The union of hope

Замёрз. Утренний морской бриз шелушит бледную кожу на щеках. Босой стопой правой ноги он лезет под левую свободную штанину пижамы. Ветерок треплет ткань, а мысли — Хенджина. Губы вопреки всеобщей тусклости и бледности набирают насыщенно-малиновый тон, наверное, от частых укусов. Хенджин постукивает пальцами по каменному ограждению веранды, стараясь упорядочить ритм мыслительного процесса. Снова порыв ветра, неуверенность, трещинка на губе — «Черт…» — Ты себя не жалеешь… — раздается тепло со спины, как будто кто-то пришел за ним с солнцем за пазухой. Сынмин обнимает и ложится щекой меж лопаток. Хенджин содрогается сильно от неожиданности, и Мин жмется ближе. Теперь они обречены мёрзнуть здесь вдвоем, и от этого, как ни парадоксально, теплее. — Ты теплый. — У меня дежавю, — улыбается бета ему в шею. — Только настала моя очередь тебя греть. Хенджин закусывает губу поверх свежей ранки и вымученно бросает голову вниз. На завтрашний вечер назначена церемония награждения победителя. Нужно иметь высшей степени наивное сердце, чтобы верить в то, что им дадут уйти за стены этого замка живыми или с выигрышем. Вечера за попытками смоделировать все возможные исходы этого события не привели пару и их друзей ни к одному утешительному варианту: как только они раскроют местоположение ключа, от них избавятся. И… это неизбежно. Завтра они умрут для всего мира. Остается гадать — как? Позволят ли заговорщики себе в открытую заявить претензию на выигрыш или сделают все по-тихому, как делали то прежде? Приставят нож к горлу или подложат змею под одеяло в ночь после церемонии? Как бы то ни было, это случится. Это жуткое осознание далось им излишне легко, оттого породило ещё более жуткое решение — они позволят тому случиться. — Решил замёрзнуть насмерть? — за возмущенно-насмешливым недовольством Сынмина следует поцелуй в щеку, Хенджин смотрит на него так же смеючась. — Не лишишь же ты наших гостеприимных пленителей удовольствия избавиться от тебя своими руками. — Ну что ты, это бы было крайне бестактно с моей стороны, — дёргает бровью Хван и перехватывает мужа в объятия, совсем разворачиваясь к нему. Он стоит теперь лицом к стенам замка, с балкона на этаже выше их макушками любуется Джисон. Хенджин ему кивает, прижимая любимого ближе за спину, втирая шерстяной пуловер в кожу. За спиной Хана появилась кучерявая копна волос — Чан смачно зевнул, завернул его в одеяло и унес. — Пошли, одуванчик, разнесёт тебя по ветру. Сынмин берет его за руку. Сынмин… Он стал таким новым, таким другим. Таким счастливым. Хенджин не может насмотреться. Как не может привыкнуть к тому, как самый недосягаемый, бесконечный его источник надежды, чистейший, тот мальчишка, с луком наперевес и цепким, местами суровым взглядом, смотрит на него в ответ и точно так же не может насмотреться. Хенджин каждый раз боится, что ему показалось. А следом приходит осознание, и из живота до горла поднимается волна облегчения. Потому что все именно так, и пытливая фантазия здесь ни при чём. — Я устал от этого места, — морщится Сынмин, проходя мимо очередного фонтана. — Хорошо, что завтра нас здесь уже не будет. *** Безусловно у них был план. В то время, когда он создавался, мрачным было все вокруг. Бесконечные петли слов и мыслей оборачивались вокруг шеи тугим узлом, ничто не казалось утешающим. «Отец будет на церемонии», — эффектно поставил точку Хенджин в их оде отчаянию. — Бежать с выигрышем не получится, — Сынмин мусолит нервно тонкими пальцами единственную страницу талмуда под загадочным названием «Летопись четырех сторон», посвященную описанию первой в истории Битвы последних. — «Награда победителям — замок, здесь и проводилась церемония чествования первых победителей (примечание автора. В наши лета награда заменена на денежный приз, ценность которого приравнивается к стоимости целого замка)…» — зачитывает бета вслух. — С такими деньгами незаметно не сбежишь… Да даже если получится отвлечь внимание всей стражи, отец будет следить за мной лично. — Где они хранятся сейчас - все эти деньги? — Точно не здесь. Иначе, им бы не было дела до