Melt the ice of your heart

Долгое время наблюдающий со стороны Норио, сцепив зубы между собой, объятый недовольством от того, что сосед по комнате думал только об этом человеке и в нём кипело желание высказать всё, что думал, но держал себя в руках. Даже в тот миг, когда он столкнулся с изумлённым взглядом мужчины, которое тотчас сменилось холодной яростью, промелькнувшую в глазах, омега предпочёл до конца не давать причины для того, чтобы его не допустили у экзамену. Премного благодарен, но он не для того оставался после занятий по культуре речи для закрытия задолженностей, чтобы впоследствии это всё аннулировалось из-за недопонимания. Решившись более не ходить по острому лезвию, Норио тут же ретировался. Так будет меньше проблем, чем могло это обернутся в конечном итоге. Бросая непроницаемый взгляд вслед удаляющейся фигуре молодого человека, чьё спокойствие на деле скрывало куда более яркие эмоции, словно обжигающие лучи солнца, в глазах Хироки промелькнуло узнавание, ибо одного из способных студентов факультета философии, которого следовало лишь натолкнуть в верном направлении трудно не запомнить. Только теперь прежняя невозмутимость сменилась мрачной тенью. Отвернувшись, стараясь не выдать обуревавшие его мысли, Хироки глубоко вздохнул. «Почему он был рядом с тобой, Юу-кун?», — хотелось ему задать этот вопрос, но слова застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. Только не понимал, почему присутствие этого человека так сильно его задело, но это чувство было настолько сильным, что он едва мог взять под собственный контроль. — Что случилось, Хиросе-сенсей? — словно почувствовав напряжение, царившее в воздухе, Юу с беспокойством взглянул на Хироки, и мягкая улыбка тронула его губы. — Всё в порядке, — спокойным тоном произнёс мужчина, чувствуя, как от столь безмятежной улыбки студента его сердце предательски забилось быстрее, а лицо вспыхнуло горячим огнём, предпочитая скрыть замешательство за бесстрастностью. Этот юношеский пыл, искренность и забота обезоруживали, руша все возведенные барьеры. — Просто вспомнил, что этот молодой человек так и не сдал мне проект. — В таком случае, у меня для вас кое-что есть, — словно молния ударила в голову, напоминая о том, что однажды давал себе обещание сделать для дорогого человека нечто запоминающееся, Юу тепло улыбнулся, взяв его руку в свою, ощущая его дрожь, пробирающейся по каждой клеточке, в ожидании тепла. — Если вы про завершённое эссе, — усмехнувшись, напомнил ему Хироки о задании, задержав на студенте слишком долгий взгляд, прикидывая все варианты. — То ваше я непременно прочту в первую очередь. — Намного лучше, — легко засмеявшись, произнёс Юу, крепко сжимая пальцами ручку зонта, укрывающую от громких ударов дождя. Под сенью зонта, укрывающего от дождя, возникло тихое умиротворение. Только вот Хироки всё также одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, ему льстило внимание Юу и искренняя забота. С другой – его мучило необъяснимое раздражение, вызванное присутствием другого студента. Его словно бы толкнуло в глубокую бездну, без шанса на спасение. И лёгкое прикосновение руки студента, обжигало его, подобно огню. В каждом его движении читалась забота, и Хироки в который раз ловил себя на мысли, что готов утонуть в этой безмятежности. Но стоило лишь вспомнить о Норио, как его сердце полыхало от ярости и необъяснимого раздражения. Наваждение. Лишь так он мог объяснить бурю эмоций, терзавших его душу. Внезапно, разрывая все мрачные мысли мужчины, прочно сковавшие сердце, подобно прочным цепям, перекрывая доступ к кислороду, раздался мягкий голос Юу, который достал из сумки небольшую коробку, завязанную атласной лентой. — Я долго над этим размышлял, надеюсь, что вам понравится. Это мой подарок в знак благодарности за всё, что вы для меня сделали, — с этими словами он протянул подарок изумлённому