Melt the ice of your heart

По возвращении в стены своей комнаты, залитую янтарным светом заката, проникавшим сквозь окна, студент, борясь с волнением и унимая трепет в груди, глубоко вздохнул. Воспоминание обжигало его сильнее пламени, ибо его мысли не покидал образ Хироки, который, хоть и старался сохранить между ними расстояние, в конечном итоге растаял, а потому позволял к себе прикасаться, не пытаясь это предотвратить. На мгновение, он коснулся пальцами своих волос, словно пытаясь сохранить тепло от мимолетного прикосновения дорогого человека. Если так подумать, то для него Хироки оставался принципиальным и сдержанным, не допускающим вольностей по отношению к себе. В этот самый момент, в сознание Юу мелькнуло предположение о том, что это было ничто иное, как разрушение барьера. Откровение сердца, пусть и с особыми предупреждениями, что это не выльется в последствия. Опускаясь на диван, чувствуя, как волна эмоций пронзает тело, отбрасывая сомнения, Юу прикусил губу, пытаясь успокоиться. Но это было выше его сил, когда перед ним всплывали мгновения встреч. Это была искра, разжигающая пламя в сердце. В его память врезался его мимолетный взгляд, который словно, проникал в самые потаённые уголки сознания. Каждая тень улыбки, мелькнувшая на его губах, или едва уловимая ирония, таящая в себе нечто иное, а также лёгкие касания. Всё это складывалось в картину, которая пленила его разум и сердце, не оставляя места ни для чего другого. Для него Хироки был недосягаем, словно далёкая звезда, лишь изредка позволяющая себе яркое сияние, но притяжение было непреодолимым. Поразительно, они ведь только недавно разминулись, как его вновь охватило желание увидеться с ним. Просто ощутить его рядом. Пусть на миг, этого было бы достаточно. Порой это казалось зависимостью, от которой не хотелось избавляться. Отчаянно пытаясь отогнать от себя прочь, терзающие душу страхи, Юу пытался сосредоточиться на более важном, да только это было тщетно. Ведь столь пленительный образ полностью им завладел, словно наваждение. Внутри бушевал ураган эмоций, который разрывал его изнутри, словно он находился между небом и землёй. И ничего не мог с собой поделать. В гостиной воцарилась мрачная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене, словно отсчитывающих мгновения смятения. Бросив взгляд в сторону окна, за которым догорал закат, и в небе стали проявляться первые звезды, Юу ощутил в сердце тяжесть, с каждым разом сдавливающей всё сильнее. В голове роились мысли, сплетаясь в запутанный клубок, в которых было попросту не разобраться. Хотелось бы отыскать ключ к столь желанному сердцу, но это было за гранью возможного. Внезапно его взгляд упал на толстую книгу, лежащую на журнальном столике. И его глаза в изумлении распахнулись. Это был старый сборник стихов, который ранее принадлежал матери, наверняка наблюдающей за ним из страны жёлтого источника. Будь она рядом, возможно бы подсказала, как следовало поступить. Иначе бы он не действовал по наитию, потому что не видел другого варианта. Взял сборник в руки, альфа открыл на случайной странице. Слова, написанные там, казались обращенными к нему, словно посланием из прошлого. — «Сердце, плененное красотой, не знает покоя...», — прочитал он эти строки вслух, которые словно бы отпечатались в памяти. Как точно сказано. В этот самым миг, студента колыхнуло вдохновением, захватившее сердце пылающим огнём. Доставая записную книжку и вооружившись ручкой, Юу стал набрасывать строки на чистый лист бумаги, превращающиеся в лирическое произведение, которое как раз-таки и требовал от него Хироки, предоставляя творческое задание. Какая ирония, что именно мысли о нём стали главным источником. Отбрасывая упавшие ему на глаза тёмные локоны и не отрывая взгляда от строк, выведенных собственной рукой, продолжил воплощать внутренние томления через строки, отобранные из самых глубин души, передавая то, что не мог выразить иным образом. Это было откровение, скрытое в метафорах, доступное