — Боже, прости, я снова, — мямлит он. — Ты так хорошо выглядишь, что я, — он не успевает сказать и слова, потому что Чонгук легко поднимает его голову и прижимается губами к его. Это не похоже на поцелуй, после которого они сразу же направятся в спальню, определённо нет. Чонгук легко улыбается прямо в ласковый поцелуй, пока его губы нежно сминают тэхёновы, а руки обнимают за талию, и прежде чем Тэ обвивает его шею руками, он отстраняется, выглядя совершенно счастливым. Так случается каждый раз, когда Тэхён морозит какую-то по его мнению очередную рандомную глупость, и иногда он задумывается о том, что ему стоит говорить подобные вещи чаще, раз уж он настолько радует этим Чонгука, что тот сразу лезет целоваться. — Я же говорил, что это очаровательно, помнишь? — он снимает с немного ошалевшего Тэхёна пальто, и парень сразу замечает, как его взгляд оценивающе пробегается по нему. Теперь он понимает, что три часа, проведённые за выбором того, что ему стоит надеть, прошли недаром, потому что краем глаза он, когда стаскивает с себя ботинки, видит, как Гук кусает губы. — Тэ, это не я пиздец, это ты пиздец, — тихо выдаёт Чонгук, и Тэ смущается, посмеиваясь. На нём бежевая мягкая водолазка и в тон к ней фланелевая клетчатая рубашка, которую он утащил у Чонгука совсем недавно. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты так, что почти оголяют его плечи, а слегка свободные, с высокой талией, выгодно обтягивающие его задницу брюки, в которые заправлена и рубашка, и водолазка, довершают образ. У него на голове химическая завивка, и он уверен, что выглядит на все сто, особенно, когда Чонгук смотрит на него тем взглядом, которым он смотрит на него прямо сейчас, так, словно готов съесть. — Тэ, ты настолько сексуален, что я думаю, нам не нужен ужин. К чёрту ужин, — Чонгук подходит к нему и прижимает к двери так внезапно, что Тэхён и понять не успевает, когда его талию снова обнимают, а губы сминают в уже более требовательном поцелуе, и на этот раз он ощущает, что Гук уже становится горячее, и он не может, никак не может просто так перестать отвечать. Их языки встречаются, и Тэхён постанывает прямо в поцелуй, зарываясь пальцами в волосы Чонгука и слегка оттягивая их. — Может быть, мы обойдёмся без ужина? Может быть, съездим друг друга на ужин? — Чёрт, Гук-и, нет, — дуется Тэхён в перерывах между поцелуями, которыми Чонгук пытается его отвлечь. Он никак не думал, что его обычный наряд так подействует на Чонгука, особенно, когда он ощущает, как широкие ладони того скользят с его талии на задницу, тут же сминая. Чонгук определённо не хочет и слышать ничего об ужине, особенно, если учитывать, что своим бедром Тэхён уже ощущает то, насколько он успел затвердеть. И прежде, чем это перешло границы, он с трудом, но всё же отстраняется, чмокая парня в нос, выбираясь из-под его грозно нависающего крепкого тела и ведя его за руку на кухню. — Уверен, что хочешь немного задержаться? — Тэхён, стоя на пороге освещённой свечами гуковой кухни и обалдевая от созданной Чонгуком атмосферы, ощущает, как парень пристраивается сзади, и он ощущает спиной его часто вздымающуюся грудь и то, как его руки прижимают его задницу к его паху. Судя по всему, Тэхёну понадобится много терпения. — Ну, знаешь, здесь есть я, ты, у нас обоих члены и мы оба друг друга хотим, — шепчет Чонгук на его ухо, проводя языком по хрящику. Если так пойдёт дальше, Тэхён точно поддастся, чёрт, потому что его парень, оказывается, дьявольски хорошо умеет убеждать. Ну либо Тэхён слишком влюблён и слишком хочет, но желает помучить их ещё немного. Ну и, если бы он был совсем честным, то сказал бы, что он как бы до сих пор волнуется, и довольно сильно, и даже если он безумно хочет, то продолжает тревожиться, и, как ему кажется, немного выпить и перекусить прежде, чем что-то произойдёт, не будет лишним. По крайней мере, он знает, что это расслабит его и поможет стать более открытым и уверенным в себе. — Ну уж