Хироки, который долгое время размышлял перед тем, как принять. — Спасибо, но не стоило, — мог он только произнести эти слова, ибо предполагал, что юноша имел ввиду, когда говорил, что кое-что подготовил. Только это внимание грело сердце, а потому отказываться было выше его сил. Первоначально собираясь открыть подарок в стенах своего дома, чтобы не ловить на себе любопытные взгляды коллег, которые наверняка не отстанут от него ни на мгновение, но только сияющий взгляд студента, заменивший в ожидании, смог ли он удовлетворит его желание, Хироки всё же сдался. Разворачивая яркую ленту, и открывая коробку, его глаза широко распахнулись при взгляде на стопку старинных книг, изящно оформленная книга с золотой вязью, чьи страницы казались хрупкими от времени. Это были слишком редкими экземплярами. Достаточно ценными. Что-то кольнуло в груди, смешанное с благодарностью. Доставая книгу из коробки, он с изумлением осматривал со всех сторон, не веря, что держит в руках настолько ценный экземпляр. — Откуда это у вас, Куросаки-кун? — задал Хироки прямой вопрос, вглядываясь в ясные глаза студента, на что последовала короткая усмешка. — Секрет, — произнёс юноша загадочным тоном, не собираясь раскрывать правду, вполне удовлетворённый тем, что всё же смог добиться желаемого результата от человека, чьё удивление плескалось в его глазах, не в силах это скрыть. Смотря в настолько искренний взгляд преподавателя, который на мгновение лишился дара речи от столь неожиданного подарка, Юу не мог удержаться от мягкой улыбки. Это того стоило. Подобного рода идея вспыхнула в голове юноши прочно в тот момент, когда Хироки упоминал, что было бы замечательно изучить старинную литературу из стен национальной библиотеки, куда доступ был воспрещён. С охватившим желание осуществить желание дорогого сердцу человека, он обратился с просьбой к одному из своих знакомых, который вполне имел для этого все полномочия. Без лишних вопросов, кои вполне могли возникнуть, ему отдали стопку ценных экземпляров из библиотеки родового дома при условии, что не получит обратно. Единственное, что послужило причиной для такого решения, так это то, что это можно расценивать, как дружеская помощь, которая в данной ситуации сопровождалась безвозмездно. Замерев на месте, с ярким интересом рассматривая ценный экземпляр, находящийся в его руках, Хироки не знал, что и думать. Подарок был слишком щедрым, и возможно достаточно личным. Никто, кроме его студента не знал о том, что действительно могло вызвать у него такую волну эмоций. Словно в самых закромах души разгорается огонь, смешанный из благодарности и озадаченности. По сути, Хироки попросту был в замешательстве от такого обилия внимания, но в то же время, не мог устоять перед желанием принять этот дар. — Они прекрасны, — прошептал Хироки, бережно перебирая пожелтевшие от времени страницы. — Я не знаю, что и сказать. Не в силах скрыть блеска, мелькнувшего в глазах после подтверждения того, что смог преподнести для него нечто особенное, которое дало оклик в сердце, Юу, ощутил прилив удовлетворения. Искра, которая полыхнула в глазах Хироки, говорила намного ярче любых слов. Для него этого было достаточно. Ведь именно Хироки хотелось дарить особые эмоции, наполняя его мир ослепительным светом. Хотелось бы всегда быть с ним рядом, избавляя его от мрачных дней, чтобы они впредь не возвращались. — Всё в полном порядке. Мне приятно слышать, что вам пришлось по душе. Я ведь обещал, что обязательно подарю вам что-то особенное. Жаль, не своими руками. В следующий раз обязательно...