спасибо.

— Лех, ты у меня свой телефон оставил. Щербаков поднимает голову на Сабурова, протягивающего его телефон с этой дежурной улыбкой. Такой же до тошноты правильный и красивый. Но глаза его выдали, их собачья усталость и темные круги под ними. Это заставляет Леху напрячься. Он спал вообще? Хотя о чем он? Алексей сам глаз не сомкнул. — А, да… Спасибо. Он забрал свой телефон. А внутри все падало. Он помнит всю информацию на нем. Включает телефон, и сердце пропускает удар — там не оказалось пароля. Щербаков сам убрал его, чтобы поменять, а то забывал вечно. Но Сабуров же не станет рыться в чужом грязном белье? Он же слишком правильный для этого, верно? Ведь не стал бы? — Все в норме? — снова эти вопросы Сабурова, на которые не хочется давать ответы. Щербаков уже начал выдумывать, как бы спрыгнуть с темы его «нормы», но внезапно зашедшая завуч спасла его. — Так… Это одиннадцатый? — она выглядит забегавшейся и уставшей. В принципе, как и любой другой учитель в этой школе. — Вам завтра заменили урок физкультуры на физику. Она уходит, оставляя класс негодовать от новости. Весьма неприятной новости. Кто захочет променять шанс пободаться на баскетбольном поле на физику? Да еще и самостоятельную. Кто-то из дежурных со злости кинул мокрую тряпку для доски в противоположный угол класса. Сабуров смотрит на Алексея: если и раньше он не цвел и пах, не выглядел живым, то сейчас в нем словно окончательно все рухнуло. — Эй, Леха. — Да? А, что? — он совсем потерялся в реальности. — Ты все так же приходишь ко мне, но будь готов, что придется переночевать у меня. Слишком много материала нужно будет разобрать. Лицо Алексея осталось ровным, но внутри закипели чувства разного характера. И что он должен ответить сейчас? Снова кричать про «педиков»? Принять все как есть? Промолчать? — А… — затягивает вопрос блондинчик. — За родителей не переживай. Их все еще нет дома, — читает вопрос Сабуров и кладет руку на плечо Лехи, чуть сжимая его. Все же быть умным — это секси. А его родители всегда так часто пропадают? — Хорошо. Так просто? Тихо и спокойно? Леша серьезно стал таким тихоньким, а не заполняющим собой все пространство? Нурлан выгибает бровь и отпускает плечо Алексея, коротко скользнув по нему. Возвращается на свое место. И больше он не подходил к парню, да и повода не было толком.

***

На часах пять минут восьмого. Леша стоит под дверью в квартиру Нурлана, но ответа оттуда не следует. Казах там уснул или что? Алексей стучит еще раз. — Нур, укуси тебя таракан! — уже пяткой стучит Щербаков. А в школе такой тихий был. — Вылазь из своей задницы, нахер я сюда приперся!? — И тебе добрый вечер, Лех. По счастливой случайности и законам подлости Сабуров только поднимается по ступенькам. Поднимается и сверлит взглядом обнаглевшего Щербакова. Последний даже побледнел, стыдно стало. — Дам тряпку — вытрешь следы свои с двери, дурной. Леша улыбается, но очень натянуто. Снова защитные реакции. А вдруг он не шутит и действительно даст тряпку в зубы? Грязная дверь открылась, Сабуров пропускает парня впереди себя, проходит сам и закрывает дверь. Значит, пошутил. Сложный он парень. — Проходи, ты помнишь, где комната. — Да-да, — отмахивается Щербаков. Он проходит в спальню Сабурова и падает на стул. Пару минут рассматривает все вокруг, как в первый раз. Краем глаза он замечает вошедшего в комнату казаха и резко делает вид, что очень заинтересован поверхностью стола, колупает что-то на ней. И практически получает по своим рукам сборником с задачами. — Открывай, я пока переоденусь. Дома не был еще. Леша недовольно стонет, но выполняет. Читает условие одной задачи, другой, пятой… Сложно, когда ты ничего не знаешь или знаешь частично. Сейчас он словно читает инструкцию к освежителю воздуха на казахском: интересно, но ничего не ясно. — Нур, спасай, — выдыхает парень, откидываясь на спинку стула. — Что там уже такого страшного случилось, кроме физики? Сабуров падает на стул рядом, даже не одевшись толком: футболка висит буквально на шее, чем отвлекает от сборника Алексея. Хотя он сейчас в таком положении, что парень готов на любую мелочь отвлечься, лишь бы не читать эту книженцию. — А! — неожиданно восклицает Сабуров. — Так тут все очевидно, товарищ. И он начинает свой очередной рассказ. Сам будучи полуголым. Редкостная тяга к знаниям. Он трындит, а листик в тетради заполняется формулами, уравнениями, определениями, что даже плохо становится. А Леха толком не слушает его. Леха сейчас не готов утонуть в физике. Точнее, готов утонуть не в физике, а в том, кто эту физику ему сейчас пытается объяснить. — Всё понял? — отрывается от тетради Сабуров. — Ну… — По глазам вижу, что ничего ты не понял, — вздыхает Нурлан и притягивает к себе ближе сборник. И Алексей уже кажется знает, что будет дальше. — Хочу. Теория перед тобой. Сабуров показывает на одну из задач и встает со стула. Натягивает на себя футболку, направляется к выходу из комнаты. — Я все еще вредный, помнишь? — слышит в ответ обиженное «Угу». — Я на кухне буду, если что, Лех. И Леша принимается за задачу.