нет, ты наверняка так долго всё это подготавливал к нашему вечеру, что я не могу оставить это без внимания, — Тэхён чмокает тяжело вздохнувшего и бурчащего что-то о том, что ему вообще не важно, оценит Тэ его стряпню или нет, Чонгука и выпутывается из его объятий, усаживаясь за стол. Гуку не остаётся ничего, кроме как поддаться и сесть напротив Тэхёна, который с восхищением оглядывает всё, что приготовил Чонгук. — Боже, ты правда так постарался, Гук-и, — он улыбается, и его глаза сужаются при этом, и только взглянув на Чонгука он замечает, что парень слегка смущён, но при этом смотрит на него не менее счастливо. В его глазах мерцают самые настоящие огонёчки, уголки губ слегка приподняты вверх, а нос чуть сморщен из-за лезущей наружу улыбки, и Тэхён всерьёз не может оторвать взгляда от его счастливой мордашки, освещённой свечами. Они, кстати, расставлены по всей его маленькой кухне, кроме стола, судя по всему, предусмотрительно, чтобы неуклюжий Тэхён не скинул пару-тройку и не устроил пожар. Нужно действительно отдать должное Чонгуку — он и правда очень постарался ради создания необходимой атмосферы. — На самом деле, — он открывает бутылку с вином и разливает его в бокалы. — Это было не так сложно, — пожимает плечами. — Ну, знаешь, я всего лишь немного порылся в интернете, понял, что там одно фуфло для натуралов и подумал, что и сам в состоянии что-то придумать. Кроме того, мне показалось, ужина для нас будет достаточно. А свечи просто случайно попались мне на глаза в магазине, — его слегка смущённая улыбка греет Тэхёну сердце, и он, поднимая бокал и сталкиваясь им с Чонгуком, прежде чем отпить, говорит: — Ты буквально идеально всё сделал, Чонгук, — они, смотря прямо друг на друга, отпивают из бокалов немного вина и ставят их обратно. И Тэ должен признать, что вкус у Чонгука тоже отменный, потому что вино ему совершенно точно нравится. Он направляет свой взгляд на закуски и размышляет вслух, — Что бы взять? Знаешь, ты сделал всё это таким вкусным на вид, что я правда не уверен, что мне стоит попробовать в первую очередь, — хихикает он, останавливая свой выбор на пицце. — Скажи, что она без перца, — Тэхён терпеть не может, когда перец добавляют в пиццу, и, когда Чонгук отвечает: — Боже, конечно, без него. Я помню, как ты плевался, когда мы заказали ту пиццу, когда ты первый раз ночевал у меня. То скорченное лицо и «фуфуфу какая мерзость» я запомню на всю жизнь, — Чонгук смеётся, беря классический кимпаб. Тэхён скептически выгибает брови, подавляя дурацкую, лезущую наружу улыбку. — Чон Чонгук, а ты и правда умеешь всё, да? И испортить идеальный вечер тоже, — он подмигивает вмиг посерьёзневшему парню и отпивает ещё немного вина из бокала. Чонгук шипит что-то непонятное себе под нос, а после услужливо кладёт на тарелку Тэхёна кимпаб, и что-то парню подсказывает, что Гук ещё успеет отыграться сегодня на его заднице за все его подколы.***
Когда они выпивают по два бокала вина, Тэхён однозначно чувствует себя намного легче, волнение отпускает, а на его смену приходит томительное ожидание, и он очень рад, когда Гук прижимает его к кухонному столу своими суперскими бёдрами, с ходу жарко целуя. К этому моменту они уже успевают убрать всё со стола, поэтому Чонгук, не медля, усаживает на него Тэхёна, тут же устраиваясь между его бёдер, пока парень обнимает его за шею и жмётся губами к чужим, желая как можно больше контакта. Ладони Чонгука скользят под его штаны, нетерпеливо вырывая из них подолы рубашки и водолазку, чтобы моментально проникнуть под ткань и обнять его, и Тэхён тает. Он слегка откидывается назад, когда Чонгук с упорством целует его шею, горячо выдыхая на его кожу и часто кусаясь. Его бёдра вжимаются в тэхёнов пах, и он ощущает, как возбуждён Чонгук, когда кладёт руку на чужую промежность. В момент, когда Тэхён, проявляя наглость, слегка сжимает его сквозь плотную ткань джинсов, он тихо и совершенно опиздинительно стонет. Так, что у Тэхёна