— не успел юноша закончить свой поток мыслей, как к его губам приложили указательный палец, обрывая то, что не успел произнести. — Не стоит загадывать наперёд, Куросаки-кун, — мягко произнёс Хироки, и его губ коснулась лёгкая улыбка, чувствуя, как теплая волна прокатывается по его телу от осознания того, что этот юноша ради него действительно был готов броситься и в огонь и в воду. — Ведь жизнь бывает настолько непредсказуема, а потому сложно предугадать следующий ход. Казалось, повисшая между ними тишина сильно давило сердце, не позволяя свободно вздохнуть, которую разрывал громкий шум дождя. Рассматривая в своих руках книги, не в силах оторвать взгляд от бесценных сокровищ, Хироки мягко улыбнулся, чувствуя, как лицо полыхало огнём от такого внимания. Ведь однажды он упоминал о том, что мечтал бы изучить более старинные книги, и возможно продвинуться на степень выше в исследовании. Никогда бы в жизни не подумал, что это воплотится в реальность. У него не было слов для выражения своей признательности. Долгое время наблюдая за каждым его действием, наслаждаясь моментом, в сознании альфы полыхнула волна неотделимых друг от друга чувств, заполняющих его нутро. Ему хотелось сделать для Хироки намного больше, чем когда-либо, окружить заботой и вниманием, показать, как сильно он ему дорог невзирая ни на что. — Скажу так, что вы очень внимательный,— тихо произнес Хироки, отводя взгляд, ибо было сложно смотреть в глаза тому, кто вызывал в сердце бурю, которую так просто не унять. — Это действительно очень ценно для меня. Столь искренних слов благодарности было достаточно, чтобы Юу ощутил, как тепло разливается по всему телу, словно от прикосновения солнечных лучей после долгой зимы. Да и он готов был на всё, лишь бы видеть тёплую улыбку и искру в глазах, которые на мгновение показали всегда скрытного преподавателя совсем с другой стороны. Словно за жёсткой отстранённостью скрывалась хрупкость, которую столько лет не желал проявлять. Стараясь избегать столь пристального взгляда студента, который лишь сбивал с толка, убирая книги обратно в коробку, Хироки прилагал все усилия, чтобы скрыть своё волнение за бесстрастностью. Только сердце предательски билось, словно птица в клетке, напоминая о том, что вовсе не равнодушен к этому студенту. И это лишь сильнее вводило в замешательство. Внезапно дождь усилился, с силой стуча по ткани зонта, а пронизывающий ветер проникал сквозь одежду, обдавая обжигающим холодом. Крепко удерживая ручку зонта, Юу приблизившись к Хироки настолько, сколько это было возможно. Рассматривая горящее лицо преподавателя во всей красе, юноша не удержался от того, чтобы провести рукой по его щеке, от чего Хироки вздрогнул, но ничего не предпринял, чтобы разорвать эти прикосновения. — Знаете, никогда не замечал за вами, насколько вы бываете прекрасны, когда пребываете в замешательстве. Хиросе...сан. Прикосновение было таким лёгким, почти невесомым, но оно обжигало кожу, словно огонь. Имя, произнесённое столь мягко и нежно, словно бархат, коснулось его души, пробуждая доселе неведомые чувства. Никогда прежде Юу не позволял себе подобной фамильярности и будь на его месте кто-то другой, то подобного рода обращение вызвало бы недовольство. Застигнутый врасплох Хироки был не в силах пошевелиться или сказать твёрдым тоном, ибо все мысли путались между собой. «Прекрасны», — это слово звучало в его голове эхом. Он никогда не думал о себе в таком ключе, ибо был скован правилами приличия и обязательствами. Его жизнь была посвящена науке и исследованиям. И не особо стремился произвести впечатление. Поэтому слова юноши прозвучали как запретное откровение, пробуждающее бурю противоречивых чувств. Но сейчас, под пронзительным взглядом Юу, он ощущал себя другим. Настоящим. Не спуская изумлённого взгляда с Юу, чьи пальцы нежно касались его кожи, горящей от прикосновения, его сердце вновь пропустило удар. Это мимолетное прикосновение казалось чем-то запретным, но одновременно таким манящим и соблазнительным. Сложно было сопротивляться. Ему хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. И чтобы Юу смотрел на него так, как не смотрел ни на кого другого. Воздух словно сгустился, насыщенный невысказанными стремлениями. В сознание Хироки словно бы ударил разум, рассеивая дымку одурманивающих чувств, напоминая о том, что между ними не может быть ничего, кроме формальностей. Ведь в первую очередь он преподаватель, а Юу – его студент. Разница в возрасте, устои, репутация, да и элементарные принципы морали – всё говорило о том, что это неправильно. Однако, в душе Хироки бушевала буря эмоций, которую не мог так легко удержать. — Юу-кун...