Единственный незабытый

В академии было тихо, спокойствие нарушало разве что размеренное тиканье часов. Вышка озарила гостиную синим светом, из портала вывалились двое, нарушая спокойствие. Второй повис на Пятом, перекинув руку через плечо, хотя по количеству крови, что находилась на обоих и неустойчивой позе Диего, скорее всего, не сам принял это решение. Приглядевшись можно понять, что Пятый не пострадал, из последствий ему только придётся отстирывать форму, хотя, зная его, он скорее всего просто выбросит бесполезные тряпки. К сожалению парень не просто так вцепился в брата, кровь была, по большей части из раны на голове Диего. Переведя дух, Пятый сделал ещё один скачок в пространстве, на этот раз в медблок, закинув весьма тяжелого брата он попытался остановить кровь. Искать кого-то было долго, дом большой, а помощь должна быть оказана как можно скорее, да и если задуматься, то он лучше всех разбирается в подобном, после смерти Грейс и Пого, годы в комиссии не прошли даром. Если задуматься, с таким же успехом парни могли обратиться в больницу, но тогда начнутся лишние вопросы, да и не факт, что страховка такое покроет. Снимать одежду привычным путём – долго, поэтому было принято решение разорвать её, сохраняя время и силы. Оголённый торс вызвал в парне странный отклик. Пятый пережил подростковый возраст дважды и к удивлению понял, что в первый раз всё было проще. В апокалипсисе ему хотелось чего-то абстрактного, того, что написано в чудом уцелевших книгах: романтика, секс, любовь – всё это было ему не доступно, так что он проецировал всё на Долорас. К сожалению или счастью, у манекена не было нижней части тела, в ином случае она испытала б не только задушевные разговоры и поцелуи. Вернувшись в общество, Пятый понял как же ему впервые мешает жить интеллект. Если ещё с глупостью окружающих можно было смириться, то с собственной идиотией нужно было что-то делать. Тело упорно не поддавалось мозгу, желая никак не спасения родных от неминуемой гибели. Теперь вокруг были люди, девушки не только из пластика. Вторым открытием Пятого стало не просто обострённое влечение, но и то, кому оно было адресовано – его глупый братец Диего, небрежный, тугосоображающий, в придачу с, пожалуй, самым большим букетом психических травм и расстройств, после Пятого. Первое время путешественник во времени игнорировал тело, проклиная его за неудобство и бесполезность. Если ты не выглядишь как старик, это ещё не значит, что ты не старик, и даже избавившись от пигментных пятен с седыми волосами, ворчание никто не отменял. Молодой дед, буквально, сходил с ума, пытаясь закопать желание как можно дальше, но взгляд раз за разом падал на тёмные волосы, чёрные глаза, пленяющие эмоциональностью. Эмоциональность – наверно именно это поддевало интерес к Диего. Контролировал себя Второй из рук вон плохо, в отличии от Пятого. Сходились эти двое только в желании кого-то поддеть, хотя и тут их цели зачастую отличались. Если коротко: один говорил, что думает, а второй думает, что говорит. Резкость Диего должна была отталкивать, но почему-то интересовала своей простотой. Точными движениями, пусть и подрагивающих рук, необходимая помощь была оказана. «Ещё один шрам будет», - подумал Пятый, глядя на зашитую рану, края ровные, так что зашивать было не особо трудно. Тонкие пальцы дотронулась до уже зарубцевавшейся кожи на виске: «Может он из-за него такой тугодум». - Пятый? – в дверном проёме, показался Клаус. – Ты чего? - Взгляд упал на лежащего без сознания брата, к удивлению добавилось непонимание. - Он умер? - Если бы, - повернулся парень, спрятав улыбку. – Должен оклематься, можешь с ним посидеть, мне плевать. Пятый словно был выведен из транса, голосом духовидца. Он резко понял, что сейчас больше всего хочет принять душ, это желание перевешивало желание об избавлении от желаний тела и выздоровлении брата. Кровь застыла на одежде, коже и в волосах, хотелось как можно быстрее смыть липкость.