лишь тем, кто желает увидеть между строк. Только столь умиротворенную атмосферу, пронизанную творческим порывом, что до краев переполнял молодого человека, была внезапно разрушена звуком приближающихся шагов. Вот всегда сосед подбирает время, чтобы отвлечь от дел. И это на мгновение вызывало у него прилив недовольства, но предпочёл этого не проявлять так открыто. Юу резко захлопнул записную книжку, таким образом скрывая от посторонних глаз то, что видеть не должны. — Больно надо мне читать твои сердечные послания, — с недовольством заметил Норио ровно в тот момент, когда альфа убрал с его глаз сделанные записи, тем самым вызывая некоторую долю обиды, ведь этот жест означал ничто иное, как недоверие. — Да брось, не начинай, — устало вздохнул Юу, откладывая ручку и стараясь собраться с мыслями, не оборачиваясь к нему. — Всё не так, как ты думаешь. Что тебе нужно? Облокотившись к стене, Норио,скрещивая руки на груди, не сдержался от ироничной усмешки, коснувшись его губ, лишь покачал головой, ибо у него не было причин нарушать уединение человека, который скорее больше наполнен внутренними терзаниями и не может никак высвободить. — Проверить, что ты ещё не потерял рассудок раньше времени, — усмехнувшись, произнёс омега, таким образом напоминая ему о том, что в последнее время Юу стал похож на неуправляемый ураган, который попросту не мог позволить себе расслабиться хоть на мгновение. На подобные слова, сказанные с такой уверенностью, Юу нахмурился, почувствовав укол раздражения, ведь прекрасно понимал, что он оказался прав. В последнее время он действительно был сам не свой, словно загнанный зверь, ищущий спасения в бесконечном потоке обязанностей. И ко всему прочему ещё добавился статус заместителя старосты, тем самым напрочь лишая его свободы вплоть до окончания университета. Соответственно, кроме как предчувствовать надвигающуюся бурю, он не мог ощутить. Глубоко вздохнув, он почувствовал, как легкая пульсация пробегает в висках, не позволяя отбросить напряжённые до предела нервы куда подальше. Ирония заключалась в том, что именно творческое задание и мысли о единственном, давали ему хоть какую-то отдушину, позволяли выплеснуть эмоции на бумагу. На самом деле, ему не хотелось делиться с ним тем, что творилось в душе и выложить всё, как есть. — Я в полном порядке, — отмахнулся Юу, не желая продолжать разговор, ибо не видел смысла в этих откровениях. Не поверив ни единому слову, Норио оттолкнулся от стены и подошёл ближе, заглядывая в его глаза, в которых читалось то ли недовольство из-за нарушения личных границ, то ли неприкрытое отчаяние. — По тебе прямо-таки видно, — заметил омега, окидывая юношу коротким взглядом, примечая каждую деталь, так или иначе отражавшей в действиях, которые говорили ярче любых слов. — Так можешь провозиться и целую вечность. — Знаешь, Мотидзуки-сан, меньше всего я жалую, когда стоят над моей душой, — вздохнув, сквозь зубы произнёс Юу, пытаясь вернуть ускользающее вдохновение. Но слова уже не складывались в те самые строки, наполненные чувствами и это лишь сильнее выводило из себя.— Благодарю, что сбил с толка. Я тогда точно не закончу задание и низкий балл мне обеспечен. — Признайся, что всё дело в одном единственном. Ради него ты пытаешься быть лучше самого себя, — усмехнулся Норио, не приняв во внимание брошенную в свою сторону колкость, прекрасно зная, что за ней скрывалось. На столь удачное попадание в цель, Юу езко отвернулся, чувствуя, как краска заливает лицо. Он не собирался признаваться перед ним, насколько был близок к правде. — Это всего лишь задание, Мотидзуки-сан. Не придумывай лишнего, — произнёс Юу твёрдым тоном, отбрасывая его предположение, невзирая на то, что это действительно являлось правдой. — Конечно, конечно, — протянул Норио, ничуть не убежденный. — Ведь именно по этой причине ты ночами занимался изучением лекций и дополнительного материала, что по итогу приводило к изнеможению. Только попробуй сказать, что этого не