Окрыляй

       — Что ж… — Геральд со вздохом опустился в кресло и перевёл взгляд с одного нарушителя спокойствия на другого, которые молча замерли перед ним, как провинившиеся птенцы.       Правда, потупить глаза в пол хватило совести лишь одному. Другой же, всячески выражая своё пренебрежение происходящим, крайне внимательно изучал кирпичную кладку за спиной Геральда. Большего ожидать от Люцифера он и не смел. Спасибо уже на том, что не пришлось его связывать, чтобы со стадиона доставить в кабинет.       — По-хорошему, необходимо вызвать ваших отцов, — продолжал Геральд задумчиво. — Но, боюсь, в таком случае они просто закончат то, что вы и без их помощи пытались сделать друг с другом. А это, на мой взгляд, не тот эффект, который мы хотим получить от наказания. Верно? — Обратился он к Мисселине, неторопливо курсирующей мимо стола.       — Верно, — кивнула она и подала сначала Дино, а потом и Люциферу смоченную водой марлю, чтобы стереть подсыхающую кровь. — Держите, мальчики.       Убирая каплю, затёкшую в ухо, Люцифер наклонил голову и, поймав в этот момент взгляд Дино, прикладывающего ткань к рассечённой брови, улыбнулся дьявольски удовлетворённо. Достойная плата за щёку, разорванную изнутри о зубы. Языком он дотянулся до раны, одновременно коснувшись кожи снаружи, чтобы убедиться, что повреждение действительно не сквозное, и после этого сплюнул на марлю очередную порцию крови. Теперь её стало значительно меньше, регенерация без дела не просиживала.       — Ты ведь говорила, что Кроули поручил тебе навести порядок на чердаке? — После непродолжительного молчания спросил Геральд.       — Поручил?! Да он всучил мне это, нахально пользуясь тем, что я… — вспыхнула Мисселина и хлопнула по столу так, что все едва заметно вздрогнули, но вдруг вспомнила о присутствии учеников в кабинете и запнулась. Её лицо, исказившееся было чистейшей яростью, моментально разгладилось, а губы чуть растянулись в мягкой улыбке.       — Да, ты абсолютно прав. Нужно пересмотреть, что из хранящихся там вещей может ещё пригодиться школе, а от чего необходимо избавиться, — произнесла она тихим, почти блаженным голосом и смиренно замерла рядом с ним.       — Думаю, эти двое с радостью, — выделил интонацией Геральд, встретив взгляд Люцифера, — и без малейших препираний помогут тебе, если не хотят, чтобы мы вернулись к варианту с отцами.       После вынесения приговора им позволили отлучиться в свои комнаты, чтобы переодеться и привести себя в порядок. А так как серьёзных травм ни один, ни другой не получили, уже через полчаса Мисселина ждала их у широкой винтовой лестницы, ведущей к части здания, в которой никому из учеников обычно бывать не приходилось.       Наверху было темно, пыльно и пахло ветхостью, и по площади чердак оказался куда больше, чем хотелось бы. Будто заросли в дремучем лесу нагромождения давно отслужившей мебели, книг, свитков и мусора закрывали дорогу, так что через них приходилось пробираться, как по лабиринту. Единственным источником света служили небольшие окошки в крыше, которая острым углом сходилась над головой. Люцифер потерялся из виду почти сразу под предлогом желания начать с противоположного конца, якобы для быстроты процесса. В отдалении, где Мисселина точно не разглядела бы его, он отыскал пошарпаную кушетку, наименее облюбованную клопами, и подхватил с пола первую попавшуюся книгу. Но надолго затянуться его спокойному уединению было не суждено. Книга оказалась настолько интересной, что Люцифер, вытянув ноги вдоль кушетки, задремал, накрыв ею лицо, однако чужие шаги его легко разбудили.       — Ты собираешься помогать или нет? — Дино перевязал покрепче растрепавшиеся волосы и встал напротив, явно не собираясь отступать так просто.       — Не особо, — пожал плечами Люцифер, даже не поменяв положения. — Вообще не понимаю, каким образом я оказался наказан вместе с тобой.       — То есть, хочешь сказать, ты ни в чём не виноват?       — Конечно же, нет. — Он сел, поймал в ладони свалившуюся с лица книгу и звучно хлопнул ею. — Я ведь сказал, это была простая случайность. А ты набросился на беззащитного меня, повалил с ног, напал, как бешеный зверь, — с выражением крайнего огорчения и страха Люцифер развёл руками. — Ужасно. Что мне было делать?       — Какой же ты ублюдок, — после недолгой паузы выдохнул Дино и уже собрался бросить безрезультатные попытки воззвать к чужой совести, когда голос Люцифера его остановил.       — Не хуже некоторых.       — О, я чем-то ещё провинился перед тобой? — С ожившей злобой Дино подступил к Люциферу, а тот поднялся с места ему навстречу, и они замерли нос к носу, выжигая сквозные дыры в зрачках друг друга.       — Что ты, как наш идеальный ангелок, пример для всей школы, мог где-то оплошать. Исключено, — практически прошипел он и, нервно дёрнув крыльями, разрушил стопку книг, которые с грохотом обрушились на пол.       — Мальчики! —Откуда-то издалека обеспокоенно позвала Мисселина. — У вас там всё в порядке?       — ДА, — хором крикнули они и тут же пересеклись взглядами вновь.       — Знаешь, ты мог бы хоть слово сказать мне после… того, что было, — Люцифер понизил голос до шёпота, ударив Дино в плечи раскрытыми ладонями, чтобы восстановить личное пространство. — Хотя бы, например, толкнуть утром? «Эй, Люцифер, я пошёл, до новых встреч»?       — Но я пытался тебя разбудить, — нахмурился Дино, запуская обе ладони в карманы.       — Неужели.       — Да. Ты сказал, что испепелишь меня, если я ещё раз прикоснусь к тебе, — спокойно прошептал он, справившись с первым приливом раздражения, как с аллергической реакцией на сатанинского сыночка. — Знаешь, это было достаточно красноречиво, особенно учитывая, что на первых уроках ты обычно не появляешься.       Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Потом Мисселина уронила что-то увесистое, тем самым положив конец повисшей тишине. Люцифер закатил глаза и кивнул.       — Ладно, — без особой охоты протянул он. — Предположим, я поверил, что так оно и было.       — А поговорить с тобой я попросту не успел, — вдруг добавил Дино, удивительным образом додумавшись сразу осветить и второй острый вопрос. — Утром не сложилось. Потом, когда хотел поймать тебя в коридоре, пришлось отвлекать отца. За что ты, между прочим, даже спасибо не потрудился сказать…       — Спасибо, — едко выплюнул Люцифер и присел, чтобы сложить в стопку книги, которые по его вине разлетелись по полу.       — Потом уроки, тренировка, — проигнорировав его, продолжал Дино. — Когда надо было обсудить случившееся? В толпе при всех?       — Удивительно, — подхватив книги в руки, Люцифер распрямился и с издёвкой приподнял брови, — и как только в этом напряжённом графике ты уловил момент, чтобы помиловаться с Лилу.       — С Лилу? — Растерянно удивился Дино, не сразу догадавшись, о чём речь, и почему вообще всплыло это имя. Машинально повторив за Люцифером его действие, он взял другую стопку книг и направился следом в сторону Мисселины. Но осознание, почему зашёл разговор о Лилу, пришло быстрее, чем прозвучало объяснение.       — Шепфа… — вздохнул он, обогнал Люцифера и встал перед ним, мешая пройти. — Она мне как сестра. И у нас с ней ничего нет. Что бы ты там ни успел себе придумать. На этом допрос окончен?       — Да плевать, — несмотря на то, как тепло отозвалось за рёбрами, ничто не помешало Люциферу вздёрнуть горделиво подбородок и посмотреть на Дино свысока. — Как будто мне вообще было дело.       Разговор повлиял на ситуацию благоприятнее самых высоких ожиданий. Незримо разрушилась стена недосказанности, которая возникла между ними после драки, да и до неё. Находиться рядом стало заметно легче, чужое общество не тяготило, а напротив, как будто придавало сил обоим. Сам того не заметив, Люцифер втянулся в процесс даже больше, чем требовалось. Едва ли не соревнуясь в таскании шкафов с чердака вниз, они разобрали основную часть вещей за час, после чего Мисселина, довольная старательностью своих подопечных, отважилась ненадолго оставить их наедине. Убедительности Дино хватило, чтобы заверить её, что новых драк не предвидится, и тогда она ушла, что-то бормоча себе под нос про Геральда, который как ребёнок и без её присмотра наверняка опять забыл про обед.       Обнаружив крупную коробку с дубовыми дощечками, на каждой из которых было изображено по два-три рунических става, Люцифер присел перед ней и с интересом рассмотрел загадочные письмена. Зачем они использовались и как оказались в школе, оставалось только гадать. Возможно, это и вовсе было чем-то, принесённым с Земли для изучения, но изначально обречённым пылиться на чердаке. Когда он закончил и сложил всё на место, Дино рядом не оказалось. Люцифер выпрямился и огляделся, потом прислушался и уловил какой-то глухой звук у противоположной стены. Солнце неторопливо садилось, и теперь рыжие лучи его, ложась под причудливым углом, бросали на всё вокруг длинные тени. Разглядев где-то там, среди неразобранного хлама, макушку Дино, Люцифер направился к нему.       — Только хотел тебя позвать, — улыбнулся тот слишком уж тепло, не оставив места для другой реакции, кроме саркастичной усмешки.       — И чем ты тут занят? — Люцифер скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как Дино перетаскивает с одного места на другое большое зеркало, широкое и по высоте превышающее его рост.       Другое, чуть отличающееся по форме и стилистике рамы, но никак не уступающее в размере, уже стояло точно напротив. Встав на центр расчищенной площадки между ними, Дино посмотрел на собственное отражение и явно остался доволен достигнутым результатом. Он махнул Люциферу, чтобы тот приблизился.       — Подойди и повернись ко мне спиной.       — Знаешь, я уже признал безрассудную жилку в тебе, — бархатно рассмеялся Люцифер, чуть запрокидывая голову. — Но зеркала меня не особо возбуждают. Если тебе так не терпится, мы могли бы уединиться и в более удобном для этого месте, пока Мисселина не вернулась.       В ответ на это Дино одарил его настолько грозным взглядом, что смех встал поперёк горла. Поперхнувшись им, Люцифер закашлялся и выставил перед собой раскрытые ладони, без слов признавая поражение. Лимит ссор на сегодня был исчерпан, никакого желания начинать новую не было.       — Просто подойди и сделай, как я сказал.       После этого Люцифер выполнил просьбу без лишних нареканий. Встав спиной к спине с Дино, он посмотрел в зеркало перед собой и увидел своё отражение не на ожидаемом фоне рухляди, а стоящее посреди чёрного коридора, что уходил бесконечно далеко. Сколько ни вглядывайся, увидишь только мрачную бездну, которая возможно никуда и не выводит. Из-за того, что Дино смотрел в противоположное зеркало, видели они одно и то же, но не друг друга.       — Красиво, — наконец заключил Люцифер, насмотревшись, и как только он хотел отойти, по спине вдруг рассыпались мурашки от чужого тепла.       Сделав шаг назад, Дино вплотную прижался к нему лопатками и придержал за запястья. Почему-то он молчал, словно не решаясь, и Люцифер, чувствуя это напряжение, замер. Дал ему необходимое время.       — Опусти крылья, — тихо попросил Дино, и в его тоне было что-то такое хриплое, проникновенное, из-за чего Люцифер подчинился без лишних вопросов.       Как только он это сделал, то понял, для чего. В тот момент, когда его алые крылья оказались ниже, белоснежные с шорохом раскрылись и поднялись выше. Люцифер отклонился сильнее назад и заложил собственные крылья за крылья Дино таким образом, что каждый из них в отражении своего зеркала видел себя, но словно с чужим оперением. Перед ним оказались сплошь белые перья, от вида которых на контрасте с привычно мрачными оттенками слепило глаза. Крылья Дино, сияющие в свете закатного солнца, как путеводная звезда, были прекрасными настолько, что перемкнуло в груди. Но хуже всего стало, когда одновременно с тем, как Люцифер тряхнул крыльями, сделал это и Дино. Так, будто белые крылья были не чужими. Будто они были его собственными. Состояли из его плоти, подчинялись его побуждениям. Как будто он никогда и не рождался демоном, не дышал удушающими парами серы, не рос, довольствуясь плетью без сладости. Как будто… они шептали имена друг друга так много раз, безумно много, забыв об усталости и выкинув все прочие, бессмысленные слова, что не осталось ни единого пёрышка, которое не напоминало бы о их Связи. Будто Дино подарил ему крылья.       Люцифер сухо сглотнул и несколько раз моргнул, прежде чем сошла пелена с глаз и удалось пошевелиться. Застыв, он смотрел на себя, на «свои» белые крылья и не мог издать ни звука. А потом ощутил, как Дино, широко раскрыв ладонь, прикоснулся к его крылу, и повторил за ним это движение. В идеальном зеркальном отражении друг друга они просеяли пальцами перья, цвет которых им никогда не принадлежал. Мягко, тепло. Закрыться бы ими, не видеть бы кроме них ничего. Он жадно изучал свой облик, силясь до мелочей отложить в памяти эту картину, чтобы вспоминать её снова и снова потом. Но то, насколько прекрасно это было, не отменяло кое-чего ещё: он по-прежнему стоял в середине тёмного коридора, рождённого оптической игрой зеркал, и не было выхода из этого мрака, и не было ничего вне стен этого коридора. Каждый вздох давался с трудом, будто грудь придавило по меньшей мере скалой. Сердце стучало в висках. Последний раз взглянув на отражение, прикоснувшись к перьям, Люцифер рывком выдернул себя из этой мучительной иллюзии, не в силах дольше терпеть сладкую пытку. Больно. Восхитительно. Желанно. Недопустимо.       Недопустимо — именно это слово многократным эхо оттолкнулось внутри черепной коробки, зазвенело в ушах, оглушило его. Сжав кулаки, Люцифер низко опустил голову и задышал глубоко, шумно. Если бы внезапно появилась Мисселина, возможно, ей бы удалось выгодно разрядить обстановку. Но она не появилась. Предугадывавший подобную реакцию Дино смело подошёл к нему ближе, аккуратно положил ладонь на предплечье и попытался передать немного ангельской успокаивающей энергии, однако безуспешно. Люцифер, резко вскинув голову, блестящими от зашкаливающих эмоций глазами уставился на него и с силой оттолкнул от себя его руку.       — Этому не бывать, — произнёс он с обжигающе холодной рассудительностью. — Если для тебя это не так серьёзно, то моя жизнь будет разрушена до самого фундамента. Я потеряю слишком многое, а, может, ещё раньше расплачусь собственной жизнью. Не знаю, какое там значение все предают этой проклятой Связи… Но я её не просил. И не хочу, чтобы она была.       — Я знаю, — кивнул Дино, неотрывно глядя на него, явно больше всего на свете желая прикоснуться вновь, но не делая этого. — Я знаю, и нам придётся быть очень осторожными.       — Нет, ты не понял, — Люцифер сделал ещё шаг, отдаляясь от него. — Был бы ты демоном, я мог бы ещё подумать. Но не в этом случае. Мне это не нужно. Не нужны проблемы, не нужна лишняя морока, ответственность. То, что было ночью — классно, мне понравилось. Однако если ты думаешь, что я чувствую к тебе что-то большее, то очень сильно ошибаешься.       В ту же секунду, как слова вылетали изо рта, Люцифер понимал, насколько они лживы. Но склизкий, навязчивый страх, облепивший внезапно все его внутренности, был куда хуже разрывающегося от сердца. Этот страх был даже хуже распахнутых в полном отчаянии голубых глаз. Шаг, другой. Он отходил всё ближе к лестнице, ведущей в холл школы. Дино не шёл следом, он стоял там же, между двух зеркал, и провожал его взглядом, который постепенно приобрёл привычно безликий налёт сдержанности. Каких сил ему это стоило, не хотелось даже представлять. И перед тем, как развернуться и спуститься вниз, Люцифер увидел, как с тяжёлым вздохом Дино провёл по лицу обеими ладонями.       После этого случая всю жизнь будто прокрутили через мясорубку. Таинственные смерти; назойливые, как мухи, видения, что постоянно застилали глаза. Даже учителя едва ли вели полноценные занятия, словно зная чуть больше, чем ученики, и озабоченные этим куда больше насущных проблем. Редкие встречи с отцом ограничились для Люцифера рядовыми отчётами по выполненным заданиям и индивидуальными тренировками; он всё реже видел его. Всё чаще сталкивался со странными явлениями, мелочами, на которые обычно и не обратил бы внимания, но теперь они будто паззлы дополняли картину общего бардака. Очевидно, что в свете этого отношения с Дино, — а точнее их отсутствие, как и любого общения с ним, — отошли на второй план. Меньше всего Люцифера волновала предательская Связь, когда он просыпался и засыпал с тревожным чувством приближающегося цунами. Пока все идиоты лишь терялись в догадках, он быстро начал складывать один плюс один, смутно припоминая все прочитанные книги и упоминание Мальбонте в них, однако ни с кем делиться этим не был намерен.       Когда конфликт сторон обострился, Дино предпринял несколько попыток поговорить, но Люцифер не явился ни на одну встречу, которые тот назначал в мелких записках, что подсовывал под дверь. Какая разница, чего хотел белокрылый зануда, если на носу вот-вот был раскол школы и окончательное переселение в Ад? Вряд ли им было суждено в таком случае встретиться в ближайшую пару веков, а прощания Люцифер на дух не переносил.       Казнь Винчесто, гнев отца, маразм Кроули — всё предсказуемо настолько, что смешно, но оттого и более прозаично, что действительно случилось. Не предугадал Люцифер только собственное заточение, но кто бы мог подумать, что ангелам и на это хватит наглости? Быть зверушкой в клетке, пока все остальные продолжали ходить на уроки, хлипко поддерживая фальшивую атмосферу «нормальности», было по крайней мере странно, зато ему явно больше не требовалось закрывать задолженность по иерархии Славянского пантеона. Свои плюсы в любой ситуации. Правда, противовесом шёл избыток свободного времени, из-за которого невозможно было удержаться от лишних мыслей. Побег Люцифер не планировал, прекрасно зная, что рано или поздно вырвется из своеобразного плена без усилий. А потому размышления его вились вокруг грядущей войны, своей роли в ней, возможных перемен, которые принять смогут немногие, и… вокруг Дино. Пусть значительную часть времени образ ангела удавалось отогнать от себя подальше, но особо холодной ночью накануне появления Сатаны перед воротами школы, когда по пустым камерам башни уныло завывал ветер, а снаружи не доносилось ни шороха, Люцифер поднял взгляд к полной луне, смущённо заглянувшей через решётки окна под потолком, и прошептал его имя вслух. Он и сам не до конца оправдал себе, зачем сделал это, но остаток ночи пролежал, раскручивая в руках чужое белое перо, подкидывая его и наблюдая за тем, как оно плавно раскачивалось в воздухе, будто осенний лист, и опускалось точно ему на грудь.       