У кирпичной стены

      Шел я вечером, часов было шесть. Уже немного начинало смеркаться, потому что солнечный день в это время года шел на спад. Двигался я по гаражному кооперативу, к моему знакомому — торговцу причудливым оружием. Планировал купить деревянную дубинку, он вырезал их в столярной мастерской. Она была сантиметров тридцать в длину, с ребристой рукоятью, утолщением к концу и кожаной петлей для запястья. Помнится, пару лет назад, я с Уиллом вскрывал здесь боксы, чтобы найти что-то ценное. Мы так ничего и не нашли, только получили по спине палкой от какого-то мужика. Сейчас таким делом занимаются только по наводке, например, угоняют дорогие автомобили и мотоциклы или воруют оружие. Больше здесь ничего найти нельзя было. Многие ворота гаражей были открыты, внутри сидели мужички, которые выпивали в кампании собутыльников, чинили транспорт или просто вели общую приборку. Я прошел мимо одного бокса, его хозяин при тусклом свете лампочки, свисающей на проводе, утеплял стены. Дорога была как всегда чуть ли не разрушена, целый гладкий асфальт можно найти только в старом квартале и в центре, но это далеко от рабочих поселков и люмпенских районов. Нельзя было пройти и пяти метров, чтобы не заметить большой трещины или выбоины в дороге.       Гараж моего знакомого был хорошо ухожен: рядом с ним стоял навес со столами, на которых под ветошью были разложены разнообразные «инструменты» (так он называл продаваемое оружие), в самом гараже была оборудована неплохая мастерская, а рядом расположен дом-вагончик, в котором жил мой друг. Занимался владелец этого предприятия, как я уже говорил, производством оружия, преимущественно холодного, но иногда мастерил дешевые самопалы, и, должен отметить, что к ним применимо правило цена-качество. Примерно у каждого пятого вылетала пломба, которая затыкала ствол с одной стороны, и травмировала руку века, использовавшего это оружие. К тому же, у этих самоделок отсутствовал спусковой механизм, поэтому заряд приходилось поджигать самостоятельно. Но если убивать вашу жертву не обязательно, можно рискнуть и взять себе экземпляр, чтобы грохнуть откусанными шляпками от гвоздей по ноге или в живот противнику. А вот оружие дробящего, ударного, режуще-рубящего или колющего действия мой знакомый делал высочайшего качества. Его дубинки служат долго, а ножи не ломаются, при застревании между ребер или при столкновении с преградой.       Перед гаражом-ракушкой растеклась лужа, с масляным пятном. Я перепрыгнул ее и зашел в мастерскую. Внутри горел довольно яркий свет, освящение что надо. Во многих гаражах использовалась захудалая лампочка, свисающая на проводе, но у него вдоль стен простирались лампы дневного освещения, поэтому внутри было как на сцене или стадионе. Кореш, одетый в фартук и защитные очки, вытачивал что-то на токарном станке; деревянные опилки летели во все стороны. Я задел его за плечо, а он выключил станок и повернулся ко мне, подняв очки на лоб. — Здорова! — воскликнул он. — Привет. Мы пожали руки. — Будешь чай ли кофе? — Нет, как-то не хочется. — А. ну тогда рассказывай: зачем или за чем, — он сделал небольшую паузу, показывая, что есть что-то подходящее для меня в данный момент, — пришел.       Звали этого мастера Ильдар. Он был балканцем по национальности, тридцати лет от роду. Известно. что он только учился на токаря в неплохом ПТУ Сараево, но из-за войны был вынужден бежать в нашу страну. Здесь уже жил его дядя, у которого была своя мастерская, в которой Илдар начал работать после переезда. Он был среднего роста и худым, с курчявыми волосями и недельной щетиной. — А ты как будто забыл за чем я пришел? — Эм, пыр-дыр-дыр… Вроде что-то помнил, но из головы как-то вылетело, друг. — Кажется, я понимаю к чему ты клонишь, — я достал из внутреннего кармана кожанки несколько купюр, сцепленных вместе канцелярской скрепкой. Ильдар взял их и пересчитал. — Ровно вторая половина. Ты держишь свое слово. — Мы с тобой уже полтора года знакомы лично и до этого полгода заочно, и ты только сейчас это понял? — Все, не урчи, — он открыл один из ящиков его гаражного гарнитура и достал мою дубинку, замотанную в тряпку, а после извлечения передал мне. Я взялся за ребристую рукоять, просунув руку в тонкий ремешок, и поводил отполированным шедевром в воздухе, чтобы проверить удобство использования. — Отличная штука, а ты и правда хороший мастер! — Стоп, ты меня знаешь уже. Ах ты гад! Подшучивать тут вздумал! — Ильдар громко засмеялся и толкнул меня. — А ну давай, двигай отсюда. У меня еще дел по горло!       Я завернул новую дубинку в тряпку и покинул храм труда, зажав приобретение у себя под мышкой.