пальцы на ногах поджимаются от того, как он хочет, по-настоящему хочет Чонгука. И они снова целуются, жадно и отчаянно, когда Чонгук принимается расстёгивать пуговицы на собственной же рубашке на Тэхёне, а второй рукой сжимает его плечи и тычется носом в шею, прикасаясь к ней губами. И только потом, когда Чонгук спешно пытается снять, точнее содрать с него рубашку, Тэ понимает, что всё это должно быть немного не так. — Эй, Гук-и, — Чонгук, снова увлёкшись его шеей, словно не слышит, и Тэхёну приходится приложить немало сил, чтобы оторвать его от себя и, заглянув тому в мерцающие в полутьме глаза, сказать, — Мы должны как можно скорее оказаться в спальне, ты же понимаешь? — судя по взгляду Чонгука на его губы, он явно не понимает. — Ну, смазка, презервативы… — тихо и смущённо пищит Тэхён. Разговорчики в постели явно не о нём. Разговоры это в целом не по его части, знаете. — Ты прав, — придя в себя, Чонгук кивает ему, но прежде, чем он позволяет Тэхёну спрыгнуть со стола, они снова целуются, и оторваться друг от друга кажется, честся говоря, чем-то нереальным. И только когда Тэхён сквозь поцелуй давит ладонями на грудь Чонгука, тот позволяет ему слезть, и они направляются к спальне, хотя звучит это, конечно, проще, чем происходит на самом деле. Чонгук, прижимая Тэхёна к себе за задницу, как это сделал в начале вечера, подталкивает его к спальне, но при этом вечно отвлекает поцелуями и тем, что оглаживает его бока под водолазкой, поэтому они движутся медленно, даже очень медленно, потому что вечно отвлекаются на губы друг друга. Когда они добираются до нужной комнаты, Тэхёну кажется, что всё его тело горит в ожидании, словно он мечтал об этом лет десять, не меньше. Гук до сих пор вжимается пахом в его задницу, слегка толкаясь, и сердце Тэхёна пропускает удары, когда его опрокидывают на кровать, тут же нависая над ним и вжимаясь в его губы. — Надеюсь, на этот раз никто нам не помешает, — Чонгук, удерживая ворот его водолазки, спускается поцелуями на тэхёнову шею, и его приглушённый смех сменяется тихим стоном, когда язык парня проходится по мочке уха, слегка посасывая. — Потому что я не намерен останавливаться сегодня, — он отчаянно и быстро пытается поцеловать обнимающего его за талию ногами Тэхёна ниже, но ему мешает водолазка, и Тэхён буквально ощущает сквозящую между ними ненужную спешку и нетерпеливость. — Блять, Тэ, она мешается, — он стонет, тычась носом в его плечо. — Эй, Гук-и, — Тэ обхватывает его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. — Не торопись, хорошо? — и целует его, медленно, может быть, даже слишком медленно, но Чонгук поддаётся, расслабляясь. Теперь его вес ощущается сильнее, но не менее приятно на Тэхёне. — Нам не нужно торопиться сегодня, — шепчет прямо в чужие губы, и Чонгук, глядя на него светящимися от искр глазами, снова целует его вместо того, чтобы ответить. Его широкие ладони скользят к тэхёновой рубашке и медленно расстёгивают пуговку за пуговкой, чтобы наконец-то снять с него хотя бы её, и уже совсем скоро она оказывается скинута на пол — Чонгук не смотрит, куда кидает вещи, потому что занят более важным делом — целует губы Тэхёна, нежно и ласково сминая и впитывая в себя каждый его стон. Тэхён в это время пытается разобраться с пуговицами на рубашке Чонгука, но в итоге всё, что он может — лишь хвататься за его широкие плечи. Гук ненадолго отрывается от его губ и тянет водолазку на Тэхёне, поднявшем руки, вверх, и уже совсем скоро Тэ ощущает спиной прохладу постельного белья. Чонгук же, наконец-то получив желаемое, целует его кожу везде, где придётся, и Тэхён слегка выгибается в спине и откидывает голову назад, когда губы парня захватывают его сосок. Он вплетает пальцы в волосы Чонгука, портя всю его причёску и слегка оттягивая, чтобы потянуть наверх и снова поцеловаться. — Тэ, тебе нужно кое-что узнать прежде, чем мы сделаем это, — шепчет Чонгук в его губы и снова целует его. Тэхён отвечает, жмурясь и