спасибо.

В одной папке «Живи ради него» фотографий Сабурова больше, чем во всей остальной галерее. Фотографий действительно много. И везде только Сабуров. Остальные лица либо обрезаны, либо замазаны в редакторе. Только здесь казах кажется более живым, что ли. Случайным. Настоящим. Это не фотографии из Инстаграма, где одна фальшь, свет, сюжет, задумка, ретушь… Это не может не удивить. Как оказалось, Щербаков может что-то сделать действительно хорошо, если это что-то он сам посчитает нужным и необходимым. На фотографиях есть, что посмотреть. Нет, Нурлан себя достаточно видел в зеркале. Он и прямо сейчас сел на пол перед зеркалом, копаясь в чужом телефоне. Фотографии. Ряд фотографий, где Сабуров просто сидит на уроке, взгляд сосредоточен на доске. Следом, где парень уже опустил голову, занялся заданием в тетради. Где едва обхватил губами кончик карандаша или ручки, уйдя в свои мысли. Все эти фотографии, кстати, были сделаны на фронтальную камеру телефона Лехи. Отдельно можно выделить снимки, где Сабуров просто сидит в классе, просто стоит в школьном коридоре или у доски. Кстати, там же зарисовалась парочка фотографий его задницы, когда он писал мелом на доске. Фотографии, где он просто кушает в столовой, просто стоит на автобусной остановке. Просто Сабуров. Но наибольшее количество фотографий – где Нурлан на баскетбольной площадке. По ним, кажется, можно сделать небольшой видео-ряд: запечатлен едва ли не каждый шаг, каждый прыжок, каждый бросок и попадания в кольцо. И чем больше парень листает это, тем хуже он себя чувствует. Щербаков не пропустил ни одной игры команды Сабурова. Листать дальше становится страшно. Да и фотографии заканчиваются, на удивление. Видимо, эта папка не бесконечная. Закрыв ее, Сабуров еще несколько минут сидит и смотрит на свое отражение, пытаясь вернуться в жизнь. Или хотя бы прочитать возникшую на лице эмоцию. Коллекции Алексея, только ее не хватает. Такое… Искреннее охуевание и непонимание, с ноткой негодования и отрицания происходящего. И Нурлан сделал бы фотографию, будь совсем без мозгов и с желанием похерить все. Но это были только фотографии. Недалеко от этой папки была еще одна, с таким же названием. Отличие было только в том, что там находится видео. Только одно единственное. И, что не может не удивить, без лица Сабурова в этот раз. — Если тонуть в грязи и грехах, так с головой, да, Нур? — обращается к своему отражению Сабуров. Словно оно ему ответит. Видео длится неполных пятнадцать минут. На превью Леша сидит напротив стены, скорее всего, в своей комнате. Светлые волосы растрепаны, как и обычно. А взгляд опущен в пол. Нурлану остается только молиться, чтобы парень на экране так не просидел всю четверть часа. И он включает. — Первым было слово, а слово — казах, — сразу же начинает Леха, обозначая, о ком пойдет речь. — Но первое слово было у Бога. Значит ли это, что этот казах является Богом? Сабуров сразу же ставит на паузу видео и смотрит в пол. Ничего толком не началось, а он уже в ступоре, уже мозг слабо воспринимает информацию. Нет, он попросту отказывается ее даже принять, не то что бы переработать. Но Нурлан скидывает своё состояние на усталость и голод в два часа ночи. — Я, кажется, влюбился в него с первой минуты знакомства. Таких, как он, нельзя просто взять и не заметить. Блять, я такой пидорас. Самый главный пидорасище из всех пидорасов, которые только могли быть. Нурлан улыбается. Даже пытаясь толкать импровизированную речь, Леха остается таким же Лехой. — Я не знаю, как я пришел к этому, — продолжает Щербаков в видео. — Блять, не так… Я всегда выставлял себя, как гомофоб. Я специально использовал все эти слова. Гомик, пидорас, голубой… К себе обращался, и ничего более, блять, — Щербаков тяжело вздыхает и давит улыбку. — Ладно, тот факт, что я гей, я принял. Но делает ли это ситуацию легче? — Нет… — одновременно с Лешей отвечает Сабуров. — Признание того, что я гей, не чинит ситуацию. Так стоит ли это того? И это не мешает мне любить его. Блять, насколько же он охуенный… В школе он редко один стоит в коридорах, что нихера не удивительно, но это не мешает мне смотреть на него. На эту высокую фигуру, с этой прической, без которой он уже не будет собой. Всегда аккуратная, редко какая прядь выбьется из нее. А его глаза. Да, я шучу про едва заметные глаза, потому что я еблан, — Леша останавливается, мычит. Вздыхает. Такого тихого Лешу непривычно видеть. — Я не знаю, с чем сравнить его глаза. Виски? Банально. Но даже если и так, я бы выпил этот виски до дна и даже не поморщился, хотя с алкоголем не дружу. Что мне еще в нем нравится, так это его улыбка. Глядя на нее, забываешь обо всем. А сердце начинает стучать быстрее. Великое удивление Нурлана продолжается, пока Леша подбирает слова, мнется, временами уводит взгляд от камеры. — Мне нравится, что он трогает меня, когда я шучу удачно. Ладно, «трогает» – слишком громко сказано. Скорее хлопает по плечам или «пять» отбивает. Только шутить позитивно становится все тяжелее, я… Блять, Сабуров, — первый раз, когда Леша назвал проблему по фамилии, а не местоимением. Предложение Алексея так и остается незаконченным. А Нурлан не знает, что делать с этой информацией. Смотреть видео дальше становится сложно. Но начатое дело нужно довести до конца. — Я чувствую, что разрушаюсь. Я боюсь. У меня не получается заглушить эти чувства. И что я могу сделать? Ни он, ни я – не девчонки, чтобы один за другим бегал. Да и я ебу что ли, как он относится к таким, как я? — медленно истерика подкатывает к Леше. Его голос начинает дрожать. — Сколько я еще выдержу эти чувства, блять? Надо ж было так размазать меня в 11 классе... Сабуров прокашлялся. Ему очень хочется не верить своим ушам и глазам, что Леша ходит никакой из-за него. — Я люблю его, прекрасно зная, что это равно самоубийству, ведь никогда не получу в ответ взаимность. Леха трет глаза одной рукой, второй тянется к телефону. Еще две секунды, и запись заканчивается. Нурлан теряется от увиденного. Нурлан теряется из-за услышанного. Если его сейчас спросить, как он себя чувствует, то он не найдет таких слов, чтобы выразить свое состояние. А если бы они и были, то их явно было бы недостаточно. У казаха тоже есть чувства к Щербакову. Он тоже испытывает страх из-за них. Наверное, это одна из немногих вещей, которых он в принципе боится. «Трусость не прибавит жизни, а храбрость не отнимет» – эта фраза хорошо отпечаталась в голове у парня, заставила задуматься. Ведь он не умрет, если признается парню в своих чувствах, пусть узнает о них не самым легальным путем. Он, скорее всего, получит взаимный ответ и сможет попытаться вернуть Лешку в жизнь. Ведь сейчас — момент между «не было» и «не стало».

***

И вот он стоит на балконе, докуривая очередную сигарету. Холодно, руки трясутся. Голова не думает. Усталость рубит пополам. Через полчаса уже можно начинать собираться в школу. Рассвет был тусклым, сероватым и неуверенным в себе, словно даже под хмельком: вот-вот споткнется, упадет и начнет блевать. Сабуров спрашивает себя: стоит ли ему бороться?

Да, определенно стоит.