было. — Допустим, ты прав, — пробормотал Юу, метнув в его сторону мрачный взгляд, в глубине души мечтая закрыть этот разговор, но его слова лишь сильнее подожгли сильное пламя. — Но только тебя это не касается. Казалось, подобные слова должны были отвадить собеседника прочь, оставив его наедине с самим собой, но этого не произошло. Создавалось такое впечатление, что Норио и не собирался отступать. И это лишь сильнее испытывало его терпение. — Возможно, — не собираясь отрицать очевидное, произнёс омега размеренным тоном, на мгновение встретившись с его мрачным взглядом, в котором проскальзывала усталость, смешанная с раздражением. — Только ты же понимаешь, что рано или поздно сорвёшься, а последствия будут не столь благополучными. Предпочитая ничего не говорить на этот счёт, Юу отвернул свой взгляд в сторону настенных часов, прочно сжимая пальцами ручку, дабы сдержать рвущиеся наружу эмоции. Да его словно специально испытывали на прочность, вытаскивая наружу все страхи и сомнения, которые так тщательно скрывал. И он в самом деле не думал о том, как совладать с самим собой, а потому вспыхивал, подобно яркому огню во тьме. Меньше всего он желал потерять над собой контроль. Только все его стремления сотрутся в один миг. Этому не бывать. На мгновенье перед затуманенным взором яркими эмоциями, перед Юу вновь предстал желанный образ, в чьих бездонных глазах готов был тонуть целую вечность, а блестящие тёмные волосы, рассыпавшиеся по его плечам, словно шелк, неудержимо манили к себе, пробуждая желание вновь ощутить прикосновение. Сердце Юу бешено колотилось, словно птица в клетке, стремясь вырваться на свободу. Образ Хироки был настолько ярким, что он нутром чувствовал тепло его кожи, обжигающее его горящим потоком, и легкий запах морозных вершин, неизменно окружавший его, тем самым непреодолимо привлекая к себе. Юноша протянул руку, дрожащую от желания и кончики пальцев едва уловимо задели шелковистые пряди, а по телу пробежала волна электрического заряда, захватившего полностью, не оставляя за собой и остатка. Юу не мог противиться этому наваждению, да и не хотел. Это была его личная гавань, где он мог позволить себе быть собой, где не было места страху и сомнениям. В данный момент существовал только он и его путеводная звезда. Проводя рукой вдоль вдоль щеки, очерчивая каждый контур, альфа почувствовал лёгкое покалывание, словно от прикосновения морозного ветра. И притягивая к себе ближе столь желанный образ, сотканный лишь его воображением, ощущая его дыхание на своей шее, он примкнул к его нежным губам, чувствуя сладкий привкус, отдающийся по каждой клеточке сознания, заставляя забыть обо всём на свете. Юу углубил поцелуй, встречая такой же пылкий отклик, лишь сильнее разгорая в сердце пламя, поглощая его, словно в омут. Юу чувствовал, как его тело горит от желания, как кровь кипит в венах. Более не имело смысла отрицать, что он не жаждет этого человека во всех проявлениях. Руки Юу скользили по телу Хироки, изучая каждый изгиб, чувствуя, как под его прикосновениями кожа горела огнём, сопровождающаяся учащённым дыханием, а в глазах отражалось бушующее море эмоций. Продолжая изучать каждую частицу его тела, Юу чувствовал, как ему отвечают на ласки, обвивая руками шею. И юноша был готов отдать всё за это мгновение, за возможность утонуть в этих бездонных глазах, за этот сладкий плен. — Куросаки-сан! Ты вообще меня слушаешь? Внезапно, словно гром среди ясного неба, раздался твёрдый голос Норио, возвращающий в реальность, разбивая хрупкий мир воображения, растворяя в тумане, тем самым вызывая недовольство. По сути он и так толком ничего не услышал, что ему говорили. Слишком красочные у него были мысли, от которых так легко не избавиться. Да и не горел особым желанием. «Как я мог о таком думать?», — упрекал он самого себя, стараясь отогнать от себя фантазии,как можно дальше от себя, придавая своему лицу спокойствие. Удавалось не так, как хотелось. — Прости, задумался, — Юу попытался сгладить