***

Время уже ползет к полуночи, а ни один из парней не спал даже прошлой ночью. В какой-то момент Щербаков не выдерживает и взрывается: — Господи, да проще сдохнуть, чем решить это! Сабуров, блять, я уже не думаю! — возмущается Леша и пинает тетрадь со стола. И тут же лезет под этот самый стол за ней. — Живи ради него, — выдает Нурлан. И тут Щербаков перестает дышать. Спина покрылась холодным потом, живот резко заболел. И всего словно парализовало. — Ты… — голос куда-то исчез, а еще и дрожит. Леша откровенно не понимает, что он должен сейчас чувствовать. Ему не нравится, что в его телефоне рылись. Но он ждет реакции на все, что там находится. — Почему ты решил, что любить меня равно самоубийству? — это вовсе не наезд. Нурлан специально голос мягче сделал. Сабуров медленно сполз на пол, ближе к Щербакову, последнего немного трясет. — Лешка, — Сабуров подползает ближе, поворачивает лицо Алексея к себе. Блондин, как и ожидалось, прячет глаза. — Ты можешь сейчас смело въебать мне по лицу. А у Щербакова и в мыслях такого не было. Он сам себе въебать готов. Если не за телефон, то за то, что сказать ничего не может. — Ты… Въеби ты мне… Если… Если ничего нет в ответ… — больших трудов стоило блондину сказать это. А Сабуров сидел рядом, выжидал. И сейчас сидит. Смотрит чего-то. Ждет. Бить не стал. Никто никого бить не стал. — Выдохни, черт бы тебя побрал. Есть у меня к тебе чувства. — Что, хочешь набить мне ебало? — даже смешок слышится от Лешки. У этих двоих точно проблемы с юмором. — Я люблю тебя, Лех. Леха не выдерживает и поднимает свою голову, заглядывает в лицо к Сабурову. А вдруг пиздит? Но Нурлан уже совсем рядом, к себе прижимает руками, прижимается телом сам. А Леха и не сопротивляется, обнимает в ответ. Даже расслабляется. Настолько сильно расслабляется, что медленно проваливается в сон. И это оказывается сигналом к действию для Сабурова. Он помогает Алексею вылезти из-под стола, укладывает того в постель и сам ложится рядом, выключив свет. — Стой… — поднимает голову Леша. — Будильник дай поставлю… — Забей хер на физику и школу в целом. Не пойдем туда. И это звучит даже лучше «Я люблю тебя, Лех». Может, в этом и есть проявление любви? И Леша выдыхает тихое: — Спасибо. И речь шла вовсе не о прогуле школы. — Хотя утром дверь ты мне все равно помоешь, Лешка.