немного хмурясь, когда Чонгук отстраняется, чтобы продолжить. — Это мой первый раз, — Тэхён распахивает глаза слишком резко, смотря на парня над ним с недоумением, и, судя по всему, это веселит его. — Ты, кажется, удивлён. Не то чтобы удивлён, но да, он удивлён, потому что он верил, что Чонгук довольно опытен во всех этих делах, потому что его поведения говорит за него, и то, как уверенно он ведёт себя в постели, заставляет Тэхёна засомневаться в том, что он действительно девственник. Как, чёрт возьми, Чон Чонгук может быть девственником? Так значит, слушок о том, что он «никогда не» был действительно самой настоящей правдой? — Конечно, я удивлён! — Тэхён слегка хлопает его по плечу, хмурясь. — Как это вообще может быть правдой? Ты? Девственник? Да быть этого не может! — Чонгук, посмеиваясь и хихикая, целует его подбородок, спускаясь на шею, и Тэхён теряет своё внимание, отвлекаясь на то, как тепло и мягко ощущаются губы Гука на его теле. — Боже, почему ты до сих пор не делал этого? Ты вообще в курсе… Ах… — Тэхён жмурит глаза, когда губы Чонгука чувствуются уже на его мягком животе. — Что о тебе говорят в универе? — Угу, — бурчит Чонгук, когда его губы уже целуют кожу Тэхёна над штанами, а его пальцы без особых проблем цепляют собачку и тянут молнию вниз, расстёгивая их, и боже, Тэхён не может сдержать стона, когда его член оказывается уже не под таким давлением. — Просто, знаешь, ну, не было человека, с которым я бы хотел сделать это? О блять боже. Это ведь значит, что Тэхён тот самый человек, с которым он хочет это сделать? Его щёки горят, а сердце колотится, словно бешеное, когда Чонгук с ловкостью снимает с него штаны и откидывает подальше, лаская губами кожу на внутренней стороне бедра, и это так близко к его члену, что ему почти больно, и он почти не может думать, поэтому мысли проносятся ураганом, кардинально меняя всё, о чём он думал до этого. Он наверняка не один переживает о том, как всё пройдёт, не один хочет сделать всё идеально, потому что, даже если Чонгук делает всё уверенно и хорошо, Тэхён понимает, что он, скорее всего, действует, как ему подсказывают его желания, а то, что он так хорош, объясняется тем, что Чонгук хорош во всём, что делает. Иначе он не был бы Чонгуком. — Ты обязан был сказать мне прежде, чем я извёл себя тем, что буду единственным из нас, кто ещё не… — он не договаривает, потому что пальцы Чонгука тянутся к его трусам, и, блять, он безумно стесняется. Не то чтобы он никогда не видел голых мальчиков, он ведь и сам мальчик, не то чтобы его никогда не видели голым, но этот раз существенно отличается от всех тех, которые были раньше. Ну, знаете, Чонгук не просто мальчик. Он его любимый мальчик. Чонгук с нескрываемым интересом следит за тем, как медленно показывается член Тэхёна, когда он осторожно, боясь поторопиться, снимает с чужого тела последнюю ткань. И Тэхён действительно очень смущён, потому что под тем взглядом, которым его окидывает Чонгука, как ему кажется, невозможно не смущаться. Его глаза до невозможности тёмные, слегка сверкают в темноте комнаты, и он смотрит слишком пристально, так, что Тэхён тянется руками, чтобы прикрыть стоящий член, но его тут же останавливают. — О нет, крошка, я не позволю, — голос Чонгука ниже, и это что-то нереальное, потому что в нём еле слышна хрипотца, и Тэхён кончается, когда слышит эти звуки, а по его телу проходится дрожь. — Ты такой красивый, — он внезапно склоняется и целует прижатый к мягкому животу член в головку, и Тэхён, что получается само собой, резко подаётся бёдрами вперёд в поиске большего контакта. — И такой большой, — его член дёргается, и, кажется, Тэхён заводится от комплиментов, а Чонгук ухмыляется. Естественно, он тоже заметил. — Боже… Ты… Сделай так ещё, — Тэхён прячет взгляд, тычась носом в сгиб локтя, и чёрт, это настолько хорошо, что к чёрту всё его смущение, он хочет ещё, и хочет как можно больше. В конце концов, он уверен, Чонгук смущён не меньше, и