повисшую между ними тишину, но горящее лицо лишь сильнее выдавало его мысли с головой. Он всё ещё ощущал тепло столь желанных губ, аромат его кожи, и это сводило с ума. С усилием вернувшись в реальность, он взглянул на собеседника. — Так что ты говорил? — У тебя температура? — он с недоумением взглянул на альфу и собирался коснуться его лба, чтобы точно удостовериться, но его руку мягко перехватили, отводя в сторону. — Всё в порядке, — отмахнувшись от своего рода беспокойства со стороны омеги, который порой бывал слишком наблюдательным, что переодически вводило в замешательство. — Просто в последнее время практических работ стало слишком много. Не разобраться. По всей видимости представители нас желают морально уничтожить за месяц до произведенной практики. Как бы слова не были приближены к реальности, ибо Юу действительно старался разобраться с свалившимися заданиями, Норио лишь нахмурился, не до конца поверив в услышанное. Он прекрасно видел растерянность в глазах Юу, и горящее лицо. Было слишком очевидно, что альфа думает совершенно не о работе. Только Норио предпочёл ничего не говорить. — Ладно, как знаешь, — глубоко вздыхая, Норио, положив перед изумлённым юношей стопку учебников. — Тогда я повторю ещё раз. Раз ты журналист, хорошо разбираешься в написании статей, помоги мне с этим заданием. Мне сказали, что статья недостаточно раскрыта и недостает несколько деталей. Стоило этими словами прозвучать с своих уст, Юу с облегчением выдохнул. Он ожидал чего угодно, но только не просьбы о помощи. А потому он изо всех сил пытался сосредоточиться и взяв один из учебников, пробежался глазами по тексту, прежде чем выстроить в голове план для написания работы. Правда, не мог сказать, что в религии страны разбирался достаточно хорошо, ведь это не было по его специальности. Но как бы то не было, он лишь отдаленно в этом разбирался, так что отклонить просьбу попросту не мог. — Конечно. Тогда записывай, — предложил Юу, на что последовало короткое согласие со стороны омеги, перед тем, как опуститься на диван подле него, при этом стараясь сохранять расстояние. По крайней мере, об этом говорили действия со стороны Юу, который стремительно избегал проявления любого контакта между ними, если это не обусловлено учебным процессом. Да и к тому же, всему причиной было то, что сердце альфы живёт один единственный, которому предан и сердцем, и душой. Углубившись в чтение, Юу старался отбросить остатки сладостных видений, которые время от времени вспыхивали в сознании, сбивая с толка. Текст был посвящен синтоизму, его обрядам и влиянию на культуру страны. Религиозные термины казались ему нечто из ряда вон выходящими, а сложные переплетения ритуалов — лабиринтом, из которого не было выхода. Наконец, собравшись с силами, Юу начал анализировать структуру, выявляя возможные направления для развития. Взглянув в сторону Норио, который записывал в тетрадь все его слова, предложил Норио добавить больше конкретных примеров из современной жизни, показать, как синтоизм проявляется в повседневных делах, а также посоветовал уделить внимание этической стороне религии, её моральным принципам и ценностям. Казалось, время за изучением материала и выявлении главного, пролетало слишком быстро. Не отрываясь от своей тетради, Норио внимательно слушал, записывая основные тезисы, время от времени задавая уточняющие вопросы. Сделав ко всему прочему заключение, Юу закрыл учебник, убирая в сторону. На самом деле, его ставило в замешательство, когда к нему обращались за помощью, ибо он не знал, как себя вести в данной ситуации. Последний раз он помогал почившей сестре одного из его преподавателей, которая выжимала из него все капли терпения, что у него не раз возникало желание оставить её на произвол судьбы. Так что для него это всё ещё отдавалось неприятным осадком. — Спасибо за помощь, Куросаки-сан, — благодарно произнёс Норио, закрывая тетрадь, прежде чем подняться с дивана, и собирался взять с собой стопку учебников, как его