ключа. Они бы просто сломали дверь, а от нас избавились сразу после окончания состязания. Им очень нужен этот ключ. — Кто его выковал? Это не доверили бы делать заинтересованному лицу, ведь тогда о существовании дубликата можно не сомневаться. И наши жизни снова тому подтверждение. К сожалению, круглосуточные поиски ответов на эти вопросы в местной библиотеке не принесли ровным счётом ничего. Оттого шею все сильнее стягивали путы неизвестности. А день церемонии стремительно приближался, его назначили почти сразу после пробуждения Сынмина, поставили на третий день после дня рождения Юны. Им удалось убедить короля Шина в том, что ключ найден их людьми и находится у них, но, в целях собственной безопасности, они не предъявят его в качестве доказательства, пока не настанет день награждения. Это было разумно, но с того момента пошел обратный отсчёт до дня их назначенной смерти. В одну из бессонных ночей они, сами в то не веря, сдвинулись с мертвой точки в своих поисках. В комнате их было четверо. Сынмин сидел у изголовья кровати с какой-то книжкой на ногах, в названии говорилось что-то про план строительства замка на водопаде. Руками он теребил цепочку от нового кулона на шее, звенья впивались в кожу, оставляя явный след из точек. Крис сидел в ногах у расчесывающего его шевелюру Джисона и пытался успокоить мельтешащего принца. — Не надо было приносить ключ в замок раньше времени, он должен был храниться у Нини, как мы и договаривались изначально, — устало следует Бан зрачками за блестящей вещицей в руках Хвана, Джи приятно разминает ему виски, от чего хочется замурчать, но старший лишь откидывает голову на голое бедро омеги, прижимаясь носом к внутренней его стороне. — Я думал, в нем может быть подсказка. Но все узоры на нем — просто узоры, мы с Мини проверили, — Хенджин ловко проворачивает тонкий бронзовый ключик между пальцев. Он проделывал это движение снова и снова весь вечер и невольно стал испытывать к нему отвращение. Звон металла от удара о поверхность столешницы разнёсся эхом по комнате — Хенджин избавился от вещи в руке. Он зло прошипел на себя и всю эту ситуацию и с досадой в глазах упал на кровать к тому, кто уже тянул руки навстречу с готовностью утешить. Сынмин отложил книгу на другую половину постели и бережно уместил на своем животе чужую тяжёлую от грустных мыслей голову. — Давайте закончим на сегодня, — пробубнил принц, не подымая головы. Сынмин кивнул согласно на его слова, пусть тот и не мог этого заметить из-за своего положения. Джисон и Крис не подали голоса, поэтому Сынмин поднял взгляд с мужа на парочку и встретился с удивлёнными лицами, а позже заметил причину их немого шока. Брошенный младшим альфой ненавистный, но ни в чем не виновный ключ лежал спокойно на том месте, где его оставили, в виде двух несимметричных половинок. — Джини… — Сынмин пошевелил почти уснувшего у него на руках альфу, — смотри. *** В день церемонии награждения погода была ещё хуже, чем накануне. Хотелось лежать в обнимку под толстым пуховым одеялом и рассказывать друг другу нелепые истории из жизни, иногда прерываясь на сессии теплых поцелуев. Но вместо этого они оделись в белые костюмы и стояли в центре бального зала. Их облизывали игривые языки пламени от множества свечей вокруг и лживо приветливые взгляды представителей знатной верхушки всех четырех королевств. У них был свой план, у тех свой. И каждый нервно проверял все ли на месте. В правом кармане хенджинового пиджака лежал вновь собранный из двух половин ключ, а в левом — его точная копия, за исключением одной детали — он был цельным. Все чего-то ждали, пока фоном их раздражала праздничная композиция оркестра. Помимо этого Хенджина раздражали кружащие вокруг официанты, настойчиво им с Сынмином предлагавшие вина; а короля Шина явно раздражало то, что они от него отказываются; и обоих их в равной степени раздражало нахождение в одной комнате с отцом Хвана. Музыка резко прекратила давить на нервы, когда в коридоре послышались шуршащие шаги колонны людей. Они шли медленно, лица и все тело скрывалось под белыми монашескими робами до пола. На шее