Почувствовав следующим утром приближение отца настолько явно, насколько он ощущал холод прутьев под ладонями, Люцифер избавился от пера и размял крылья, не сомневаясь ни секунды, что вскоре окажется на свободе. Когда рухнула стена башни, он вовремя вырвался наружу во многом благодаря натренированной скорости, иначе пришлось бы ещё долго прорываться наружу через обломки кирпичей. Битва разгорелась быстрее, чем облитая бензином бумага, и пока Люцифер добрался до основного места действия, панорама уже стала устрашающей. Красные, чёрные разводы хаотично снующих всюду демонов изредка разбавлялись белыми кляксами отбивающихся от нападения ангелов. Обезумевший Кроули, казалось, не особо заботился о безопасности своих учеников, и Люцифер, пролетев над телом зверски растерзанного юнца, одним резким взмахом остановился и повис в воздухе. В ушах свистело то ли от поднявшегося ураганного ветра, то ли от проносящихся мимо бессмертных и рассекающих воздух и плоть лезвий. Металлический запах крови смешивался с сладковатой вонью горелых перьев и кожи — истинный дух войны, сводящий с ума, закрепляясь безвозвратно в воспоминаниях. Люцифер огляделся, силясь среди общей озверевшей массы, единственной целью которой стало теперь лишь самоуничтожение, отыскать знакомые лица. Никогда раньше он не подумал бы, что вспомнит в подобной ситуации про Ости, Непризнанную, Мими, про тех, кого почти не подпускал к себе, и всё-таки, как оказалось, не был равнодушен к их жизням. Однако в первую очередь вспомнил он, конечно, не про них.       Агонизирующее равновесие повлияло на погоду, раскрасило небо закатными красками, затянуло грозовыми тучами, погрузило всё в гнетущий полумрак, которому не было конца даже за горизонтом. Вырвав себя из первичного оцепенения, Люцифер незамеченным пролетал мимо сражающихся в воздухе демонов и ангелов, упрямо всматриваясь в каждый силуэт. Позже он найдёт отца, позже разберётся со всем, но необходимость в первую очередь встретить Дино клокотала в голове, кричала, билась в бешенстве о череп изнутри. Наконец он увидел его.       Немного в отдалении от эпицентра битвы, отчаянно уворачиваясь от атак архидемона, Дино крутился в воздухе, будто старался не побороть соперника, а только увести от чего-то подальше, отвлечь на себя. Школа была полуразрушена. Под завалами того, что ещё недавно было её частью, виднелись тут и там лишившиеся сознания ученики, и те смелые ангелы-врачи, которые занимались их спасением из-под обломков, с опаской поглядывали в сторону того же архидемона. Причина, почему Дино оказался в схватке с тем, кому и близко не был равен по силе, сразу прояснилась. И Люцифер бросился к нему.       Остервенело рассекая крыльями воздух, как никогда ни до, ни после, он неотрывно следил за боем, за каждым движением, за каждым взмахом. Казалось, разделявшее их расстояние было таким ничтожным, но сокращалось оно издевательски медленно, как будто Люцифер увязал в густом киселе, а лететь ещё быстрее физически не мог. Он знал технику Дино лучше, чем собственную. Знал, когда тот отлетает чуть назад, под каким углом заносит крыло для удара. Знал… как он удивлённо приподнимает брови и чуть раскрывает рот, когда понимает, что совершил ошибку.

      — Я подготовлюсь к реваншу, Люцифер.       — Прекрасно.