— тихим голосом обратился он к юноше, в этот момент пребывая в смятении, но в то же время не мог оторвать от него взгляд. Его голос звучал незнакомо, словно это был и не он вовсе. Другой. Прежнее самообладание тотчас стёрлось в пыль. В горле прочно застрял ком, прерывая его завершить свою речь, да и подходящие слова попросту не находились. Вместо лишних слов, Юу одарил его мягкой улыбкой, которая пронзила Хироки до самой глубины души. В ней было столько тепла и искренности, что сомнений в этом не оставалось. И сам того не осознавая, его губы дрогнули в ответной улыбке, казавшей ему непривычной, ибо предпочитал сохранять лицо, возводя прочную стену, не пропуская к своему сердцу никого. Только этот барьер разрушился в один миг, как только он ощутил на себе знаки внимания от студента, зажегшего в его сердце неугасимый огонь. Стоя под зонтом, укрывшись от непогоды, они смотрели друг на друга, не в силах это предотвратить. В их взглядах было больше слов, чем они могли сказать. Этого было вполне достаточно. Внезапно Юу приблизился, обдавая шею Хироки горячим дыханием. Глаза Хироки мгновенно расширились. Каждая клеточка его тела напряглась, предвкушая неизбежное. Это ожидание жгло его сильнее пламени. Застыв на месте, Хироки, с широко распахнутыми глазами, пытался укротить колотящееся сердце, которое было готово вырваться из груди. Юу, охваченный яркой волной эмоций, собирался коснуться его губ, но словно удар тока пронзил его сердце, заставив отстраниться. Это было совершенно недопустимо. Неприемлемо, опасно, и могло повлечь за собой серьёзные последствия. Резко отстранившись, Юу отступил, словно очнувшись от наваждения, опуская руку, словно обжегшись. В его глазах мелькнуло замешательство, смешанное с сожалением, которое тут же сменилось твёрдой решимостью. Тишина, повисшая между ними, казалась оглушительной, заглушая шум дождя и ветра. Хироки с трудом привёл бушующие эмоции, стараясь взять ситуацию под свой контроль. Главное, подобрать подходящие слова, что впервые для него оказалось достаточно сложно. — Прошу прощения, — прошептал Юу, ощущая, как стыд затопляет за содеянное, избегая смотреть ему в глаза. — Я…Я не должен был. Это было неуместно. Достаточное количество времени сохраняя молчание, собираясь с мыслями, Хироки тяжело вздохнул. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств. Но, несмотря на смятение, в глубине души он ощущал облегчение от того, что студент вовремя остановился, предотвращая необратимые последствия. Только в сердце ощущал болезненное ощущение, словно его пронзило тысячи стрел. Не в силах разобрать, что творилось в собственной душе, Хироки, отбрасывая это в сторону, вернул себе самообладание. — Всё в порядке, — произнёс Хироки, стараясь придать своему голосу твёрдость, невзирая на то, что в сердце бушевал ураган. — Просто в следующий раз думайте дважды, прежде чем что-то сделать. Столь твердых слов преподавателя, в которых сквозило мягкое предупреждение, оказалось достаточно, чтобы вернуть Юу в этот мир. Прекрасно осознавая, что перешёл черту, он не мог ничего с этим поделать, потому что его тянуло к нему непомерным притяжением. Смотря в ему глаза, студенту хотелось провалиться сквозь землю. — Я вас понял, — произнёс Юу, стараясь придать своему голосу уверенность, но горящий взгляд выдавал его чувства в мгновение ока. — Обещаю в следующий раз этого не допустить. В ответ, на слова студента, в