У кирпичной стены

      Наша компания шла по лужам до бильярдной. Мы с Уиллом промочить ноги не боялись, а Арфею было наплевать. На пути нашего следования был круглосуточный магазин. «Зайдем, возьмем чего-нибудь,» — сказал я и завзал красную бандану на своем лице. Уилл надел что-то на подобии кожанной медицинской маски, а Арфей натянул на свою башку тонкую балаклаву. Теперь предстояло эффектно заявиться. Уилл вынул из кармана аварийный молоток, я зажал в кулаке кастет, а Арфей смачно хрустнул кулаками. Я, положив руки в карманы джинсовой куртки и прошел в дальний отдел магазина. Продавец, худой азиат лет двадцати с длинными волосами, подозрительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Какие-то плюшевые игрушки рассматривал один век. Видимо, не купил никакого подарка для своей дочки, но уже ему поздняк метаться. Раздался звук бьющегося стекла, затем снова. Это мои товарищи выбили окно и стекло на двери. Азиат, немного вскрикнув, отошел от кассы и поднял руки. Через дверь вбежал Уилл и, опрокинув один стеллаж с каким-то говном для автомобиля, принялся разбивать холодильники с напитками и бутылки дорогих спиртных напитков. Арфей сразу же схватил продавца за грудки и просто вытащил из-за прилавка. Одним точным ударом он сломал желтопузому нос. Потом, немного помотав за волосы и что-то шутя на непонятном языке, Арфей швырнул азиата на пол и пнул сначала в лицо, а потом сверху по голове. Я, в то же время, схватил того века сзади за шиворот и взял в захват. Немного придушив, я двинул его кастетом в ухо и бросил на плюшевые игрушки. Пару раз ударив того человека по почкам, я стянул его на пол и пнул его под дых. Тут подмыкнул Уилл, наступил ему на голень (раздался хруст и вопль века) и ударил его несколько раз по плечам и ляшкам своим молоточком. Отойдя в сторону, он кивнул мне, показав, что душу отвел, и свалил на лежавшего чудилу стеллаж с мягкими игрушками. Вместе с Уиллом мы подняли этот металлолом, век стонал под какими-то зайчиками и пчелками. «Принеси крепкого спиртного и облей-ка все это дело, братец,» — распорядился и пошел к Арфею я. Тот уже сидел на прилавке и ждал меня. У его ног лежал кассир и держался за голову руками. Я достал из кармана выкидной нож и сказал: «Слышь, дурило узкоглазый, тебе никто не говорил, что длинные волосы — рассадник вшей?». Арфей, засмеявшись, спрыгнул с прилавка на спину несчастного века-азиата. Щелкнуло лезвие ножа, и я одной рукой перевернул эту дрожащую на полу тварь. Поводил ножом перед его лицом, тот сказал что-то, похожее на «умоляю, не надо, нет», но в мои планы не входило слушать всех чувачков подряд, поэтому я его как следует стукнул в окровавленный рот. Забавный факт: на месте, где секунду назад его лицо протирало пол, сейчас была лужица крови и пара коренных зубов. Арфей схватил прядь черных волос и оттянул ее, а я перерезал. Мы провели стрижку на одном боку головы, на другом решили сделать картину в стиле авангардизма. На кассе продавались новенькие зажигалки. Не долго соображая, я передал одну Арфею, а тот поджог волосы на голове продавца. Вонь — ужас. «У меня такое чувство, что эта вошь должна купить себе новую одежду,» — подмигнул мне друг. Я засмеялся и порезал старую футболку узкоглазого века на лоскутки и паклю. «Ну что же, братец, бери деньги и поперли,» — сказал я Арфею, направляясь к Уиллу. Тот обливал погром странным коктейлем из крепкого алкоголя. Когда я перешагнул через баррикады, он отрапортовал, что все сделано и готово к салюту. Тогда я показал большой палец, мол, начинай, и мой друг поджег с помощью одной спички весь коробок и бросил тот в мокрые игрушки, под которыми валялся, раскинув руки, поломанный век. Пламя слабо охватило все игрушки, которые больше плавились и дымили, чем горели, и мы, весело улюлюкая и свистя, выпрыгнули в окно. На улице уже курил Арфей, с небольшой поясной барсеткой денег. — Отвели душу, теперь пошли уже в бар, да не с пустыми руками! — Ага-да! — в один голос сказали мои друзья.       