спасибо.

Не прийти к Сабурову вечером казалось более устрашающим, чем прогулять урок у директора. Последнее Леша делал неоднократно и еще столько же раз совершит. Здесь все немного иначе. Поэтому на часах без пятнадцати семь, а Щербаков уже стоит на лестничной площадке перед нужной дверью, не решаясь постучаться. Когда это все-таки происходит, открывают ему практически сразу. Образ Нурлана, представший перед ним, никак не вяжется с тем, что блондин привык видеть в школе: большие пижамные штаны с мишками, футболка, явно не подходящая ему по размеру, поскольку стремится упасть с одного плеча и прекрасно открывает ключицы, а также маленький хвостик-пальмочка на голове. Боже, теперь это Щербакову сниться будет! И никто не может сказать точно, в кошмарах или нормальных снах. — Привет, — привлекает внимание Сабуров, продолжая, — Проходи давай. Че встал, как чужой? Буквально пару часов тому назад Сабуров одним только взглядом мог сравнять тебя с землёй, а сейчас строит из себя самого гостеприимного и милого человека на всем белом свете. Очень тупые и примитивные качели, но Леха не против подсесть на них. Нурлан забирает куртку Алексея и замечает, что от куртки там одно название. А на улице далеко не июль. И домой Щербаков будет возвращаться довольно поздно. Ему совершенно плевать на свое здоровье, или Сабуров видит, но не наблюдает? — Лех, — в ответ слышится незаинтересованное «М?» от Лехи, развязывающего шнурки на кроссовках. — Тебе не холодно было идти по улице в этой штуке? «Этой штукой» Нурлан назвал куртку Леши. — Никак нет, — блондин надевает свой рюкзак на одно плечо и смотрит на казаха. Сабуров хмыкает и вешает элемент одежды в шкаф. — Ох уж эти горячие русские парни, — пока Леха не ляпнул ничего в ответ, продолжает, — Пошли в мою комнату, мы там будем сидеть. Смущает ли Леху данное высказывание? Возможно. Будет ли он думать об этих словах по ночам? Определенно да. Чувства обострились, стоило ему прийти домой к Сабурову. — А родители? — вполне себе логичный и уместный вопрос. — Уехали. Но даже в случае чего, я их предупредил, что помогу другу с физикой. Это «другу» вызывает смешанные чувства у Леши. С одной стороны, ему нравится этот статус. Друг – уже не левый человек с улицы, которому ты по доброте душевной дал на кассе пять рублей на шоколадку. А с другой стороны, хочется быть кем-то более значимым, чем просто друг. Хоть тот и понимает, что его шансы стремятся к нулю. Сабуров открывает дверь в свою комнату и пропускает гостя вперед. Алексей немного теряется в пространстве, рассматривает комнату. В общем и целом она выглядит уютной, даже немного обычной. Приятно обычной. Дубовый стол стоит около окна, напротив стола — шкаф с огромными зеркалами на дверях. Над столом висят книжные полки, на которых, к слову, стоят не только книги и сборники с пособиями для подготовки, но и другая мелочь, по типу фигурок ЛЕГО и игрушек из киндер-яиц. В противоположном углу комнаты стоит двуспальная кровать. Сразу же возникает вопрос, почему такая большая, если у Нурлана нет сестер или братьев. Ладно, последнее было не особо важным. — Проходи, Лех, — Сабуров галантно отодвигает стул Леше. Он прекрасно понимает, что изящная леди из Щербакова, за которой хочется поухаживать, как из слона балерина. Но хочется же. — Так, блять, — ожидаемо вскипает Леха, но только для образа гомофоба. — Без своих замашек, Сабуров. — Щербаков, — выдыхает Нурлан. — Ты у меня гость все-таки. Расслабься и доставай тетрадь, ручки. Он вздыхает, но достает канцелярию. Тут не получится списать с телефона или у соседа. Рассчитывать можно только на себя. Даже грустно стало. И становится еще грустнее, когда на стол падает с громким «бум» сборник задач по физике. — По оглавлению там найди тему, что мы проходим сейчас. Хоть ее ты помнишь? Сабуров падает на стул рядом и наклоняется к сборнику. Его профиль находится в сантиметрах двадцати от носа Щербакова. Так близко он его еще не видел. Смотрит, запоминает все детали. — Угу, — от картины сложно отвести взгляд. Чудом Леша пересиливает себя, лезет в оглавление, а затем открывает «переменный ток». — Леш, я знаю, что ты хочешь порубить этот сборник на мелкие кусочки и сжечь. Потом я тебе обязательно дам это сделать, не переживай. Но сейчас я его показываю, потому что Федорович именно из него дает