руку мягко остановили, тем самым вызывая изумление в его глазах. — Всегда обращайся, — произнёс альфа обнадеживающим тоном, и внезапно, по причине лёгкого соприкосновения, сопровождающееся охватившим импульсом в потребности собеседника, как из тетради омеги выпало письмо, которое по всей видимости распечатывали и успели изучить. Поднимая конверт, в которое было вложено письмо, Юу, просмотрев со всех сторон, как его внимание привлекло имя адресата и поднял на омегу мрачный взгляд, в котором полыхали молнии. — Мотидзуки-сан, это ведь моё письмо, верно? — Прости, — это единственное, что он смог из себя выдавить, поспешно собрав стопку учебников, и развернувшись, собирался уйти прочь. — Разве ты не в курсе, что читать чужие письма нельзя? — с недовольством произнёс Юу, таким образом тут же остановив собственника от попыток избежать разговора. Вызволяя сложенную вдвое бумагу, альфа глубоко вздохнул. — Раз ты читал, скажи-ка мне содержание. И отговорки не принимаются. — Раз ты настаиваешь, — долгое время собираясь с мыслями, Норио всё же встретился с ним взглядом, стараясь не выдавать вспыхнувшего смятения, спутывающего мысли между собой. Меньше всего ему хотелось смотреть ему в глаза, которые полыхали праведным гневом, ибо сам много раз себя корил, что посмел заглянуть туда, куда не следовало. — Это результаты теста ДНК, проведённого для установления родства. Не думал, что тебя связывают родственные связи с семьей Такахаши, правда что-то общее между вами всё же есть. — Мотидзуки-сан, это всё ложь! — воскликнул Юу и под неоднозначный взгляд омеги, развернул бумагу, внимательно пробежался взглядом по содержимому, как натолкнувшись на главные строки,и в этот же миг застыл в изумлении. — Это...ошибка. — В лабораториях не бывает таких ошибок, — покачав головой, заметил Норио, с изумлением взглянув на альфу, который старался отрицать очевидное. — Или ты просто не хочешь в это верить? — Как я могу поверить в то, что я состою в четвёртой степени родства с самим Такахаши Наоки? — он метнул на него гневный взгляд, удивляясь тому, как омега мог так легко попадать в точку. И пытавшись собрать все осколки воедино, которые приводили к слишком невыразимому заключению, Юу крепко сжал пальцами свои тёмные локоны, стараясь унять бурю в душе. — Он...мой брат. В гостиной повисла угнетающая тишина, которую ничто не могло разрушить. Это было слишком сильным ударом по сердцу. Да и поверить в это было слишком сложно. Поднимаясь с дивана, стараясь совладать с самим собой, он невидящим взглядом смотрел в сторону окна, за которым горели яркие звёзды. Мысли метались, отказываясь складываться в яркую картину. Это звучало настолько невероятно, что он просто не мог в это поверить. Юу покачал головой, отказываясь принимать реальность. Только вот бумага в руках, с печатью лаборатории, говорила об обратном. Этого вполне было достаточно, чтобы разрушить прежде привычный для него мир. А ведь с последней встречи с Юки, всё было очевидно, как белый день. Он пытался найти хоть какую-то зацепку, опровергающую эту шокирующую правду, но чем больше он думал, тем сильнее запутывался в самом себе. Следующее утро началось с не столь благоприятных погодных условий. Взглянув в окно своей комнаты, по стеклу которого били крупные капли дождя, словно разгневанные небеса, Юу глубоко вздохнул. Новый учебный день начался просто замечательно. Приводя себя в надлежащий вид, стараясь согнать с себя остатки сна, значительно провозившись со своими непослушными волосами, которые упрямо торчали во все стороны, Юу ощущал, как с каждой минутой его желание бросить это дело разрасталось всё сильнее. Накинув поверх футболки тёплую кофту, Юу направился в сторону кухни, чтобы приступить к приготовлению быстрого завтрака. Запах кофе, насыщенный и терпкий, словно тёплые объятия, наполнил кухню, развеивая остатки сна. Юу достал сковороду, разбив пару яиц, которые словно маленькие солнца, засияли на фоне белка, добавляя нарезанные ломтики бекона. Шипение