Собственно, больше на нашем пути остановок не предполагалось (даже таких, о которых я заранее не предупреждал своих спутников). Настроение и валюты мы себе подняли, поэтому шагали бодро, болтали ни о чем и часто шутили, громко смеясь. Мои командирские часы показывали пол одиннадцатого, а это значит, что времени у нас впереди — завались. Обычно, в такие дни, а иногда недели, я выходил на связь со сном в четыре часа. Всегда, конечно, мог лечь позже, но это уже не суть. Главное — это что ночь обещала быть веселой. Тем более, мне недавно писал Фрэнк — мой давний знакомый, — что будет зависать в «Шарах» сегодня ночью. О, Фрэнки! Довольно удивительная личность, и не менее странная. Интеллигентного вида человек, образованный, умный и симпатичный, а водится с таким отребьем вроде нас. Одет всегда опрятно и прилично. Излюбленная его одежда — фиолетовый костюм с зеленой жилеткой. Прирожденный преступник. Я бы рассказал о его прошлом, но ведь никто ничего не знает. Кто-то говорит, что он бывший террорист или сотрудник, ясно лишь то, что его уже ловили на каком-то преступление (даже это — всего лишь слухи). Когда я с ним познакомился, он был с огромным багажом прикладных знаний о взрывчатке, ядах, разнообразных напалмах, конструкции замков, самодельном оружии.Один раз он взял меня с собой на слежку за домом одного богатого политика и не спал трое суток, пока я спал час через четыре часа бодрствования.       Раздался свист. Наша небольшая компания остановилась напротив какой-то захудалой пивной, на крыльце которой стояли четыре маргинальных личности в спортивных костюмах. Один из них был с маленькой шавкой, опасности он не представлял и казался в их окружении лишним. Остальные три спортивных костюма имели крайне наглый вид и мне сразу не понравились. Посередине гопарь широко расставил руки, словно изображал из себя раму. Именно его вонючая пасть извергла пьяный баритон: — Так, ребятосики, куда путь держим? — Ребятосики? Мая не местни, твоя не понимать, — поддразнил Арфей. — Чё?! — подался вперед один из этих придурков. — Базаришь много, чушкан. А ну-ка, скинулись нам на пивко и дальше поперли. — Попердывала твоя мамаша во время родов, пока батько твой на шлюхе оргазмировал!       Только и успел подколоть их альфу, как на меня кинулся тощий такой упырь, стоявший на ступенях справа. Он спрыгнул и, уцепившись мне в шею, пытался побороть. Жалкого дзюдоиста я откинул на стоявшую рядом урну и легкая двоечка по зубам не дала ему повторить попытку уложить меня на лопатки. Далее, апперкотный толчок по печени согнул этого придурка пополам, а хук по челюсти забросил его в пространство между урной и крыльцом пивной. Оглянувшись, я увидел Уилла, спаррингующегося с одним из дебилов, и Арфея, поднявшего Альфа-"раму» на мельницу. «Не тех лохов нашли, мальчики,» — усмехнулся я. Худощявый паренек со своей собакой вжался почти в саму дверь и не хотел вмешиваться. Мне показалось, что он не из их компании, и эти придурковатые просто разводили его. Снова перевел взгляд на добивание дна социальной лестницы. Арфей сидел верхом на одном из гопников и красил бинты в красный, а соперника Уилла я взял на двойного нельсона. Тот каждый раз вздрагивал после удара моего друга. «Что же ты пресс то не качаешь? Только пивной животик себе нарастил,» — усмехнулся Уилл, прилагая в апперкот по солнышку всю массу своего тела. За моим товарищем встал Арфей. Из его носа шла струйка крови, а взгляд не сулил ничего хорошего. Он сдвинул Уилла в сторону и с ноги ударил нашего пленника в живот. Откинуло нехило, на четыре метра. Я чуть было не упал. Но мой братец даже не думал останавливаться и сделал серию толчков ногами по мешку для битья, завершив ее эффектным ударом ноги с разворота. После последнего удара, этот мешок изверг пиво и сухарики, съеденные до встречи с нами. Я отпустил его, и бездыханное тело плюхнулось в лужицу своей блевотины. Арфей оглянулся. Пока все наше внимание было сосредоточено на избиении ошибки рода человеческого, их альфа-"рама» встала и попыталась слинять. Мой злобный друг поднял с земли стеклянную бутылку и швырнул ее в труса. Тара разбилась, и придурок завалился под окна жилого человейника. «Круто!» — восхитился Уилл и дал пять братцу. Дальнейший путь до «Шаров» мы обсуждали их социальный статус.