самостоятельные. Надеюсь, тебе хватит мозгов не разнести условия по всем углам. Пока Нурлан успокаивает Леху, второй листает задачи, считает варианты. Целых шесть. И жить хочется все меньше. — Да, молодец, — Щербаков поднимает глаза на казаха, отвлекаясь от сборника. Он ничего не сделал, но его уже похвалили. Так всегда будет, или это все еще качели? — Вариантов шесть, а физика раз в неделю. В каждом варианте по четыре задачи. В принципе, мы справимся за неделю, если тупить не будешь. — Угу, — вот Леша и подписал свой смертный приговор. — Первое задание – теория. С ней у всех проблемы. Леша сейчас еще больше понимает, насколько парень умён, когда несет какую-то чушь про магниты и катушки. Большой умный мозг Леха всегда считал привлекательным и сексуальным. Но вот почерк Сабурова – отдельная история. На записке он был аккуратнее, значительно аккуратнее, чем сейчас, в тетради у Щербакова. Если бы он не проговаривал то, что пишет, то на расшифровку ушло бы несколько суток при самом удачном расположении обстоятельств. Сабуров дописал последние пару строчек теории и отложил ручку в сторону, а тетрадь повернул Лехе, давая тому время на обдумывание и переваривание информации. Пока один пытается запустить мозг, второй листает уже другой сборник. — Ты меня наебать решил? Положи вторую книгу из Ада. — Спокойно, Лех. Тут по теории тебя погонять можно. Там, — показывает на первый сборник, — только шесть таких задач. А в этом чуть больше будет, плюс те. — Когда я тебе сказал, что хочу быть технарем? — возмущение так и льется из парня. — А ты хочешь? Не вопрос, я подготовлю. Нурлан говорит это настолько серьезно, словно обещает Леше, что тот действительно поступит в технический. — Эй! Я пошутил! Сабуров смеется с испуга Леши. С этого нехорошо смеяться, но он смеется. — Спокойно, Леш, спокойно, — очередная книга падает на стол с тем же пугающим звуком. Длинный палец Сабурова указывает на первый вопрос. — Хочу. — Меня? — вырвалось само собой. Как никогда раньше, образ воротящего нос от всей «голубизны» парня на грани разрушения. — Ответ хочу, — Сабуров словно специально игнорирует то высказывание. Леша тихо выдыхает, молча благодарит его за это. Но игнорирует – не значит, что не услышал, не запомнил. — Ты меня услышал? Хочу. Четыре буквы. — Услышал я, услышал, — бурчит Щербаков, читая условие. Читать, спасибо начальной школе, он умеет. Прочитал условие раз – ничего не понял. Прочитал условие два – стало еще хуже. Бог любит троицу, а Щербаков Сабурова, и пробует читать в третий раз, чем добивает ситуацию. Он потерялся в первом же вопросе. Пробует читать то, что ему сейчас написали, но слабо что-то разбирает. Смотрит на Сабурова, ищет на его лице если не ответ, то хотя бы помощь, но тот слишком занят телефоном. Судя по звукам, ТикТок. — Скучно, — Нурлан ставит видео на паузу и откладывает телефон. Леша косит взгляд – действительно ТикТок. С котиками, черт возьми, что снова не вяжется с образом в школе. — Ты понял намек? — Ты любишь котят? — Я люблю физику, Щербаков, ебать тебя в рот. Что с ответом? Я не слышу. Стрелка, которую переводят парни, метается из стороны в сторону. Появляется даже легкий азарт. — Нет, у тебя видео с котенком открыто. Сабуров выходит из приложения и поворачивает телефон в сторону Алексея, чтобы тот смог лучше рассмотреть обои. — Это… — Ну? — Это котик! — Щербаков даже в ладоши хлопает, настолько он рад увиденному котенку на обоях сурового Сабурова. Последний внутри себя улыбается, ему больше нравится видеть Леху таким довольным от простой фотографии котенка, чем ту тень, что ходит в школе. — Котик, Леш, котик. А теперь и ты будь котиком, — одной руки Сабурова достаточно, чтобы ладони Щербакова лежали на столе, — скажи ответ к этому номеру. Я тебя внимательно слушаю. Если у Леши раньше мыслей не было совсем, то сейчас мыслительный процесс ушел в минус, стоило Нурлану прижать его руки и назвать котиком. Тут далеко не до физики стало. — Ну… Короче. По правилу Лякца… Таких широких глаз у азиатов Алексей еще не видел. Рука на ладонях превращается в кулак, касающийся кончика носа блондина. — Кого? В глаз дам, Леха. Кто такой этот твой Лякц? Получать пиздюлей Щербакову не привыкать, но сердце все равно начинает биться чаще от испуга. — А я ебу, Нур? Твой почерк хер разберешь… — оправдывается Алексей. И