масла стало единственным звуком в утренней тишине, нарушаемой лишь громкой дробью дождя за окном. Дождь усилился, превращаясь в яростный шторм, казалось, будто небеса решили обрушить всю свою ярость на этот день. Про себя усмехнувшись, Юу припомнил, что первой парой в расписании стояла дисциплина по стилистике. Иронично, что погода ему словно открыто говорит о том, чтобы не идти на лекцию к преподавателю, которого терпеть не мог. И собираясь действительно воплотить это желание в жизнь, закрывая крышку контейнера приготовленного бенто, как послышались приближающиеся шаги Норио, который словно бы уловив его настроение, забрал контейнер из его рук. — Если считаешь, что плохая погода — причина для пропусков, можешь даже на это не рассчитывать, — твёрдым тоном произнёс омега, и взяв чашку горячего кофе, сделал небольшой глоток, таким образом стараясь проснуться, ибо пасмурное утро словно бы вынуждало никуда не идти. Закатив глаза от его слов, Юу, глубоко вздыхая, предпочёл не развивать этот разговор до чаши кипения, и лишь сквозь зубы бросил: — И не собирался. Не обращая внимания на лёгкую усмешку со стороны омеги, он выключил плиту, разложив по тарелкам золотистую яичницу с прожаренными ломтиками бекона, приправленные зеленью, распространяя по кухне приятный аромат, перед тем,как поставить на стол. Опустившись за стол и вооружившись столовыми приборами, Юу предпочел приступить к завтраку, в то время, как Норио, последовав его примеру, расположившись напротив. Тишина, нарушаемая лишь стуком вилок о тарелки и повисшим между ними молчанием, казалась слишком невыносимой. Только разрушить это никто из них не посмел, ведь каждого одолевали свои мысли, которые так просто не заглушить. И лишь изредка альфа ощущал на себе пронзительный взор соседа по комнате, словно собирался ему что-то сказать, но так и не смог подобрать подходящих слов. Стараясь не придавать этому взгляду особого значения, Юу для себя заключил, раз ему придётся пойти на злосчастную лекцию,то сделает это по своему и никто его в этом не остановит. Спустя некоторое время, наконец закончив с завтраком в полном умиротворения молчания, Юу, поднимаясь из-за стола, убрал посуду в раковину, тщательно вымыв. Вернувшись в свою комнату, альфа решительно открыл шкаф, и на его губах появилась коварная усмешка. Достав всё необходимое, он принялся создавать свой образ. Надел рубашку, застегнув лишь до уровня груди, оставив в более свободном стиле, дополнив обтягивающими джинсами цвета темного бархата, зафиксированными кожаным ремнем, и приводя волосы в неопрятный стиль, Юу окинул себя взглядом, достал парфюм, окутав себя ароматом, словно ночь, сотканную из жгучего чёрного перца, растворяющегося в бездне горького кофейного мрака, а тонкая дымка сандала, отдающейся шёпотом древних рощ, завершал эту симфонию, слегка заглушив свой собственный запах. Сегодня он точно выделится из толпы студентов. Как только, сложив в свою сумку всё необходимое, он тут же столкнулся с Норио, который встретил его в прихожей с приподнятой бровью, не веря, что видит настолько откровенный образ вживую. — Ты серьёзно собираешься так пойти? — спросил он, надевая куртку, указывая взглядом на оголившиеся, ключицы, чья обнаженная кожа притягивала к себе внимание, на что юноша лишь пожал плечами, давая понять, что всё серьезно. Он не собирался тратить этот день впустую. — Конечно, — последовала усмешка со стороны альфы, поправляя ворот рубашки, не удосужившись даже застегнуть пару пуговиц. — Так будет намного интереснее. — Ровно до того момента, пока тебя за такое своеволие не отправили в деканат, — с недовольством произнёс Норио тихим голосом, и отвернулся к вешалке, сгорая от вспыхнувших мыслей при взгляде на того, кто по всей видимости решил сегодня выделиться, прежде чем достать свой зонт, в то время, как альфа, не обращая внимания на переменившуюся реакцию соседа, накинул на себя пальто цвета жемчужной дымки. Только не успел Юу ничего сказать, как в него тут же