      Слепая зона Дино всегда была слева, где-то между локтем и внутренней стороной крыла. Там же были три родинки в ряд, которые Люцифер разглядел в лунном свете однажды ночью, которая могла бы быть всего лишь бредовым сном, но была сказочной реальностью. И когда бритвенно-острый меч архидемона снизу наискосок устремился именно в это место, Люцифер знал заранее, что Дино не увернётся. Не дёрнется в сторону, не изменит угол удара, не успеет сделать ничего, чтобы помешать лезвию разорвать его белую рубашку, врезаться в грудную клетку по самую рукоять и пробить лёгкие насквозь. Он знал. И дыхание перехватило так, будто его собственные рёбра сломались под этим ударом.       — НЕТ! — Сорванно выкрикнул Люцифер, и Дино услышал его. Как-то очень поражённо схватившись за темнеющий от крови бок, он пару раз невпопад взмахнул крыльями, поднял к нему взгляд и опрокинулся через спину к земле.       Эмоции схлопнулись. С абсолютно непроницаемым лицом Люцифер ринулся вперёд, на полной скорости врезался в спину архидемона и вместе с ним рухнул вниз, из-за чего глубокой траншеей вырылась земля. Не разбирая ничего, не пытаясь даже разглядеть, знает он этого бессмертного или нет, он развернул его к себе и несчётным количеством ударов, с силой достаточной, чтобы перемолоть каждую кость до единой в порошок, превратил его в нечто едва ли живое. Убивать архидемона нарочно Люцифер не собирался, он не отдавал себе отчёта в том, что делает. Просто бил снова и снова, заставляя давиться то грязью, то кровью, пока демон не перестал издавать какие-либо звуки. Возможно, он остался жив, возможно, нет. В любом случае, в ту самую секунду это заботило Люцифера меньше всего. Едва очнувшись от тупого, ледяного состояния аффекта, он рывком поднялся с места и кинулся туда, где остался Дино.       Он лежал на спине, устремив взгляд к небу, и грудь его ещё вздымалась поверхностным дыханием. Крылья безвольно разметались по земле, в пшеничных волосах затерялись комья земли, и всё равно он был прекрасен, как безоблачный ясный день. Люцифер упал рядом с ним на колени, растерянно, словно напуганный ребёнок, уставился на сочащуюся сквозь пальцы Дино кровь и как-то очень глупо, бессмысленно накрыл его ладонь своей. Как будто это помогло бы.       — Знаешь… — тихо произнёс Дино, затем закашлялся, и из уголка его рта сбежала тонкая струйка крови. Прикрыв веки, он аккуратно, хрипло вздохнул, справляясь с болью, и перевёл взгляд на Люцифера.       — Знаешь, Шепфа всегда слышит наши молитвы, — свободной ладонью он потянулся к Люциферу, словно попытался обнять его, но вместо этого лишь скользнул кончиками пальцев по предплечью. — Просто отвечает он на них обычно не так, как мы хотели бы.       — Нет, Дино, нет, — ничего более вразумительного в голове не нашлось, и Люцифер приподнял его голову свободной рукой, прижимая вторую к ране так сильно, как только смог. — Нет, прошу тебя.       Подняв ладонь к его лицу, Дино заворожённо погладил по колючей щетине, вдоль острой скулы спустился к губам и коснулся их подушечками пальцев. А затем тепло улыбнулся, закрыл глаза. И больше никогда их не открыл. Больше никогда не сделал вздох.       Сначала это был шёпот.       «Дино, Дино, Дино, Дино, Дино, Дино».       Голос его становился громче, и по мере этого Люцифер всё ниже склонялся к груди Дино, закрывая своими крыльями от всего, что происходило вокруг. И звал его, звал до осипшего горла. За свою жизнь Люцифер успел познать боль ушиба, царапины, сломанных костей. Но теперь его будто окунули в Стикс, и страдания всех душ, которые обречены были на вечные мучения, пропитали его насквозь.       «Дино, умоляю, Дино».       Он звал громко и тихо, звал зло, судорожно и спокойно. Чеканил его имя так много раз, что оно почти потеряло свой изначальный смысл.       Так много раз, безумно много, забыв об усталости и выкинув все прочие, бессмысленные слова… что будь Дино жив, не осталось бы ни единого пёрышка, которое не напоминало бы о их Связи.