***

      Встреча со скинами была запланирована на месте битвы. Банда бриолинщиков, со мной во главе, и кампания отморозков была уже на месте. Вообще, у нас определенного лидера нет, но в случае, когда требуется единство, мы негласно выбираем предводителя. Так как в этот раз был оскорблен мой друг, и я первый начал предпринимать какие-либо действия, возглавил банду ваш покорный. На пустырь, к кирпичной стене, мы прибыли первыми. Скины скоро должны подтянуться, а нацики со своими дружочками опоздают. зуб даю. Атмосфера была напряженная. Если по дороге, члены банды болтали ни о чем и шутили, то здесь все как-то сдавились и притихли. Шумел только ветер, который промозглыми порывами отворчивал края кофты Арфея в разные стороны. Мой товарищ столя в капюшоне, затягивая новые бинты на запястьях. В этот раз он предпочел надеть рабочие кожаные ботинки, со стальным носком. Слегка сгорбившись, даже он не отпускал своих классических оригинальных реплик. Я время от времени оглядывал группу и осматривался по сторонам. Большинство бриолинщиков были вооружены обломками досок и арматурой, цепями и чем-то вроде нагаек, кто-то из отморозков взял хлыст (!), кастетами и аварийными молоточками. Арфей, закончив подтягивать бинты, поднял с земли два молотка. Я еще перед встречей со своей бандой забинтовал руки. Свою дубинку я держал за петлю, кастет покоился в кармане. Я был одет в излюбленные берцы, штаны с ракушкой, но вместо джинсовки или косухи, надел толстовку. К прикиду добавил наколенники и налокотники, для нанесения ударов и защиты суставов. Было страшно… Наконец-то я это признал. До этого пытался держать лицо и притворяться, будто все это для меня повседневность, но в таких масштабных разборках я еще неучаствовал. Даже руки немного дрожали, как бы голос не подводил, а то опозорюсь перед бонявыми…       На горизонте показалась толпа бритых придурков, с разномастным оружием, в высокой обуви с белыми шнурками. Бонхеды пришли раньше! Надо задержать их, чтобы успели прибыть скины с рабочки, либо держаться под их натиском. Они превосходили нас по числу чуть больше, чем в два раза. К нашему счастью, их оружие состояло из каких-то обломков, редко у кого можно было заметить кастеты и арматуру. «Ну-ка, давайте построимся!» — крикнул я товарищам. Наша банда построилась в два ряда. Сорок шесть человек против ста одного, если Фрид решит перейти сразу к делу. Но их сборище остановилось в двадцати метрах от нас. На передовой стоял огромный предводитель этих придурков. Я вышел из строя и поднял левую руку со сжатым кулаком, вся группировка повторила за мной. В ответ бонявые кинули зигу и что-то заорали на счет белой силы. «Ждем скинов с рабочки!» — крикнул я врагу. «Пожалуйста! — всплеснул руками харизматичный Фрид, — Если они не зассали и решили сдаться!» Толпа нациков заржала, улюлюкая и свистя. Один из отморозков крикнул им, чтобы они заткнулись. «Кто еще зассал, педики!» — раздался знакомый слегка басовитый баритон. Роберт! Не подвел ведь! Я уже не мог сдерживать эмоции, поэтому сарданически улыбнулся у замахал союзникам. Скины подбежали и встали по флангам от нашей группы. Боб встал рядом со мной. Мы побратлись и встали в боевую стойку лицом к бонам. Они тоже приготовились к рывку.       