выдыхает, когда кулак убирается от носа. — Ленц. И правило Ленца, Лех. Был такой чувачок… И Сабуров растягивает биографию Эмилия Христиановича Ленца кратенько на полчаса, активно жестикулируя и откровенно получая удовольствие от процесса. Пока Щербаков боится, что все, что сейчас активно тараторит казах, с него спросят. Поэтому даже пытается слушать. Когда он заканчивает (а вначале казалось, что до утра будет пересказывать жизненный путь), Алексею требуется еще немного времени, чтобы прийти в себя. — Ну, Леш. У тебя было достаточно времени, чтобы придумать ответ, который бы мне понравился. Сабуров падает на стул, запрокидывая голову назад. Отдыхает и ждет ответа. Минуту ждет, две. На третьей не выдерживает и садится нормально: — Ну Лешенька, ну поговори со мной про магнитики. Мне скучно. Говорит так жалобно, что Леша ломается и выдает свою версию. Правило назвал верное, но применил, увы, совершенно не так. Он смотрит на парня рядом, ищет на лице хоть тень подсказки. А тот молчит. Специально молчит, нагнетая обстановку. — Ну, все дерьмо, что я могу еще сказать. Полное дерьмо. — Эй! — второй пытается пробудить другие чувства в казахе, к которому невозможно подступиться. Одно огромное минное поле, где Леша проигрывает. — Руку дай. Локтем на стол ставь. И снова резкие манипуляции, которые невозможно ожидать и предугадать. Щербаков мнется пару секунд, но выполняет просьбу приказ. — Это, — тыкает в предплечье пальцем, специально надавливая. — Магнит. Угу? — Угу. На лице Нурлана нет ни одной читаемой эмоции. Пугает, но завораживает. Он всегда такой, когда дело доходит до уроков физики? Казах обхватывает предплечье Щербакова и цыкает, когда тот дергается, испугавшись такого хода. — Спокойно. Придется, прости. Моя рука – проволочная катушка. Воплощение задачи в жизнь, вот. А Алексей и не против, честно говоря. Сабуров осторожно поворачивает кисть своей руки против часовой стрелки. Один раз, другой, чтобы до блондина дошло. — Что происходит сейчас? — Ты трешь мне руку, — пересказывает ощущения Щербаков. — Сила трения, хочешь сказать? Леха только сейчас понял, какую он хрень сморозил. — Нет, стой. У нас ток же… Нурлан улыбается самодовольно. — Уже теплее. Дальше думай, — и еще раз прокручивает кисть. — Твоя рука поднимается по моей. Внутри блондина сердце устроило самые настоящие Американские горки. Ему страшно что-либо сказать. Но, когда Сабуров начинает активно кивать головой, смелость откуда-то зарождается в этом парне. — Поднимается. Основное слово, Лех. И все. На большее его не хватает. Это буквально написано на лице Алексея. А читается еще легче. Второй рукой Нурлан тычет в условие задачи. — А! — стоило прочитать еще раз вопрос, и жить хорошо стало. И жить хорошо, и жизнь хороша. — Магнит вынимают? Да ведь? И снова ищет помощи в Сабурове. И снова получает одно большое ничего. — А вот не скажу, — и губы «уточкой» дует, задирает голову и косится на парня. — Мне нужен уверенный ответ, Леша. Есть два стула. — Вынимают. Магнит вынимают. Сабуров продолжает молчать, не шелохнётся даже. Напрягает, что пиздец. Леше не так страшно было в первый раз очутиться в кабинете у директора, когда он окно разбил мячом. — Не тяни, боже! — нервы начинают сдавать. — Да, ты прав, — Нурлан отвечает даже слишком спокойно. Леша ожидал если не бурных оваций, так хоть похвалы какой-нибудь. — Голова кипит, да? — Да пиздец… Только сейчас Сабуров отпускает его руку и поднимается сам. — Боже! Который час, а мы все сидим, над физикой тухнем! — актер из Нурлана потрясающий. Такого искреннего удивления сложно будет услышать еще где-нибудь. — Пошли чаю выпьем, отвлечемся от этой стервы-физики. Леша отрывается от стула и идет следом за Сабуровым. Ему раньше не приходилось прибывать у него в квартире, еще не выучил, что где. На кухне довольно уютно, как и во всем доме в принципе. Пахнет сигаретами, а на подоконнике стоит небольшая пепельница. Нурлан курит? Леша не замечал за ним характерный запах, как от других одноклассников. — Садись, Лех. Какой чай будешь? — А? — снова приходится возвращаться в реальность. — Да мне все равно. — Хорошо, я тебя услышал, — Сабуров кидает по кружкам два пакетика «Липтона» и ждет закипания чайника. — Ты куришь? Сегодня Леше не дадут абстрагироваться от мира сего – Нурлан прямо заваливает вопросами. — Да