он бы точно увидел это, если бы он не включил горячего Чонгука, потому что его парень, а он знает, смущается довольно часто, и наверняка завтра наутро, когда Тэхён напомнит ему о чём-то, его уши и щёки покраснеют. — Вот так, крошка? — и он снова ощущает губы Чонгука на своём члене и кусает кожу, чтобы не закричать, потому что это запредельно хорошо. Это неполноценный минет, потому что они до сих пор не опытны, но ощущается это всё равно прекрасно. Особенно, когда Гук позволяет своему языку поласкать его головку. По телу Тэхёна проходится новая волна дрожи, когда он внезапно понимает, что его парень до сих пор полностью одет. — Чонгук, ты всё ещё в одежде, — он успевает сказать это прежде, чем чужие губы снова проводят дорожку поцелуев по его члену сверху-вниз, и его язык почти неуловимо касается мошонки, из-за чего Тэхёна снова выгибает дугой. Сразу после Чонгук поднимается, принимаясь медленно расстёгивать пуговицы, и Тэхён, ощутивший бегущий по недавно горящей коже бегущий холодок, решает узнать, что остановило Гука, и возмутиться. Однако когда он видит, как тот медленно, словно дразня, снимает рубашку, оголяя крепкие мышцы, он решает промолчать, потому что один только вид на то, как Чонгук раздевается, приносит ему почти такое же удовольствие, как и его губы на члене. Тэхён понимает, что Гук, скорее всего, специально напрягает мышцы, чтобы они были видны ещё чётче, и одна только мысль о том, какие они твёрдые, вызывает внутри него грёбаный апокалипсис. Его взгляд очерчивает всё: от крепкой шеи до широких плеч и сильных рук, после скользя ниже, к мышцам груди, на которой видны возбуждённые соски, и пресса, и, блять, он видит дорожку тёмных волос, и это ломает его. Он внезапно ощущает безумное желание поцеловать всего Чонгука, и что ему мешает? Прежде, чем Чонгук тянется к своей ширинке, Тэхён встаёт на четвереньки и тычется носом в его грудь, тут же резко проводя языком до пресса. Он мечтал об этом столько, что никто не сможет осуждать его за это. Чонгук, ухмыляясь, только зарывается пальцами в его волосы, когда Тэхён целует каждый участок его кожи, медленно подбираясь к кромке джинсов. И блять, он знает, что нихрена не умеет, но ему абсолютно всё равно, потому что он хочет член Чонгука прямо сейчас, и он подумает о том, как развязно себя вел, завтра с утра, оправдав это играющим в крови алкоголем. Сейчас он рывком тянет молнию вниз, и Чонгук, тяжело дышащий и смотрящий на него с высоты, помогает ему избавиться от ненужной ткани, и теперь перед лицом Тэхёна предстают мощные бёдра, и кто он такой, чтобы не поцеловать их тоже? Его губы прикасаются то там, то тут, и всё это, наверное, слишком беспорядочно, но то, как постанывает Чонгук сверху и как зарывается пальцами в его вьющиеся волосы говорит ему о том, что он делает всё правильно. Он целует член Чонгука сквозь ткань и ощущает, как тот дёргается и пульсирует жаром, и то, что именно он вызывает подобную реакцию тела Чонгука заставляет его зажмуриться от удовольствия. Он впервые испытывает подобные ощущения, и внутри всё тепло сжимается, и это так охрененно, что он бы был не против чувствовать это вечно. — Чёрт, Гук-и, я знаю, что не буду так хорош, как ты, и вообще я честно нихрена не умею, но я… Блять, Чонгук, я хочу его попробовать, — несколько смущённо шепчет Тэхён, поднимая взгляд. И то, что он видит, лишает его всяческих мыслей, оставляя внутри только бурлящее желание. То, как выглядит Чонгук, когда одобряюще гладит большим пальцем его щёку, приносит ему новую волну жара, и это какой-то пиздец, грёбаный пиздец. Он, не дожидаясь ответа, тянет бельё Чонгук вниз, и тот снова помогает, и только тогда Тэхён поднимает взгляд и рассматривает его член. — Ох, блять… Как Чонгук так просто может выключить своё смущение, оставив лишь себя уверенного, Тэхён не знает, и ему это кажется суперспособностью, хотя он замечает, что руки Гука, до сих пор стоящего перед ним на коленях, дрожат от волнения, и