каждого сиял серебряный орден с гербом Белого аббатства на толстой цепи. Парни облегчённо вздохнули и переглянулись: их догадка была верной. Сбором призового фонда битвы и изготовлением ключа действительно занимались белые монахи. Когда ключ разлетелся на две половины, на внутренней резьбе Хенджин узнал их герб, который с детства находился у него на глазах в когда-то самой любимой книге, которая повествовала о всех самых известных печатях четырех королевств. Белое аббатство особняком стояло от всех королевских семей, представляя собой независимое от политики религиозное объединение. Второй и третий монахи вместе несли небольшой деревянный сундук. Стало окончательно ясно, что деньги не здесь. Может быть, формат награды снова сменился? — Приветствую Вас, Ваше святейшество… Короля Запада прерывает главный человек в белом жестом руки. — Победители битвы должны предоставить доказательство победы. Хенджин и Сынмин подходят ближе и кланяются. Хван достает из правого кармана ключ. Первый монах поворачивает его в пальцах, но кисти его рук скрываются под широкими рукавами мантии. Только Сынмин и Хёнджин понимают, что он проверяет, хоть и не видят, как под тканью ключ разбирают на две части. Через три секунды его возвращают в руки принца. Первый монах отходит в сторону. А к ним выступают те двое, что несли сундучок. Хенджин сглатывает и медленно вставляет отмычку в скважину, открывает и сразу убирает ключ в правый карман. Внутри он находят свёрток пергамента. Он гласит:

Да возрадуется гордый победитель! Да успокоится наконец его храброе сердце перед взором господним! Пришед в Белы стены аббатства с подтверждающим элементом, он будет награждён заслуженно и щедро. И будет он впредь жить без нужд, посвятив себя вечному миру и любви вечной.

Хенджин читает сначала про себя, потом вслух под требовательным взглядом королей. Он видит, как скалится отец, как сосредоточенно смотрит на его карман король Шин, чувствует руку мужа на плече. — Это все? — заранее радостно спрашивает правитель Запада у главного монаха, тот кивает и все четверо удаляются. — В таком случае, дорогие гости, прошу поднять бокалы за наших победителей — принца Востока и его супруга. Да начнется праздник! Музыка ударяет с новой силой. Король им льстиво улыбается и со спокойной душой отворачивается. Для него все складывается лучше не придумаешь. Деньги получит любой, кто явится к монахам с ключом. А получить его совершенно не сложно, пока пара находится в пределах его государства. Все идёт по его плану. Все идёт по их плану. Хенджин достает ключ из левого кармана и цепляет на цепочку на шее Сынмина. К ним подходит знать со всех концов мира, чтобы передать свои неискренние поздравления. И все они видят этот ключ, на заинтересованные взгляды Хенджин отвечает уверенно, держа бету за талию: — Нет богатства большего в жизни, чем любимый человек. Битва доказала нам это. Поэтому свое богатство я уже получил, пусть ключ служит тому символом. К ним подходит король лично с двумя фужерами вина: — Могу поспорить, вы ещё не успели выпить за свою победу. — Вы правы, Ваше Величество. Шин старается делать вид, что не следит за положением ключа. Хенджин и Сынмин стараются делать вид, что совершенно этого не замечают. Они принимают напитки, ни капля из которых не должна попасть на их губы этой ночью. — Потанцуем? — спрашивает Сынмин с улыбкой, когда король вновь впивается взглядом в его шею, точнее в блестящую вещицу на ней. Хенджин удивляется предложению мужа, но соглашается, при этом его наполняет непонятная нега и дрожь. В такой момент, когда решается вопрос их жизни и смерти, он думает о том, что это будет их первый танец. Они подстраиваются под общий размеренный темп, перемещаясь по залу в ритме вальса. Им без малого сейчас очень страшно, что угодно может пойти не так, любая мелочь может разрушить их план. Но в глазах друг друга они видят свое возможное будущее, свое грядущее счастье и долгожданное спокойствие. Грудь сдавливает грубо от предвкушения, и в уголках глаз скапливается влага. — Пусть все получится, пожалуйста, — шепчет Сынмин в губы альфы. — Я