спасибо.

У Алексея Щербакова всё чудесно. Всё, за исключением того, что он заебался в этом 11 классе.

***

Сложно сказать, почему этот персонаж еще в школе, почему его еще не выгнали из этой школы и 11 класса, не перевели в школу по месту жительства. Он срывает уроки с удивительной регулярностью, его учеба оставляет желать лучшего, что такое домашнее задание, он, скорее всего, не знает и не знал никогда, а его рот редко затыкается хоть на минуту. Все свое внимание он уделяет телефону, редко выпускает его из рук и даже на самостоятельных или контрольных работах с великой неохотой отдает его учителю. Это не может не заинтересовать Нурлана Сабурова. Нурлана Сабурова, который давно прочувствовал, нашел в его поведении защитные механизмы. Нурлана Сабурова, который давно следит за этой белобрысой башкой на первой парте, куда последнего сажают с надеждой, что тот возьмется за ум. Нурлана Сабурова – отличника, старосту, красавца, мечту любой девушки, капитана баскетбольной команды школы. Нурлана Сабурова, которого с каждым днем всё больше напрягают еще более мрачные шутки Щербакова. Но он старается отвлечься, прячется за учебником физики за 11 класс, пусть и наблюдает весь урок за светлым затылком на первой парте, владелец которого улыбается только тогда, когда кидает очередную тупую и неуместную шутку про учителя физики своему соседу по парте. В остальное время от него за километр несет тяжелым негативом. Он сидит под ним, как под металлическим пуленепробиваемым куполом. И это далеко не простая усталость, заебанное состояние из-за школы, уроков, наступающих экзаменов и дальнейшего поступления. Нурлан сам не понимает, что он делает и по какой причине: пишет на листочке короткое послание, комкает и кидает его в Леху. Точное попадание в затылок. Леша поворачивается, а казах машет ему рукой. «Что с тобой?» — спрашивает маленькая записка. Леха делает вид, что ничего не понимает – крутит пальцем у виска, смотря прямо на Сабурова. Хотя он прекрасно понимает, в чем соль вопроса. И меньше всего он хотел, чтобы это кто-то заметил. Это совершенно не тот вопрос, который он хотел бы услышать от самого Нурлана. Видимо, он обладает какой-то казахской магией, видит. Действительно видит. Но почему не забьет? — Леша Щербаков! — мешает празднику жизни Сергей Федорович, учитель физики. — Если у тебя есть время на записки, может, прогуляешься к доске? Заодно выкинешь записку, чтобы не отвлекаться. — А можно не надо? — пытается договориться Алексей, пряча бумажку в карман джинсов. — Надо, Леш, очень надо. Но могу сразу двоечку поставить, и сиди. Давай, к доске. Я помогу. Помощи от Сергея Федоровича, когда ты ничего не знаешь в физике, как кислорода на Луне. Сейчас он пошагово и медленно рассказывает решение задачи, пока Леша ковыряет носком кроссовка пол около доски и искоса смотрит на Сабурова. Страшно. Пугает он почему-то. — Все услышал, Леша? — А? Да, да… — ничего он не услышал, даже не пытался. Парень тонул. В голове ноль на массу. За спиной, в классе слышатся перешептывания и редкие смешки в кулаки. Блондинчик ковыряет ногтем доску, создавая вид активной мозговой деятельности. Пишет физические величины, но тут же стирает. Сколько он так уже стоит? Тридцать секунд? Минуту? Две? Все пять? — Леш, ты совсем ничего не понял? — не выдерживает молчание у доски физик. — Совсем, — стыдно, но честно. — Ну, это я уже понял, — мужчина почему-то улыбается. Ну да, издеваться над людьми – сказочное удовольствие. — Давай под диктовку тогда. Минут десять урока уходит на решение одной злосчастной и противной задачи, которую Леша никогда не поймет и забудет в следующие пятнадцать минут. Это не критично. Это не страшно. Страшно, что он потерял хватку на шутки при подобных ответах. Чёртова записка. — Хорошо, Леша, садись. Оценку я ставить не буду, думаю, ты сам понимаешь, почему, — выносит вердикт физик, когда Леша ставит последнюю точку. Провожает взглядом парня, продолжает, — Но самостоятельную напишем на следующем уроке. Класс не доволен. Еще больше не доволен Леха. На его счету очередной проеб на уроке, из-за которого страдают все остальные. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Но от самостоятельной теперь не отделаешься. Оставшуюся часть урока Алексей тихо сидит над выключенным телефоном, подперев голову кулаками. Со стороны может показаться, что он спит. Однако этот урок заканчивается громким и противным звонком, который даже мертвого из могилы поднимет. Сергей Федорович всех отпускает, как обычно оборвав предложение на середине. Леша больше не намеревается находиться сегодня в школе, поэтому целенаправленно идет к выходу, на свободу, если быть точным. — Лех! Этот голос он узнает везде. — Что, Нур? — Нужна помощь с физикой? Он ожидал от него чего угодно: выговор за очередной урок, прошедший абы как из-за Лехи, прогулы, кривую морда лица. Поэтому Лёша стоит и осторожно щиплет себя за руку. А вдруг он упал в обморок около доски, ударился головой, а все происходящее — одна огромная казахская галлюцинация? — Прости? — Федорович лично из своей вредности не даст тебе списать. Я готов тебе помочь. Сам Сабуров? Этот идеальный парень? Вечно в костюмчике, рубашечке, с этим галстучком, аккуратной прической, что даже бесит своей идеальностью! Правильно поставленной речью, осанкой, словно он проглотил шест для пилона. — Я… Ладно, хер с тобой, я согласен. Че в ответ хочешь? — Ничего, Леш. Спокойно. Нурлан словно специально старается говорить мягко. Леша пока что не понял его игру, но очко уже сжалось. И он щиплет себя еще раз, дабы точно удостовериться, что не спит. — Так… — продолжает Сабуров. — Что происходит, Лех? — В каком плане? — быть умным – значит вовремя притвориться тупым. Но притворяться, что у тебя все в порядке, видимо, стало получаться хуево у Леши. — У меня все чудесно, че ты завелся? Нурлан не верит. Даже близко не собирался верить Лехе, у которого лицо выражает вызывающую потерянность. — Надеюсь, мне показалось, — ни черта ему не показалось. Он видит, что Леше не по себе от этого разговора: то задерет рукав толстовки до локтя, то почешет или ущипнет себя за предплечье, то вернет длину рукаву и натянет на ладонь. Телефон то нервно сжимает в руке, то прячет в карман джинсов, чтобы в следующую секунду достать. Зрительный контакт почти не поддерживает, прячется. А длины челки не хватает, чтобы спрятать в ней глаза. Он знает, что Леша ничего не скажет, кроме кратких и лживых фраз. Или вообще предпочтет промолчать в надежде, что от него отстанут. — Лех, — привлекает внимание Нурлан. — Сегодня вечером сможешь прийти ко мне? Хочу оценить твои пробелы в физике. Звучит по-гейски. — Нет, здесь точно какой-то подвох, Сабуров, — хмурит брови Леха и все-таки встречается взглядом с парнем напротив. — С какого хера тебе действительно нужно помогать мне? Ты гомик? Не в бровь, а в глаз, да очень грубо и с размаху. Но это только часть проблемы. — Громкими фразами будешь кидаться со своими дружками, Щербаков, — Нурлану надо держать образ: будит в себе агрессию, хватает Щербакова за воротник толстовки, грубо сжимая несчастную ткань. — Ты, придурок, херишь успеваемость всего класса, а отчитывают потом меня. Мне это надо? Я тоже считаю, что нет. Поэтому ты поднимешь свою ленивую жопу и приебешь, чтобы хотя бы одну самостоятельную написал. Я уже и так забил хер на твои прогулы, пропуски и поведение. Я доходчиво объясняю? Щербаков сейчас, мягко говоря, охуел. Ему еще не приходилось видеть такого разъяренного казаха, у которого глаза едва ли не почернели, каждая мышца напряглась до предела, а голос стал тихим и низким. Куда ниже обычного. — Понятно, отпусти, блять, — Леха отрывает руку парня от своей толстовки и разглаживает ткань рукой. Теперь стало страшно не приходить к нему домой. — Свободен. Жду к семи. Сабуров делает шаг назад от блондина и расправляет на себе пиджак, словно ничего и не было. Разворачивается, не дождавшись ответа, и возвращается в школу, оставляя Алексея с челюстью на земле. Леша сейчас еще лучше понимает, насколько он «гомик».