прежде, чем прикоснуться губами к головке его члена, он целует его ладони. Даже это вызывает в Чонгуке стон, и это так хорошо звучит, что Тэхён немедленно тянется к его члену, чтобы поцеловать. Он приоткрывает губы и слегка прикасается к нему языком, обводя и ощущая, как пальцы Гука слегка давят на его голову — ему определённо нравится. И то, что чувствует сам Тэхён, Тэхёну тоже нравится, потому что даже если он не имеет в этом всём никакого опыта, это охуенно просто потому, что он знает — Чонгук тоже такой, и он не зашёл слишком далеко не потому что не хотел, а потому что ещё неопытен. — Тэ, это так хорошо, — голос Чонгука хриплый, и это безумно сексуально и подталкивает Тэхёна к более активным действиям. Он проводит дорожку поцелуев, ощущая каждую венку, каждую пульсацию внутри Гука, а подбираясь к головке, вбирает её в рот, посасывая и обводя языком, пока его рука придерживает член парня у основания и ласкает. Он решается посмотреть вверх, на Чонгука, и обнаруживает, что он откинул голову назад, раскрывая рот в немом стоне. Это выглядит так охрененно, что он смелеет и решает вобрать в себя чуть больше, поэтому в следующее мгновение он уже делает это. — Блять, Тэхён… Чонгук внезапно останавливает его, кладёт ладони на его щёки, чтобы приподнять лицо, и наклоняется, чтобы поцеловать. Их языки мокро сплетаются, а Чонгук медленно и осторожно снова укладывает Тэхёна на спину. Тэхён обвивает его шею руками и жмётся к телу Гука сильнее, когда тот прекращает поцелуй, резко переворачивая Тэ на живот. Его член немного неприятно зажимается между постелью и его животом, поэтому он приподнимает задницу раньше, чем успевает подумать о том, какой эффект это окажет на Чонгука. Тот, расставляя бёдра по разные стороны от его, укладывает ладони на его ягодицы и оглаживает, и по спине Тэхёна бегут мурашки, когда он ощущает поцелуй на одной из половинок. Он тычется носом в постель и ощущает, как его щёки горят, когда Чонгук разводит половинки в стороны и, судя по всему, наблюдает за его сжимающимся и разжимающимся входом. Это чуть более смущающе, чем Тэ предполагал. Далее он уже не ощущает тепло от рук Чонгука на коже, но зато слышит, как парень открывает какой-то ящичек, совсем близко, и когда оборачивается, то видит, что он достаёт смазку и презервативы, и теперь Тэхён начинает волноваться чуть сильнее. Кажется, Чонгук замечает это по его встревоженному взгляду, потому что наклоняется и оставляет на его губах нежный целомудренный поцелуй. — Эй, не волнуйся, всё будет хорошо, ладно? Я рядом, — он снова чмокает его, и Тэхён укладывается щекой на постель, угукая и стараясь максимально расслабиться, пока слышит, как Чонгук открывает смазку и, надо полагать, что в образовавшейся тишине он разогревает её, но Тэхён решает не смотреть. Он слегка вздрагивает, когда ощущает лёгкий поцелуй на спине, а после чувствует, как его бёдра разводят в сторону для большего удобства. А потом он ощущает, как палец Чонгука кружит вокруг его входа, и в этот момент перестаёт существовать что-либо кроме ярких, отдающихся током на конце пальцев ощущений. Гук не спеша, медленно, вслушиваясь в тихие стоны Тэхёна, проталкивает средний палец в него, и это ощущается совсем иначе, если сравнивать с его собственными, потому что когда он входит до конца, а Тэхён расслабляется и радуется тому, что прежде, чем поехал к Гуку, немного, совсем чуть-чуть, подготовился, он чувствует, что палец Чонгука достаёт немного глубже, чем его собственные. — Тэ? — в голосе Чонгука слышится некоторое непонимание и удивление. — Я думал, ты будешь более тугим, — бормочет он, слегка двигая пальцем внутри. — Ты что… Ты ведь что-то делал с собой прежде, чем поехать ко мне, верно? — Тэхён тычется носом в постель, потому что ему кажется, что он готов сгореть от смущения. — Немного? — выдавливает он. — Я подумал, это не будет лишним… — он стонет, когда ощущает, как Чонгук с уже большим сопротивлением проталкивает в него