Я поднял кулак вместе со сжатой дубинкой и бросился бежать на стенку врагов. Вся группа устремилась на врагов. Стеношный бой начался. Я не так быстро бегал, поэтому многие обогнали меня. Самым первым в группу влетел Роберт, который держал в руках довольно длинную и толстую цепь, которой за один удар прижигал троих противников. Следом, если не ошибаюсь, ворвался Арфей, повалив одного из бонов на землю и раскроив черепок бритого двумя ударами инструмента. Я с разбегу ударил бона, который ножкой стола сбил с ног бриолинщика, прямым ударом ноги, как спартанец, опрокинув того на землю, и стал запинывать его вместе с одним отморозком. После двух ударов под дых, переключился на другого бонявого, ударив того под дых концом дубинки, а после правым хуком сломал челюсть (спасибо кастет). Дальше уже не продумывал удары и бил направо и налево дубинкой, добавляя удары ногами и добивания кастетом. Пока дрался сразу против троих на пару с одним скинов, увидел, как Роберт ударом цепи выбил глаз бритому типу. Арфей ухватил сзади придурковатого нацика и бросил его в здорового бона, предварительно раскрутив. После такой атаки он подбежал к нам, сломал колено высокому НС-скину, подхватив после этой манипуляции на плечи и сбросив на землю. Я примерно понимал, где находится Фрид, и направлялся в его сторону, раздавая толчки дубинкой и кастетом случайным противникам. С некоторыми приходилось заморачиваться: пару раз меня валии с ног (вот тут как раз пригодились налокотники), а несколько раз бил коленом в солнечное сплетение, пах или нос. Почему я раньше не использовал эту защиту? Адреналин подстегивал все мои чувства, я вовремя нырял от ударов и интуитивно наносил свои атаки, но все-таки промахнулся и получил кастетом по зубам. Я упал, и меня начали запинывать сразу четыре бона. Закрыв руками голову и подогнув колени, я пытался не допустить, чтобы меня не перевернули на бок, ведь затем пойдут удары по почкам, селезенке или печени, а после них я встать не смогу. Мне на выручку подбежал Арфей, он сломал одному придурку лопатку, ловким ударом молотка снизу, а после беспорядочно перемочил сразу троих бонявых своими уже окровавленными молотками. Ухватив меня подмышки, мой товарищ поднял меня на ноги и продолжил перемешивать кости и мясо в одну кашицу. Я уже потерял ориентацию и просто дрался, не надеясь найти Фрида, но этот громила сам возник передо мной с бейсбольной битой. Кто-то порвал его бомбер, поэтому спина с винтажной татуировкой была оголена и направлена ко мне. Я прыгнул прямо на вожака, левой рукой обвив толстую шею, пытаясь задушить. Он хоть и заметил меня и дратьс ему стало неудобно, но не обратил внимания и продолжил месить бриолинщиков. Я все крепче сжимал шею, а Фриду уже противостоял Боб. Это была какая-то битва титанов. Роберт своей цепью не мог нормально бить так как попадал по мне, поэтому я спрыгнул и ударил несколько раз дубинкой по колену противник, пока массивный говнодав не лягнул меня в нос. Поднявшись на ноги, я огляделся вокруг. Тут и там валялись нокаутированные парни, вдалеке удирали с поля боя трусливые боны. Значит мы все-таки побеждаем! Битва двоих скинов уже отодвинулась на пять метров от меня, поэтому я с небольшого разбега влетел кулаком в лицо Фрида. Затем ударил в пах коленом, но у него была ракушка, и локтем по челюсти. После такой серии я отпрыгнул, позволив Роберту несколько раз хлестнуть бона цепью. Как только удары прекратились, я снова встал перед громило, опять ударил коленом в пах, но после этого ухватил противника за остатки куртки и раз пять-шесть нанес удар головой по лицу противника. Нужно было добивать сейчас, поэтому я обхватил ноги бритоголового руками, и опрокинул его на землю, пока тот был дезориентирован моей атакой. Дальше я с Робертом запинывал бона, пока тот не перестал дергаться и пытаться встать.       