которых мелькало столько эмоций, что было слишком сложно скрыть, Хироки удовлетворённо кивнул. Прочистив горло, мужчина попытался избавиться от ощущения кома, ибо ему с трудом удавалось выдерживать этот обжигающий взгляд. Но это было необходимо. Он не мог позволить себе поддаться этим чувствам, даже если сердце желало иного. Его долг и репутация были превыше всего. Он нутром чувствовал, как взгляд Юу прожигает его насквозь, пытаясь разгадать, что творится у него в душе. Но он не мог позволить себе разглядеть его уязвимость. Повисшее молчание давило, подобно туго натянутой струне, и казалось, время застыло, оставив наедине с внутренними терзаниями. Хироки отвёл взгляд в сторону, стараясь собраться с мыслями, оградить себя от ярких чувств и метаний. Только это было не так просто, как казалось. Внутри него по-прежнему бушевала буря, вызванная прикосновениями Юу, его искренней улыбкой и пылким взглядом. Он чувствовал себя так, словно оказался на краю пропасти, готовый сорваться в бездну. В это же время, Юу не спускал с преподавателя своего взгляда. Огонь, зажженный в его сердце, не желал угасать. Наконец спустя долгое молчание, сквозь пелену дождя в этот миг показалось здание учебного корпуса, принеся с собой облегчение. Отпуская его руку, невзирая на то, что отчаянно не желал этого делать, Юу тепло улыбнулся. Он на мгновение увидел в глазах преподавателя не только сдержанность, но и яркую искру, которую старательно скрывал. Без лишних слов, Хироки бросил в его сторону короткую благодарность, прежде чем скрыться за главным входом здания. Провожая взглядом удаляющуюся фигуру преподавателя, ощущая в сердце бурю эмоций, юноша уже собирался войти в корпус, как внезапно чья-то рука легла ему на плечо, заставив вздрогнуть. — Ну ты и разоделся, — раздался за спиной голос, полный насмешки, в котором он сразу узнал однокурсника. — Выглядишь шикарно. — Я надеюсь, что Накаяма-сенсей будет такого же мнения, — обернувшись, ответил ему Юу той же усмешкой, приглаживая рукой волосы, которые все равно торчали в разные стороны. — Да тебя скорее выставят за дверь, — рассмеялся студент, окинув однокурсника оценивающим взглядом, заметив, что тот скорее оделся с намерением вывести преподавателя из себя. — Именно этого я и добиваюсь, — произнёс Юу, растягивая губы в холодной улыбке, устремив на него взгляд. В его сердце клокотала ярость, потому что этот преподаватель давно стал его личным врагом за все годы обучения. И если раньше он старался не обращать на это внимания, то, узнав истинную причину, не мог больше закрывать на это глаза. Не успел Рюу возразить на его сомнительную авантюру, Юу решительно метнулся внутрь корпуса. Продолжая свой путь по длинному коридору, альфа ощущал на себе множество удивлённых взглядов, и слышал шепот за спиной. Однако, ему было всё равно. Сегодня он твёрдо намерен поставить на место преподавателя, который своими придирками и предвзятостью отравил ему первые годы учебы. И докажет, что не позволит более ему относиться к нему с пренебрежением. На этот раз он не оставит всё, как есть. — Ты совсем спятил?! — наконец нагнав его, возмутился Рюу, стараясь достучаться до его разума, резко остановив его на пути к аудитории, прожигая его недовольным взглядом. Не допустит, чтобы Юу опустился до провокаций такого рода. — Тебе экзамен по его дисциплине сдавать! Ты хочешь, чтобы тебя не допустили?! — Допустят. Можешь в этом даже не сомневаться, Накаджима-кун, — произнёс Юу обнадеживающим тоном, вырываясь из его хватки, прежде чем уверено отворить дверь аудитории. Глубоко вздохнув, Рюу покачал головой, не в силах переубедить упрямого одногруппника, который если загорался идеей сделать так, как хочет он, никогда не остановится. Оставалось только хоть приложить усилия, чтобы это не вылилось в неприятности. Однако Рюу мучил вопрос, что послужило причиной такой глубокой неприязни, возникшей