второй палец. Он, однако, входит не с такими сложностями, как можно было бы предполагать. — Я просто слишком взволнован… Это тревожило меня, и… Ах, Чонгук… — пальцы внутри него движутся, и это приятнее, чем он ожидал, и, вполне возможно, что это благодаря его подготовке, хотя некоторое жжение он всё равно чувствует. — Сколько пальцев? — Чонгук внезапно оказывается над ним, прижимаясь своей крепкой грудью к его спине и жарко выдыхая прямо в ухо. И боже, как он вообще может так просто говорить о подобном? Как этот парень, возвышающийся сейчас нам ним, вообще может быть тем очаровательным Гук-и, который смущается и мило смеётся, хлопая в ладоши, и одновременно тем, кто делает подобные вещи? Тэхёна это однажды точно сведёт с ума. — Обычно два, — Тэхён жмурится, когда Чонгук разводит пальцы внутри него и оглаживает гладкие стенки, сжимающиеся вокруг них. Член Чонгука упирается прямо в его ягодицу, и он снова тихо постанывает, а по его телу проходится очередная волна тепла, направляющаяся прямо в низ живота. Чужие губы почти невесомо касаются его плеч, лопаток и позвоночника, тело прижимается к его, а пальцы двигаются внутри уже быстрее, раздвигая сжимающиеся и разжимающиеся стенки активнее. Чонгук внезапно вытаскивает их и Тэхён хнычет, виляя задницей, пока ощущает, как его вход сжимается вокруг пустоты, а после он снова ощущает, как чужие пальцы проникают в него, и снова почти полностью выскальзывают. Чонгуковы бёдра подаются вперёд, и он трётся членом о его кожу, пока Тэхён подаётся навстречу пальцам, трахающим его, и он задыхается, когда Гук вынуждает его посмотреть на себя и целует, удерживая свободной рукой за скулу. Это продолжается так долго, что когда Тэхён смутно ощущает пульсацию прямо внизу живота, а его бёдра резко вскидываются вверх, ему кажется, что он давно растёкся лужицей по постели. Чонгук ненадолго вытаскивает из него пальцы, и бывший в одном шаге от оргазма Тэхён надувает губы, недовольно хныча, пока парень поглаживает его ягодицы и спустя некоторое время нежностей снова вводит в него свои пальцы, на этот раз сразу же беря довольно быстрый темп, пока Тэхён буквально извивается под ним. — Чонгук, я хочу… Чёрт… — Тэхён отрывается от его губ и снова прячет лицо в простынях, пока пальцы движутся всё быстрее. — Я хочу тебя, — стонет Тэхён, выгибаясь в спине, и внезапно пальцы пропадают, а его переворачивают на спину, и он видит не менее сгорающего внутри от желания Гука, уже разрывающего пакетик с презервативом. Он закрывает глаза и жарко выдыхает, когда надевает презерватив на свой член и, прежде чем войти, пару раз проводит по нему рукой. А потом Чонгука становится много. Очень много. Он накрывает его тело своим и оставляет бесконечные лёгкие поцелуи на его щеках, лбу, переносице, бровях, прикрытых глазах, носу, уголках губ, подбородке, скулах, шее, ключицах, и Тэхён почти тает от того, с какой нежностью он это делает. Вместе с этим Тэ ощущает, как головка его члена погружается в него, медленно и осторожно, и он обвивает торс жмурящегося Чонгука ногами, прижимая его к себе ещё ближе, пока его пальцы впиваются в гуковы плечи, а губы раскрываются в немом стоне. — Всё в порядке? — его голос хрипит, и Тэхён кивает, не решаясь сказать что-либо, словно это может что-то изменить. Чонгук толкается медленно, тяжело дыша в его плечо и без разбора прикасаясь к нему губами, и, когда он входит полностью, Тэхёну, шипящему и оставляющему красные следы от ногтей на чужой спине, кажется, что он распадается на части. — Господи, ты так сжимаешь меня, — шипит Чонгук, проталкиваясь дальше и чуть приподнимаясь, чтобы увидеть, как его член скрывается в Тэхёне, который тычется носом в простыни и тихонько постанывает от того, как член Чонгука растягивает его, и это намного круче пальцев. Чонгук так глубоко, что ему правда кажется, что он буквально везде, и это ощущение ему безумно нравится. Они замирают на некоторое время, и Чонгук тихо постанывает, когда