Когда лидер нацистов был повергнут, я громко крикнул, что Фрид был позорно побежден. Драка почти сразу затихла. Разбитые лица смотрели с удивлением. Боб подхватил мою руку и поднял вверх в знак победы. Я улыбался разбитыми губами, несколько зубов шаталось, а пасть, наверное, была залита кровью. Я был непередаваемо счастлив. Крик победы раздался от всех оставшихся моих товарищей, в том числе и скинов. Бритые рассеченные головы смотрели растерянно. «Больше не драться! — начал победную речь я, — Забираем раненных товарищей и расходимся!» Я оглядел сражение. От предыдущей толпы осталась лишь треть, остальные либо лежали без движения, либо медленно поднимались, будто заново учились ходить. В ста пятидесяти метрах от пустыря с кирпичной стеной собралась целая толпа зевак, которые услышав вой приближающихся полицейских сирен, рассеялись в разные стороны. Роберт дернул меня за руку и сказал: «Ищи Арфея и вали отсюда! Заберут в участок всех, кто не успеет удрать!» Но искать моего друга не пришлось, он сам подбежал ко мне и жестом показал идти за ним. Через пять минут мы уже рвали по дворам, перемахивая через заборы и отталкивая в стороны разных веков, лениво двигающихся на нашем пути. Даже весь избитый, еле живой и уставший я ликовал. Погода уже развеялась, и солнце озаряло все окружающее, наделяя предметы красками.

***

      На следующий день я бежал (снова), по больничной лестнице. Мне не терпелось встретиться с Уиллом. Не виделся с ним уже как полторы недели. Арфей заходил к нему ночью через окно. Говорит, что наш кореш спал и выглядел лучше, чем мы оба представляли.       Я уже мчался по третьему этажу в направление палаты моего друга. Чуть ли не прыгал. Медсестры и пациенты смотрели на меня с недоумением: сияющий от счастья, харя разбита, подозрительно хромает. Вчерашнюю окровавленную одежду сменил на джинсы с фланелевой рубашкой и кофту. Эх, Уилл, неудачник ты! Такую махаловку пропустил! Только она и заварилась из-за него, но было бы прикольно драться плечом к плечу с другом. Не то чтобы у меня там не было друзей: Роберт, Арфей, отморозки и бриолинщики, но с Уиллом я был знаком чуть ли не с незапамятного малолетства, когда мать была еще жива… И у него тоже.       Я ворвался в палату. Уилл лежал на ближайшей к окну кушетке. С ним в палате лежал какой-то век со сломанной ключице и хрен с перемотанной головой. Я прошел к другу, он спал, поэтому я сел на стул и решил подождать его пробуждения. Выглядел он и в правду лучше, но кое-какие увечья у него все же остались: шрам на шее, сломанный нос, лодыжки были в гипсе. Пациент с перемотанной головой тоже спал, и сломанная ключица читала какой-то журнал для веков за сорок. Я достал из кармана пачку и закурил последнюю сигарету. Раз это больница, решил перестраховаться: подпер дверь свободным стулом и открыл окно. На улице было довольно холодно, но я быстро докурю и закрою. С ключицей не стал даже обращать внимания, продолжил читать журнал. Лишь когда выходил из палаты заметил, чтоон в наушниках. А сейчас я выбросил окурок в окно, затушив его об старую потрескавшуюся штукатурку и потряс Уилла.       Мой друг сонно разлепил глаза и приподнялся на локтях. «Чувак, что ты не приходил?» — сразу спросил он. «Я для тебя готовил сюрприз, братец,» — и рассказал всю историю с большой бойней на пустыре моему другу. Он с большим восхищением слушал мой рассказ.