почти с самого начала первого курса. И он подозревал, что дело не только в придирках и предвзятости, как утверждал сам Юу, возможно это было слишком личное, о чём он не желал распространяться. Как только Юу распахнул дверь аудитории, в которой собралась большая часть присутствующих в ожидании начала занятия, как все взоры тут же устремились в его сторону. Воцарилась угнетающая тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом однокурсников. Проходя меж рядов парт, альфа опустился за свою парту, доставая учебные принадлежности, ожидая звонка. Его предупреждали, что возможно это закончится неблагоприятным исходом,но ему не терпелось проверить свою теорию. Когда спустя мгновение прозвенел оглушительный звонок, повествующий о начале занятия, преподаватель наконец вошёл в аудиторию, окидывая взглядом присутствующих, и вдруг остановился на Юу, выражая волну возмущения, намереваясь испепелить его взглядом. — Что это за вид, Куросаки-сан? — нахмурившись, произнёс мужчина, окидывая студента пронзительным взглядом, борясь с желанием не высказать всё, что думал о его стиле. Откинувшись на спинку стула, юноша ухмыльнулся, скрестив руки на груди, и вызывающе посмотрел в ответ. Юу прекрасно знал, какое впечатление производит, и это доставляло ему огромное удовольствие. Готов в таком виде приходить хоть на каждое его занятие, возможно тогда преподаватель прекратит его выставлять в неблагоприятном свете перед остальными. — Это моя интерпретация современной моды, Накаяма-сенсей, — небрежно ответил Юу, растягивая губы в самодовольной улыбке. — Разве вы сами не призываете нас мыслить нестандартно и проявлять изобретательность? Я просто воплощаю ваши слова в жизнь. От внезапных слов студента мужчина помрачнел. И без того суровое выражение его лица стало ещё более надменным, стараясь не сорваться на студенте, хотя он словно этого и ждал. — Куросаки-сан, вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Ваш внешний вид совершенно неприемлем для посещения моих занятий. Если вы немедленно не приведите себя в порядок, я буду вынужден попросить вас покинуть аудиторию. В ответ, Юу жёстко усмехнулся, в чьих глазах блеснул вызов, который не желал упускать. — Боюсь, Накаяма-сенсей, это невозможно. Я пришел сюда учиться и не намерен покидать аудиторию из-за ваших личных предубеждений. К тому же, разве ваши требования к моему внешнему виду не являются дискриминацией? Или мои знания для вас не имеют значения? Аудитория замерла, наблюдая за разгорающимся конфликтом. Напряжение сгущалось в воздухе, словно перед грозой. Преподаватель, казалось, был на грани взрыва, а в глазах сверкали молнии. Юу же, напротив, сохранял полное спокойствие, будто нарочно подливал масла в огонь. — Дискриминация? — процедил он сквозь зубы, стараясь сохранить остатки самообладания. — Это не имеет к этому никакого отношения, Куросаки-сан. Это вопрос элементарного уважения. В ответ, Юу лишь пожал плечами, не сводя взгляда с преподавателя. В его глазах читался неприкрытый вызов, словно он наслаждался тем, что выводит его из себя. — Уважение, говорите? — усмехнулся Юу, словно услышал нечто невероятное. — А разве вы проявляете уважение к своим студентам, Накаяма-сенсей? По крайней мере по отношению ко мне. В таком случае, я не вижу причин проявлять к вам то же самое. Всё вполне справедливо. На произнесенные слова, преподаватель застыл, пораженный наглостью студента. Он никогда не сталкивался с таким открытым неповиновением. Ярость клокотала в нем, но он прекрасно осознавал, что если поддастся эмоциям, то только сыграет студенту на руку. Сделав глубокий вдох, он постарался взять себя в руки и с невозмутимым видом, написал на доске название сегодняшнего занятия, начиная лекцию. Однако напряжение в аудитории оставалось ощутимым, и каждый присутствующий чувствовал, что это продлится лишь на время. Ведь это только начало.