Тэхён сжимает его, жмуря глаза и пытаясь сделать вдох. Он слегка приподнимается над ним и рассматривает, как сморщилось, но постепенно разглаживается красивое лицо Тэхёна, и это действительно что-то из ряда самого красивого, что видел Чонгук за всю свою жизнь. Брови Тэхёна сведены к переносице, пухлые, зацелованные им же губы часто и резко глотают воздух, щёки раскраснелись, и Чонгук не может отвести от него взгляда. — Мне так хорошо, Тэ, — он жадно и влажно накрывает его губы своими и в первый раз толкается, выходя и входя снова, и Тэхён стонет прямо в поцелуй, не в силах отвечать на него, пока Чонгук облизывает его рот и вжимается сильнее, продолжая медленные плавные толчки. Тэхён, задыхаясь, разрывает поцелуй и дышит прямо в рот Чонгука, пока он, удерживая вес на локтях, входит уже чуть быстрее, когда бёдра парня подаются ему навстречу. В его теле без остановки вспыхивают яркие огни тепла и удовольствия, когда Гук толкается с особенными осторожностью и нежностью, шепча в его губы о том, как хорошо ему в нём, и у Тэхёна на ногах пальцы поджимаются, когда Гук хвалит его и делает комплименты. Ему кажется, словно он буквально купается в любви, когда Чонгук толкается чуть сильнее, по-прежнему находясь так близко. Тэхёну, однако, мало, он жмётся всё ближе и постанывает, когда слышит: — Боже, ты такой красивый, — и Чонгук снова целует его, а Тэ на этот раз отвечает с жаром и пылом, обнимая его за шею и путая его волосы пальцами, пропуская пряди между них. Они целуются медленно, долго, ласкают рты друг друга, а Чонгук без остановок входит, постепенно ускоряясь и входя уже по самое основание. Всё в Тэхёне пульсирует, и он растворяется, не зная, на что направить своё внимание: на язык Гука в его рту, на его член в нём, на то, что тот шепчет, когда они ненадолго прекращают целоваться. Он запрокидывает голову назад и выгибается, а Чонгук целует его шею и грудь, входя ещё быстрее, чем раньше, и он просит: — Г-гук… Чёрт… Быстрее… — получается плохо, потому что он задыхается от того, насколько ему хорошо, но парень всё равно понимает и вбивается быстрее, пока Тэхён обнимает его за спину и снова ощущает чужие губы на своём теле, и это что-то невероятное, потому что в темноте он видит яркие цветные пятна, расплывающиеся, нечёткие, и ему кажется, словно он никогда не ощущал себя настолько невесомым, когда Чонгук сбивается с ритма и вбивается то медленно, растягивая удовольствие, то быстро и резко. — Тэ, я… Блять, — он кладёт руку на тэхёнов член и быстро надрачивает, часто и быстро вбиваясь в его податливое и разомлевшее в жаре тело, а Тэхён стонет громче, вжимаясь в его губы своими, а Чонгук хнычет, натурально хнычет, и это совершенно незаконно, потому что эти звуки несутся прямо к его члену. — Я кончаю, — Гук резко вздрагивает всем телом, а его бёдра ещё быстрее двигаются навстречу Тэхёну, беспорядочно целующему его лицо. Потом он вздрагивает крупнее, чем до этого, после чего замирает, и в этот момент Тэхён протяжно стонет его имя, кончая одновременно с ним и изливаясь в руку Чонгука. Его тело дрожит, и он задыхается, резко хватая воздух ртом, пока по телу расплывается тягучая нега. Перед их глазами искры, и в ночной тишине квартиры они оба тяжело и загнанно дышат, и Чонгук, морщась от сверхчувствительности, выходит из Тэхёна, снимает презерватив и бросает его в урну рядом со столом, попадая в неё с первого раза и валясь прямо на Тэхёна, пока парень поглаживает его спину и ласково, чувственно прикасается губами к его взмокшей от пота кожи. Проходит несколько минут, прежде чем Чонгук с трудом приподнимается, обессиленный тычется носом и губами в тэхёнову щёку, и он, понимая без слов, поворачивает голову к нему, чтобы медленно, чувственно прикоснуться к его губам в ленивом поцелуе. — Я люблю тебя, Тэ, — шепчет Чонгук, в темноте вглядываясь в глаза напротив. — Я тоже люблю тебя, Гук-и, — с улыбкой отвечает Тэхён, снова прижимаясь к губам своего парня в поцелуе.
