Дети якудза

— Вот, господин! — в кристально чистую комнату без стука ворвался запыхавшийся Хроностазис с какой-то бумагой в руке. — Я нашёл! Это в районе поблизости, ехать полчаса, если без пробок.  — Подробности? — Чисаки не отрывал взгляда от книги о физиологии, в которую был погружён уже не один час.  — Дом пустует почти год. По предварительным оценкам, ценное имущество всё ещё находится там. К тому же… — Хроно бросил взгляд на текст. — Полиция туда не сунется.  — Почему?  — Кто-то убивает людей. Это не доказано, возможно, в особняке произошла утечка газа, и все те люди просто отравились, но наш разведчик осмотрел дом снаружи и нашёл несколько признаков пребывания там живого человека.  — Достаточно. — книга была закрыта и отложена на журнальный столик. — Собирай людей. Мы выезжаем. **** После долгой дорожной тряски стоять на земле было приятнее обычного. На мафиозную семью угрюмыми чёрными окнами, точно пустыми глазницами, уставился ветхий заброшенный особняк, заставляя лёгкую тревогу, запрятанную в глубинах душ, подниматься наружу. От особняка веяло старым деревом и мокрой землёй. Краска на его стенах облуплялась, обнажая алую кирпичную кладку, черепица с крыши обвалилась уже едва ли не вся. Особняк утопал во мраке быстро сгущавшихся сумерек. Хроностазис осторожно ступил на трухлявое крыльцо, доски под ним глухо треснули и прогнулись. В то же мгновение помощнику молодого господина послышалось, что за дверью кто-то пошевелился. Он обхватил ладонью ржавую ручку и резко дёрнул за неё, отчего дверь сорвалась с петель, и ему пришлось немного повозиться, чтобы скинуть её с крыльца. Внутри никого не было, зато изнутри повеяло ещё более сильным тяжёлым запахом гнилых досок. Мимик, не желая больше впустую тратить время, нырнул в стену и отправился на разведку, остальные поочереди заходили в дом и разбредались по комнатам в поисках чего-нибудь ценного. Чисаки заходить не спешил. Какое-то чувство на грани понимания не давало ему сделать шаг вперёд. Мысль о том, какая участь может их ждать, если байки об этом доме правдивы, волновала его не меньше, чем спрятанное в недрах дома богатство. В конце концов, это был не просто трухлявый дом. Чисаки и его приёмный отец знали его прежнего владельца, знали также, какая трагедия постигла его. И та толика совести, что по прежнему жила в душе Восстановителя, в тот момент шептала ему, как плохо он поступает. Но он отмахнулся от этого голоска и ступил на крыльцо.