как-то даже не пробовал. А ты – да? — А я да, — достает из пачки одну сигарету и курит, держа в пальцах. — Как у тебя с переносимостью благовоний сигарет? — Нормально. Кури, если хочешь. Вот только разрешения в собственной квартире Сабурову не хватало. На всякий случай он приоткрывает окно и поджигает сигарету. Дым выпускает в окно, чтобы минимизировать его попадание в помещение. А Леша смотрит за этой картиной. Снова. Он уже устал сравнивать Сабурова с картиной? Но хули сделаешь, если этот человек – синоним искусства? — Дай мне тоже попробовать… — тихо просит Щербаков. — Что? — Сабуров делает вид, что не услышал. Делает вид. — Дай гадость эту попробовать, говорю. — Тебе новую или эту же? Банальный вопрос на брезгливость, но с толку немного сбивает. — Да чего тут париться, не трать сигареты впустую. Блондин подходит и осторожно пробует. Сжигает к чертям себе глотку и начинает кашлять. Взволнованный Нурлан тут же вручает ему стакан воды, поддерживает, пока Леша все выпивает. — Ну и… Гадость. Леша продолжает кашлять, а Сабуров суетится рядом. — Кому как. Восстановив дыхание, Леха начинает соображать. И то, что он сейчас понял, вызывает очень смешанные чувства. — Это можно считать за непрямой поцелуй? — Леша боится ответа. А еще больше боится смотреть на хозяина сигареты. — Боишься стать гомиком? — теперь он вечно будет напоминать про это. — А я не знал, что ты куришь, кстати, — соскакивает с щекотливой темы Щербаков. — Да? Ну, считай, ты теперь знаешь один из моих маленьких секретов, — Сабуров поддерживает игнор темы. Но игра становится интереснее. — Один из? — Не цепляйся к словам, Лех. Он тушит сигарету и берет кружки с чаем в обе руки. Наказывает Алексею найти в ящиках что-нибудь из съестного, а затем уходит в комнату. Как раз к приходу Леши, Сабуров находит два пледа, один из которых дает парню. — Тут прохладно может быть. Так он объяснил свой поступок. Второй плед он накидывает себе на плечи, заворачиваясь в него, как в кокон. Свою кружку держит в руках, медитируя над ней. — Давай, ещё один вопросик, Лех, — и показывает на следующий номер в сборнике. Леша принялся за чтение, параллельно шурша фантиком конфеты, которую нашел на кухне у Сабурова. А последнему снова скучно. Снова надоело ждать ответ. — Ты прикинь, вот сижу я в этом пледе такой загадочный. Загадочный и вредный. Представляешь, как тебе повезло? Да, слушать это радио – редкостное удовольствие. Но Леша рад. Все, что угодно, лишь бы не физика.

***

Ближе к десяти вечера Леша перестал соображать совсем: Нурлан вымотал его своей теорией. Чай выпит, конфеты съедены, пледы лежат на плечах. В доме тихо, никого, кроме этих двух парней, нет. Во всей квартире горит только одна единственная настольная лампа. Вся эта обстановка и атмосфера настолько давила на усталость Алексея, что он в какой-то момент буквально начал клевать носом над сборником. И только тогда Нурлан отодвинул книгу от парня. — Я вызову тебе такси, — это был далеко не вопрос. — Стой, — Леша ничего не соображает, но все равно сопротивляется. — Не надо. Я сам. Только маленький «Ясам» может встать со стула только со второй попытки. Сабурову приходится одновременно провожать его, отслеживая, чтобы блондин не спотыкался и не целовался носом со стенами, и вызывать такси. Спасибо, что хотя бы адрес этого парня знает, меньше сопротивлений будет. — Машина внизу ждёт, Леш, — подаёт ему куртку и следит, чтобы тот застегнулся. — В кармане найдешь деньги на такси, все в порядке. — Да чё ты завелся? Успокойся. Я не женщина тебе, — реакцию Лёши можно понять. — Сам успокойся. Здесь моя вина, что я тебя так довел, что ты готов уснуть стоя, — Сабуров старается сдержать в себе агрессию и сберечь нервы. — Давай, езжай спокойно. — Угу. Спокойной ночи, Нур. — Спокойной, Лех. Закрыв дверь за Лёшей, он идёт к окну, дабы проследить, что этот упрямый парень дошел до машины и сел в нее. И выдыхает только тогда, когда такси уезжает. Только все равно не все в порядке. Леша забыл у него свой телефон. Леша Щербаков забывает у Нурлана Сабурова свой телефон. Нурлан Сабуров, движимый неправильным и нездоровым любопытством, открывает галерею в телефоне Лёши Щербакова, где нет ничего особенного. Ничего, кроме папки с фотографиями самого Сабурова. И названием, которое не делает ситуацию лучше:

«Живи ради него»