метнули тёмный зонт, который вовремя успел поймать. А ведь однажды он этим зонтом укрывал Хироки от дождя. Нахлынувшие воспоминания ударили в сердце волной огня и напоминания о том тепле, когда он находился настолько близко, что каждого случайного прикосновения было достаточно, чтобы вызвать желание не отпускать. Никогда. Крепко сжимая рукоять зонта, он постарался сохранить самообладание, но это было слишком сложно, когда перед взором мелькали знакомые черты, к которым неумолимо хотелось прикоснуться, а колотящееся сердце не позволяло сосредоточиться на чужих словах. Взглянув в сторону Норио с недоумением, чей полыхающий взор красноречиво говорил о его недовольстве, Юу предпочёл ничего не говорить, и открывая дверь, первым покинул помещение. Наконец, выйдя на улицу, Юу ощутил ледяные капли дождя, словно превращающиеся в стрелы. Раскрыв зонт, он ускорил шаг, рассчитывая, как можно скорее добраться до университета, в то время, как Норио старался нагнать его, но разбушевавшаяся буря попросту лишала этой возможности. Ветер срывал капли дождя с зонта, пытаясь промочить насквозь. Юу плотнее укутался в пальто, стараясь укрыться от пронизывающего холода. И на протяжении всего пути он чувствовал на себе его гнев, обжигающий словно пламя, но не понимал причины. Неожиданно, он почувствовал, как его резко хватают за рукав. Обернувшись, Юу увидел запыхавшегося омегу, чей недовольный взор говорил о том, что терпение его лопнуло. В его глазах метали молнии, словно предвестники надвигающейся грозы, готовые обрушиться в один миг. Только все намерения разрушил проходящий Хироки, чья изысканность словно удар молнии, пронзила Юу с невиданным стремлением. Время словно замерло, оставляя за собой лишь отголоски. Юу застыл на месте, словно заворожённый, скользил по его утончённой фигуре, промокшей под дождем. Каждая капля дождя, скользившая по его тёмным волосам, казалась бриллиантом, подчёркивающие тонкие линии лица. По всей видимости он забыл свой зонт дома. На мгновение в его мыслях вспыхнули осколки грёз, в которых он представлял его настолько пленительным, словно выкованный из стали, закаленный горящим пламенем, что не мог так просто совладать с самим собой. Не в силах отвести взгляд, Юу почувствовал, как к лицу прилила кровь, а в груди разразился ураган, лишая кислорода. Как легко утонуть в этом омуте чувств, но невыносимо трудно будет забыть. Высвободив свою руку из чужой хватки, Юу, набрав воздуха в лёгкие, всё же окликнул: — Хиросе-сенсей! Сквозь пелену бушующей бури голос Юу звучал достаточно твёрдо. В его глазах полыхала волна беспокойства и желанием укрыть от холодного дождя. Когда их взгляды встретились, сердце забилось громко, словно стремясь вырваться. Встретившись взглядом с бездонным омутом, Юу забыл обо всём на свете, ведь теперь для него существовал только он один. И преодолевая между ними расстояние, он мягко коснулся его руки, обжигающую холодом, словно лёд. — Куросаки-кун? — обернувшись, в его глазах промелькнуло удивление, словно искра в ночи, прежде чем юноша снимая с себя пальто, накинул ему на плечи. — Не стоит так пренебрегать своим здоровьем, — проговорил Юу серьёзным тоном, укрывая его своим зонтом, меньше всего желая допустить того, чтобы он простудился. — Я об этом позабочусь. — Куросаки-кун, — окинув его неудовлетворённым взглядом, Хироки потянувшись пальцами к его рубашке, застегнул на остальные пуговицы, и поправив ворот. — Даже не думайте заявиться ко мне на занятия в таком виде. — Этого не будет, — засмеявшись, пообещал Юу и мягко убрал влажные от дождя волосы дорого сердцу человека за уши, не спуская с него нежного взгляда, лишь на мгновение касаясь. В этот момент он был готов отдать всё на свете, лишь бы уберечь его от всех невзгод этого мира. Хироки вздрогнул от лёгкого прикосновения к себе, словно от электрического разряда, пробежавшего по коже, но впоследствии принял с особым стремлением, не желая разрывать контакт. Пусть весь мир рухнет, лишь бы он оставался рядом.