люблю тебя, — легко целует его Хенджин. В руках у них все ещё плещется отравленное вино, сомневаться в этом нет причин — слишком настойчиво их пытались им напоить. Темп музыки замедляется, они останавливаются у одного из небольших фонтанов в зале. Сынмин улыбается и подается назад, когда Хенджин наклоняется вперёд, придерживая его за спину и снова целует. Содержимое бокала младшего незаметно выливается в фонтан. Музыка прекращается, по залу разлетаются аплодисменты. Сынмин делает вид, что пьет из своего пустого фужера. "3,2,1..." — Врача! Скорее, ему плохо! — Вынесите его на воздух, — конечно же, первым откликается местный правитель, ждавший этого момента весь вечер. Хенджин берет бету на руки и направляется к выходу на открытый балкон, тот самый, на котором они узнали от Юны о двух самых значимых водопадах Запада. Все должно закончится быстро, пока отец не дошел до них с противоположного конца зала. — Он выпил слишком много, — притворяется, что ничего не подозревает, принц, укладывая бету на мраморную скамейку. — Похоже, что так, — отвечайте Шин. Присаживаясь на одно колено рядом с Сынмином. — Позвольте спросить, Хенджин, Вы тоже пили? — Да, — врёт. — Тогда, боюсь, Вам тоже вскоре понадобится врач, — он срывает цепочку с шеи беты и уходит. — Прощайте. Проходит минута тишины. Хенджин проверяет правый карман — на месте. И не может не отзеркалить ухмылку беты, который открывает глаза. — Ты у меня такой актёр, — шепчет Мин. — Учусь у лучших, — хмыкает альфа и целует его в кончик носа. — Они должны увидеть, как мы прыгаем? — Да, чтобы не было сомнений, что нас больше нет. Хенджин снова берет его на руки, люди поглядывают робко из зала, интересуясь происходящим. Он встаёт на ограждение балкона, под ногами шумит водопад, люди неуверенно шагают навстречу. — «Мне кажется, я люблю тебя», — передразнивает Джин те слова беты перед прыжком. — А я уверен, — успевает ответить Ким. И они снова шагают в бездну. Эпилог Почти полночь. В доме горит свет в одной комнате на втором этаже, он проникает на улицу, касаясь своей желтизной осенних листьев высокого клёна на заднем дворе. — Почему он не спит в такой час, куда наш дядя смотрит, — беззлобно пыхтит бета. Хенджин поправляет выбившиеся из-под шляпы черные локоны и берет мужа за руку, перекладывая багаж в другую. — Они просто ждут нас, знают, что сегодня вернёмся. Из-за двери в эту комнату доносится низкий мужской голос, он с забавной интонацией что-то увлеченно рассказывает, а ему в ответ смеются пискляво. Хенджин приоткрывает дверь слегка, чтобы их не сразу заметили, Сынмин прижимается щекой к его плечу, чтобы тоже увидеть, что там происходит. — Что, вот прям взяли и спрыгнули?! — маленький омега подскакивает на кровати, хватаясь за голову и тянет в разные стороны волосы двумя кулачками. — Да, взяли и спрыгнули. Принц и охотник сбежали из заточения, чтобы никогда больше не зависеть от чужой воли, — подтверждает довольный такой реакцией рассказчик. — Но-но-но, они же выжили!!!?! — лепечет ребенок. — Дядя Крис, скажи, что они выжили! Дядя Крис делает драматичную паузу, но под жалостливый взгляд быстро сдается и говорит: — Конечно, выжили, Ликси! Конечно, выжили, родной. — Но как? — малыш отпускает свои волосы и разводит ручками в стороны, искренне не понимая, как можно пережить падение с вершины водопада. — А вот, помощь друзей, хорошая подготовка, оставленный при строительстве замка потайной ход за водопадом и… немножко магии, — Кристофер щелкает мальчика по носу и подмигивает Хенджину, который просовывается в дверной проем, а за ним и бета. — Папа, папочка! — замечает их ребенок и, выпутываясь из одеяла, бросается к ним. — Привет, Ликси, — они берут сына на руки, обнимая вместе. — Почему не спим? — Дядя Крис как раз рассказывал мне сказку, чтобы я скорее уснул, — радостно сообщает Феликс, без единого сна в глазу. — Да неужели, — скептично оглядывается на старшего альфу Мин. — Интересная сказка, малыш? — Очень! — самозабвенно кивает омежка и ложится пухлой щечкой на сынминово плечо, разглядывая округлый шрам на его шее. — Только я не уверен… А это точно сказка?